Грамоту за 1 место на 2,5 вручают Дроздовой Галине

Attached files

Лучше всех дистанцию 500 м прошел Поздняков Саша

Attached files

Горячий чай на финише. Слева направо Семенова Ольга, Кузьменко Софья, Майборода Анна, Сапожкова Анна

Attached files

Соболевчане, молодцы! Володя, спасибо за фоторепортаж!

Из самого далекого детства живет в моей памяти первая встреча с этим удивительным человеком. В ту пору я гостила у своих родственников. Как-то с улицы вошел взволнованный дедушка и сказал: «Родыгин пришел!» Бедная чистюля-бабушка заметалась по маленькой кухоньке, сметая со стола невидимые крошки, убирая лишнее.
Стремительно распахнулась дверь, у в клубах мороза показалась плотно сбитая фигура мужчины. Красиво расшитые камусы, белая камлея, задубевшее от мороза лицо, как-будто говорили о том, что этот человек принадлежит к великому клану охотников, каким был мой дед, но каким-то шестым чувством я угадывала, что это не так.
-Кормить обедом будут?- шутливо спросил незнакомец.
-Обязательно,- улыбнулась бабушка, спешно накрывая стол. Она ловко строгала острым ножом мерзлую рыбу. Аккуратные завитки с хрустом падали на чисто выскобленную дощечку. Потом бабушка нарезала мелкими кусочками медвежье сало и аккуратно разложила все по тарелкам
Моему удивлению не было границ: в нашем селе такой еды на стол никогда не подавали
В те времена мне пришлось в Соболево столкнуться с еще одним непонятным для меня явлением: если в доме появлялись гости-мужчины, женщины почему-то за столом не оказывались.
И на сей бабушка ушла в комнату. Пользуясь тем, что в суматохе про меня забыли, я пристроилась на сундуке и с любопытством наблюдала, как незнакомец ест хрупкие стружки мерзлой рыбы, аккуратно поддевает кусочки медвежьего сала.
- Садись с нами, - приветливо пригласил он.
Я молча покачала головой, так как от охватившего меня волнения я не могла проговорить ни слова.
- Она не ест строганины, мать живет среди русских, не приучила..
- Плохо это, Андрей Афанасьевич!. Зачем же забывать полезное?!
Теперь уже, за давностию лет, досконально не помню о чем шел разговор, но из того немногого, что осталось в памяти: он был о травах.
НИКОЛАЙ Александрович Родыгин приехал в Соболево по окончании военно-фельдшерской школы, и некоторое время был единственным медицинским работником не только в селе, но и по всему Западному побережью Камчатки.
Пожалуй за всю свою жизнь я не видела человека более деятельного, чем он. В те далекие годы ему приходилось совмещать все работы: он был фельдшером и акушером, завхозом и аптекарем, бухгалтером и каюром, вел в селах большую санитарно-просветительскую работу.
Родыгин мечтал об открытии фельдшерского пункта (раньше фельдшер принимал на дому) – добился, решил открыть небольшое отделение для рожениц – тоже осуществил свою мечту.
Но мало было открыть, надо было, чтобы женщины отказались от вековой традиции рожать дома. Однако никакие уговоры, беседы не приводил к желаемым результатам. Но, как говорят, нет худа без добра. Как-то поздней ночью его вызвали к измученной роженице, бабушка-повитуха молча уступила место. Благополучный исход решил все. На другой день в селе знали о великом искусстве доктора, так звали его в те времена.
Много времени отнимали у Николая Александровича постоянные разъезды. Случалось, едва возвращался домой, как приходилось пересаживаться на другую нарту – ждал гонец из другого села. Но где бы он не работал – обслуживал ли людей на промыслах или ездил в кочевья к корякам, занимавшихся оленеводством – повсюду за шла добрая слава.
Пожалуй самым серьезным испытанием для Родыгина была цинга. Местные жители болели редко. Народная мудрость ограждала их от этого заболевания. Травы, коренья, ягоды, жир – все находило применение в приготовлении пищи, а вот люди, приехавшие с Большой земли, пренебрегали этим и расплачивались жестокой болезнью.
Первый раз цинга вспыхнула в Крутогоровском рыбокомбинате. Медикаментов – никаких. Единственное, что он мог предложить больным – репу, взятую у местного населения, да и ту приходилось выдавать понемногу. Затем стало полегче, появились первые перья черемши. Буквально на коленях собирал нежные росточки камчатского лука и добавлял больным в еду. Давние друзья-охотники привезли кедрач, и он отпаивал больных настоем хвои.
Всю жизнь хранил Николай Александрович стихи, написанные сообща этими больными. Наивные и корявые, они были ему дороги.
Правда, Николай Александрович посмеивался – в них несколько преувеличена его чудодейственная сила доктора. Но и тогда, при жизни, уже трудно было сказать: где правда, где вымысел. Так велик был его авторитет среди местного населения.
«Николая Александровича, писала позднее в своих воспоминаниях первая медицинская сестра с. Соболево Наталья Федоровна Воротеляк, я помню как удивительного человека, которого хватало на все: и днем, и ночью, и в снег, и в холод шел на помощь к больным. И люди были ему благодарны… Он многому меня научил. Это были и теоретические занятия, практические: как готовить лекарство, пользоваться медицинскими инструментами…»
Строгое отношение к делу он привил всем, кто работал с ним рядом с ним, и позднее, когда появилась первая участковая больница, санитарки одновременно топили печи, стирали белье, в летнюю пору заготавливали рыбу, ягоды для больницы, садили и ухаживали за картофелем, случалось заготавливали сено.
Последняя встреча состоялась в Березовке. По молодости лет мне было не понять обыкновенной житейской трагедии этого человека: быть всегда деятельным и вдруг, начал сдаваться недугам возраста. Но в одном, самом главном, он был всегда верен себе – неиссякаемой самоотверженности и любви к своему делу. Стоило завести речь о больнице, и разговору не было конца. 30 лет он посвятил нашему району. Доктор Родыгин, так любовно звали его, по праву носил звание ударника строительства социализма.
Именно такие люди – подвижники, иначе их не назовешь – несли знания, культуру жителям далекой окраины. И мне кажется глубоко символичным, что долгие годы в нашем районе работала его дочь – учительница начальных классов Зоя Александровна Родыгина, что сейчас работает в районном узле связи его внучка Светлана Шапоренко.
Нельзя не вспомнить об этом удивительном человеке в год юбилейный, так много он сделал для развития здравоохранения в нашем районе. И почему-то верится, что когда-нибудь в нашем селе появится улица имени Родыгина.

Газета «Рассвет» 1977 год А.Соколова.
А.Соколова-псевдоним Елисеевой Алисы Вячеславовны - В.Самборко

И м е н е м з е м л я к а
В начале марта одна из улиц нашего села стала носить имя замечательного человека, первого медицинского работника на западном побережье полуострова Николая Александровича Родыгина. Его имя стало поистине легендарным. Родыгина хорошо помнят старожилы села: те люди, кто работал с ним рядом много лет, кому он отдавал все, что знал и умел сам.
Надежда Саввична Кабанова ( в девичестве Самборко - Самборко В.И.) одна из таких людей. Сегодня она делится своими воспоминаниями о Н.А.Родыгине.

- Как рассказать об этом человеке, где найти слова, которыми можно поведать о том главном, что было в нем? А была в нем, в первую очередь, большая любовь к людям, желание помочь каждому…
Я помню Николая Александровича с детских лет. Он приехал к нам в Соболево летом 1925 года и до 1947 года работал в нашей больнице. Это был крепкий, энергичный, добрый и очень веселый человек. Потом, когда мы узнали его поближе, без него не обходилось ни одного мероприятия, ни одно собрание или субботник. Он успевал и больных лечить, и песни петь, и в кружке художественной самодеятельности заниматься.
1925 год… Нынешним соболевчанам сейчас уже трудно представить каким было наше село в том году. Трудно представить, как жили люди. А ведь жили. И с сегодняшних высот можно сказать – неплохо жили, умели искренне радоваться тому немногому, что выпадало на долю нашу. Дружными были, честными, во всем старались друг другу помочь. Потому, наверное, и преодолевали невзгоды, болезни. Их стало меньше, когда поселился рядом с нами этот большой человек. Он учил нас жить, соблюдая правила санитарии. А тогда, в условиях практического полного отсутствия медицинской помощи, медикаментов, лекарственных препаратов, это было немаловажно.
Помощниками ему были местные девчата, которых Николай Александрович выучил всему, что умел и знал сам. Первыми среди помощниц были Марфа Степановна Спешнева, Александра Федоровна Трапезникова, Мария Антоновна Спешнева, которая до конца своих дней осталась преданной, другого слова не подберешь, тому делу, которому много лет назад научил ее Родыгин.
А переде самой войной к нему пришла работать Наталья Федоровна Спешнева и я. Не раз Николай Александрович поражал нас своей работоспособностью, неутомимостью. Для него не было слов «не хочу», «не могу». Он знал одно - надо. Надо – шел к больному ночью, надо – шел и в снег и в дождь, шел по дорогам и бездорожью, на лыжах, нартах, добирался к тому, кто звал его на помощь. Для него не было никаких смен… Нужно ли говорить, что доставалось и нам. И все же, мы не бросали работу, не уходили туда, где легче. Да и где тогда было легко? У рыбаком в бригадах или у охотников?
Николай Александрович Родыгин был доктором, если так можно сказать, широкого профиля. И зубы лечил, и роды принимал, и операции делал… Просто в то время других специалистов рядом не было, не больно кто рвался к нам, как считали, в глухомань. И еще наш доктор лечил больных своим словом, поддержкой, от одного его присутствия было легче. Говорю об этом без всякой натяжки. Люди его очень любили и верили ему, и вера помогала многим бороться со своими недугами. Его авторитет был непререкаем. Раз доктор сказал, значит так и надо, так и будет. Даже самые отчаянные головы смолкали, когда говорил Родыгин…
Николай Александрович хорошо знал народную медицину. С весны и до поздней осени он собирал и учил нас разбираться и заготавливать травы, корни, цветы, использовать их. Мы сами солили на зиму рыбу, готовили балык, разрабатывали участок под картошку, сажали ее и убирали. И всегда рядом с нами был Родыгин. Он не чурался никакой работы. Наверное, поэтому мы так его любили и уважали. Он был первым, кто придумал и организовал санпосты.
Я уже говорила, что с врачебной помощью было тяжело, и поэтому весь куст – от Ичи до Большерецка был на Родыгине. Его в любое время года можно было увидеть направляющимся в Крутогорово, Колпаково, Кировск…
… А потом была война. Ее отголоски ощущали и мы здесь, на далекой Камчатке. Остро не хватало медикаментов, инструментов, а больных прибавлялось. И работать приходилось нам почти круглые сутки. Николай Александрович видел, как нам, молодым девчатам, тяжело и старался помочь где шуткой, где добрым словом.
Никогда я не слышала чтобы он раздраженно закричал на больного, высказал ему несправедливый упрек, сделал ему больно. Он был очень справедливым человеком.
Где брал силы этот человек? Наверно, в своей доброте. При всей своей загруженности, он часто ходил по домам, беседовал с людьми, давал советы и всегда это делал так, что к ним прислушивались, с его мнением считались…
Прошло много лет. Изменилось наше село, изменилась и больница, где мы работали, но осталась неизменной память об этом человеке. Когда мне сказали, что улица Лесная отныне будет носить имя Н.А.Родыгина, признаться, дрогнуло сердце.

Газета «Рассвет» 12 апреля 1988 года.