ПАВЕЛ КАЛМЫКОВ

Эд. Дю Айи.
ТИХООКЕАНСКАЯ КАМПАНИЯ.
Часть 2 – Союзные эскадры в морях Японии и Татарии.

UNE CAMPAGNE
dans
L’OC[ch201]AN PACIFIQUE
II.
Les escadres alli[ch233]es dans les mers du Japon et de Tartarie.

Revue des deux mondes, vol. 17., 1858, p. 169;
также в отдельном издании:
Campagnes et stations sur les c[ch244]tes de l'Am[ch233]rique du Nord. Paris, 1864. P. 256.

В 1855 г. «Облигадо» снова побывал в Петропавловске. 19 июня, передав русских пленных для последующего обмена на британский корвет «Тринкомали», бриг отправился в Сан-Франциско, куда прибыл 19 июля. Об эвакуации Петропавловска мир узнал от капитана «Облигадо» Леруссо де Розенкоа. (Капитан привез из Петропавловска русскую лайку и собачьи нарты.) Таким образом, сам дю Айи не мог быть очевидцем событий в Японии, Татарском проливе и Охотском море. Но автор пишет вполне ответственно, и говоря о французких кораблях, пользуется местоимением «мы».

http://books.google.ru/books?pg=PA287&vq=Avatscha&dq=Campagnes+et+stations+sur+les+c%C3%B4tes+de+l%E2%80%99Am%C3%A9rique+du+Nord&id=PJRBAAAAYAAJ&ots=yNSTM4Y0Fu#v=onepage&q=Avatscha&f=false

LES ESCADRES ALLI[ch201]ES DANS LES MERS DU JAPON ET DE TARTARIE.
Союзные эскадры в морях Японии и Татарии.

Le r[ch233]sultat de l'exp[ch233]dition de Petropavlosk devait produire une p[ch233]nible impression, tant en France qu'en Angleterre, et cet [ch233]chec, dont on n'avait pu d'abord exactement appr[ch233]cier les causes, contrastait trop avec les autres bulletins de la guerre d'Orient pour que l'on ne tent[ch226]t pas au plus vite de le r[ch233]parer. En quittant la c[ch244]te d'Avatscha, l'escadre combin[ch233]e s'[ch233]tait dirig[ch233]e vers San-Francisco de Californie. Ses d[ch233]p[ch234]ches [ch233]taient arriv[ch233]es en Europe avant la fin de 1854, et l'amiral Bruce avait imm[ch233]diatement re[ch231]u l'ordre d'aller prendre la direction de la station anglaise, vacante par la mort de l'amiral Price, tandis que l'amiral Fourichon [ch233]tait envoy[ch233] de Paris pour remplacer le commandant de la division fran[ch231]aise, dont l'[ch233]tat de sant[ch233] laissait peu d'espoir. Effectivement, le 6 mars 1855, la Forte rentrait au Callao les couleurs en berne; l'amiral Febvrier-Despointes avait succomb[ch233] la veille, en mer, [ch224] sa longue et douloureuse maladie. Par une triste fatalit[ch233], des deux chefs sous lesquels les alli[ch233]s quittaient ce port huit mois auparavant, aucun ne devait y revenir, aucun non plus ne devait revoir l'Europe.
Результат Петропавовской кампании, как и следовало ожидать, произвел тягостное впечатление, как во Франции так и в Англии, и это поражение, причины которого стали понятны не сразу, слишком явно выделялось на фоне победных реляций Восточной Войны, чтобы не попытаться как можно скорее исправить дело. Оставив берег Авачинской бухты, соединенная эскадра направилась в калифорнийский Сан-Франциско. Ее депеши достигли Европы до конца 1854, и на командование английской эскадрой, осиротевшей после смерти адмирала Прайса, был направлен адмирал Брюс; в то же время Париж послал адмирала Фуришона, чтобы cменить командующего французской эскадрой, чье состояние здоровья оставляло мало надежды. Действительно, 6 марта 1855 la Forte пришел в Кальяо под приспущенным флагом: адмирал Феврие-Депуант скончался накануне в море, изнемогши в долгой и мучительной болезни. По воле рока, ни одному из двух адмиралов, выведших эскадру из Кальяо восемь месяцев назад, не довелось возвратиться туда, не довелось снова увидеть Европу.
Les nouvelles instructions [ch233]taient imp[ch233]ratives. S'emparer [ch224] tout prix de la position de Petropavlosk, tel [ch233]tait le but impos[ch233], et [ch224] cet effet, pour qu'en aucun cas la sup[ch233]riorit[ch233] ne p[ch251]t [ch234]tre douteuse, chaque division allait se voir renforc[ch233]e de navires exp[ch233]di[ch233]s d'Europe. L'ann[ch233]e pr[ch233]c[ch233]dente, un temps pr[ch233]cieux avait [ch233]t[ch233] perdu [ch224] r[ch233]unir les b[ch226]timents des deux nations : cette fois le point de ralliement fut fix[ch233] [ch224] la mer, dans le sud du golfe d'[ch192]vatscha ; tous les navires [ch233]pars sur la c[ch244]te d'Am[ch233]rique durent faire au plus l[ch244]t route directe sur le Kamchatka, et d[ch232]s les premiers jours du printemps, de tous les points du Pacifique, ce fut une v[ch233]ritable course au clocher dirig[ch233]e vers cet [ch233]tablissement, si peu connu de nous un an auparavant. Les forces qui devaient ainsi [ch234]tre r[ch233]unies, dans un d[ch233]lai plus ou moins long, [ch233]taient plus que suffisantes pour parer aux [ch233]ventualit[ch233]s m[ch234]me les moins probables ; c'[ch233]taient chez nous cinq b[ch226]timents, et chez les Anglais neuf, en tout plus de 450 canons !
Новые инструкции были категоричны. Захватить любой ценой Петропавловск – эта задача стояла как обязательная, и ради этого, чтобы превосходство не оставляло сомнений, каждую из двух эскадр должно было усилить кораблями, посланными из Европы. В предыдущем году ценное время было потеряно на то чтобы собрать воедино корабли обеих наций; на этот раз место сбора было назначено в море, на юге Авачинского залива; все корабли, разбросанные у берегов Америки, должны были идти на Камчатку кратчайшим путем; и с первых дней весны со всех концов Тихого океана началась бешеная гонка, направленная к этому поселению, столь мало нам известному год назад. Таким образом должна была сложиться, раньше или позже, сила, более чем достаточная чтобы наверняка справиться даже с самыми непредвиденными вероятностями; у нас пять кораблей и у англичан девять, более 450 орудий!
Le rendez vous [ch233]tait [ch224] une cinquantaine de lieues au sud de la baie d'Avatscha. D[ch232]s le 14 avril 1855, malgr[ch233] le temps rigoureux qui, [ch224] cette [ch233]poque de l'ann[ch233]e, rend si difficile la navigation de ces mers, deux vapeurs s'y trouvaient, d[ch233]tach[ch233]s de la station des mers de Chine. Un mois plus tard, l'amiral anglais y arrivait [ch224] son tour, accompagn[ch233] de la fr[ch233]gate fran[ch231]aise l’Alceste, et le 20 mai l'escadre se dirigeait vers l'entr[ch233]e de la baie. Bient[ch244]t se dessine le profil grandiose des terres, compl[ch232]tement ensevelies sous un immense linceul de neige, dont le supr[ch234]me caract[ch232]re de d[ch233]solation ne saurait [ch234]tre compris que de ceux qui ont vu ces r[ch233]gions d[ch233]sh[ch233]rit[ch233]es. On p[ch233]n[ch232]tre dans le goulet; quelques instants encore, et l'on va voir ce port que l'on est venu chercher de si loin, o[ch249] l'on est assur[ch233] cette fois de faire triompher les armes de France et d'Angleterre. Enfin, la rade int[ch233]rieure [ch233]tale ses vastes proportions aux regards avidement concentr[ch233]s sur un seul point.... Est-ce une illusion? Les couleurs am[ch233]ricaines semblent flotter sur la ville. En approchain, on distingue les batteries des forts, mais aucun canon ne sort des embrasures ; partout [ch224] terre r[ch232]gne un calme [ch233]trange, extraordinaire. Il fallait se rendre [ch224] la triste [ch233]vidence, nous n'avions fait de nouveau cette longue et p[ch233]nible travers[ch233]e que pour arriver devant une place abandonn[ch233]e par l'ennemi.
Сбор назначили в полусотне льё к югу от Авачинской бухты. С 14 апреля 1855 там крейсировали два парохода, выделенные флотом Китайских морей, несмотря на холод, затрудняющий навигацию в это время года в этих широтах, Месяцем позже подоспел английский адмирал в компании с французским фрегатом l’Alceste, и 20 мая эскадра направлялась ко входу в бухту. Скоро обрисовался грандиозный ландшафт, полностью погребенный под бескрайним снежным саваном, всю безрадостность этого зрелища поймет только тот, кто сам видел эти места, обиженные судьбой. Входим в ворота; еще немного – и виден порт, ради которого проделали такой далекий путь, в твердом намерении на этот раз восславить оружие Франции и Англии. Наконец, просторный внутренний рейд открывается взорам; а взоры прикованы к одной точке... Обман зрения? Вроде как американский флаг реет над городом. Приближаемся, видны батареи укреплений, но ни единого орудия в амбразурах; повсюду царит странное, необыкновенное спокойствие. Печальная очевидность предстала перед нами: мы снова совершили долгое и тягостное путешествие только затем, чтобы найти место оставленное врагом.

Les Russes, cette fois encore, nous avaient gagn[ch233]s de vitesse. L'hiver avait d'abord [ch233]t[ch233] activement employ[ch233] par eux [ch224] perfectionner et [ch224] accro[ch238]tre les moyens de d[ch233]fense de Petropavlosk, dans l'hypoth[ch232]se naturelle d'une seconde attaque au printemps. Cependant, [ch224] Saint-P[ch233]tersbourg, l'on n'avait pas tard[ch233] [ch224] se convaincre que cette fois l'issue ne pourrait [ch234]tre douteuse; les navires accul[ch233]s dans le port eussent infailliblement [ch233]t[ch233] pris ou sacrifi[ch233]s, et cette consid[ch233]ration, jointe au d[ch233]sir assez naturel d'en rester sur le succ[ch232]s inesp[ch233]r[ch233] de l'ann[ch233]e pr[ch233]c[ch233]dente, d[ch233]termina l'ordre d'[ch233]vacuation. Cinq b[ch226]timents [ch233]taient alors [ch224] la disposition du gouverneur russe; tout y fut embarqu[ch233]; les habitants furent dirig[ch233]s sur le village d'Avatscha, [ch224] quelque distance dans l'int[ch233]rieur, et le 17 avril, apr[ch232]s avoir bris[ch233] les glaces qui l'enfermaient encore, l'escadre sortait de la baie, prot[ch233]g[ch233]e par un redoublement d'intensit[ch233] dans les imp[ch233]n[ch233]trables brumes qui couvraient la mer. Il y avait alors trois jours que les deux vapeurs anglais envoy[ch233]s de Chine [ch233]taient sur la c[ch244]te. Peut-[ch234]tre dans sa fuite hasardeuse la division russe, encombr[ch233]e et hors d'[ch233]tat de combattre, passa-t-elle [ch224] quelques enc[ch226]blures seulement des croiseurs, dont la rencontre e[ch251]t [ch233]t[ch233] pour elle le signal d'une perte probable; mais le sort devait la prot[ch233]ger jusqu'[ch224] la fin de cette campagne, – le sort, mot invent[ch233] pour cacher nos erreurs. Il [ch233]tait clair, en effet, que le point assign[ch233] pour ralliement [ch233]tait [ch224] une distance de Petropavlosk qui rendait toute surveillance impossible ; il [ch233]tait clair que le blocus de ce port ne pouvait [ch234]tre efficace que dans la baie m[ch234]me d'Avatscha ou devant le goulet. De m[ch234]me que l'ann[ch233]e pr[ch233]c[ch233]dente, la partie [ch233]tait perdue par notre faute, et nous devions, qui plus est, la perdre de nouveau plus tard; nous devions voir les Russes nous [ch233]chapper encore dans l'abri qu'ils allaient chercher, mais cette fois d[ch233]finitivement.
Русские снова опередили нас. Всю зиму они деятельно укрепляли и усиливали оборону Петропавловска, справедливо ожидая повторной атаки по весне. Между тем, в Санкт-Петербурге поняли, что на этот раз исход не оставляет сомнений: суда, блокированные в порту, наверняка будут захвачены либо уничтожены, и эта очевидность, вкупе с естественным нежеланием омрачить неожиданный успех прошлого года, определили решение об эвакуации. В распоряжении русского губернатора было пять судов, на них все погрузили; жители отправились в деревню Авача, в некотором отдалении от города, и 17 апреля, разбив все еще крепкие льды, эскадра вышла из бухты, под надежной защитой густого тумана. А ведь уже три дня как берег стерегли оба английских парохода, присланные из Китая. Возможно, перегруженный и небоеспособный русский караван проскользнул всего в нескольких кабельтовых от крейсеров, встреча с которыми грозила ему гибелью; но судьба взялась хранить русских до конца этой кампании, – «судьба», слово, изобретенное чтобы скрывать наши ошибки. Конечно же, точка, назначенная для встречи кораблей, была удалена от Петропавловска на расстояние, делавшее наблюдение невозможным; конечно же, эффективную блокаду порта можно было осуществлять только в самой Авачинской бухте или перед ее входом. Как и год назад, партия была проиграна из-за нашей ошибки, а позже мы еще раз ее проиграли, когда русские на наших глазах ушли в укрытие, куда и хотели, и больше мы их не видели.

A peine eut-on mis pied [ch224] terre, que l'on put reconna[ch238]tre combien l'[ch233]vacuation avait [ch233]t[ch233] absolue. Peu de tableaux sont plus saisissants que celui d'une ville abandonn[ch233]e, et rien ne peut rendre la singuli[ch232]re impression de tristesse que l'on [ch233]prouve [ch224] l'aspect de ces rues silencieuses, o[ch249] nul pas no r[ch233]pond au v[ch244]tre. La maison du gouverneur fut la premi[ch232]re o[ch249] l'on entra; il semblait qu'elle e[ch251]t [ch233]t[ch233] quitt[ch233]e la veille : sur le piano [ch233]tait la musique encore ouverte, sur la table l'ouvrage interrompu, plus loin les jouets des enfants, leurs livres d'[ch233]tude, leurs cahiers commenc[ch233]s. Pour moi, en parcourant ces chambres d[ch233]sertes, en visitant les pauvres demeures qui, group[ch233]es sur le bord de la page, avaient valu [ch224] Petropavlosk la d[ch233]nomination un peu ambitieuse de ville, j'essayais de recomposer la triste et monotone existence des malheureux que le destin avait condamn[ch233]s [ch224] vivre sur ce sol inhospitalier. Pr[ch232]s du vaste po[ch234]le de briques, situ[ch233] au centre de la cabane, je me repr[ch233]sentais la famille se partageant un ch[ch233]tif repas de poisson s[ch233]ch[ch233]; je voyais au dehors la neige fouetter violemment le talc [ch233]pais des fen[ch234]tres, et s'amonceler en flocons press[ch233]s sur la toiture en jonc de l'isba. J'entendais les lugubres sifflements du vent r[ch233]pondre aux longs et plaintifs hurlements des chiens. Dans les tranch[ch233]es ouvertes a travers la neige pour relier une maison [ch224] l'autre, il me semblait voir se h[ch226]ter quelques rares pi[ch233]tons grelottant sous leurs v[ch234]tements de fourrures, ou encore quelque voyageur attard[ch233] enseveli au fond de son long tra[ch238]neau, et regagnant au galop de son attelage de chiens la hutte enfum[ch233]e o[ch249] il est attendu. J'assistais aux interminables journ[ch233]es de ce sombre emprisonnement, qui chaque ann[ch233]e se reproduit pendant sept mois, et je comprenais avec quelle joie devait [ch234]tre accueilli le bienfaisant retour de juin, avec quelle sensation de d[ch233]livrance devaient [ch234]tre salu[ch233]es les larges taches vertes dont l'apparition sur le flanc des montagnes annonce la fin de cette vie de mis[ch232]res et de privations. C'[ch233]tait pr[ch233]cis[ch233]ment au d[ch233]but de cette rapide m[ch233]tamorphose que nous revenions au Kamtchatka; le blanc suaire qui recouvrait le paysage commen[ch231]ait [ch224] dispara[ch238]tre, pour faire place [ch224] une v[ch233]g[ch233]tation de Normandie, et, comme pour ajouter [ch224] l'effet de ce contraste, tandis que nous marchions encore sur un tapis de neige, autour de nous les buissons en feuilles [ch233]taient peupl[ch233]s d'oiseaux qui chantaient le printemps. Parfois m[ch234]me de p[ch226]les rayons de soleil, ti[ch232]des comme ceux qui r[ch233]chauffent les belles journ[ch233]es d'un hiver parisien, venaient pr[ch234]ter une sorte de charme bizarre [ch224] ce paysage engourdi. De jour en jour, la terre semblait changer de peau comme le serpent au sortir de son sommeil l[ch233]thargique, si bien que, lorsque les derniers navires alli[ch233]s quitt[ch232]rent Avatscha, de l'[ch233]clatant manteau qui recouvrait la c[ch244]te un mois auparavant, [ch224] peine restait-il quelques rares et minces couches de neige, mouche tant [ch231][ch224] et l[ch224] les contours de la baie.

Едва сойдя на берег, мы убедились, что город эвакуирован полностью. Немного найдется зрелищ, впечатляющих сильнее, чем вид покинутого города, и невозможно передать странное чувство грусти при виде этих безмолвных улиц, где никто не откликается на зов. Дом губернатора был первым, куда вошли; казалось, он покинут только вчера: на пианино еще раскрытые ноты, на столе незавершенное рукоделие; детские игрушки, учебники, начатые тетради. Проходя по этим пустынным комнатам, забредая в бедные жилища, которые, сгрудившись на краю мира, позволили Петропавловску носить несколько амбициозное звание города, я пытался воссоздать для себя унылое и однообразное существование несчастных людей, обреченных прозябать на негостеприимной почве. Перед большой кирпичной печью, расположенной в центре сруба, я представлял себе семью, делящую между собой скудный обед из сушеной рыбы; я видел, как снаружи снег неистово хлещет мутный тальк [т.е. слюду] окон и плотным сугробом покрывает тростниковую кровлю избы. Я слышал тоскливый свист ветра, которому отвечали протяжные, жалостливые завывания собак. Мне чудилось, как по траншеям, прорытым в снегу от дома к дому, торопятся редкие пешеходы, дрожа под меховыми одеждами, да еще какой-нибудь запоздалый путешественник, зарывшись в глубину длинных саней, правит галоп собачьей упряжки к закопченной хижине, где его ждут. Я как бы проживал эту нескончаемую мрачную неволю, неизбежную по семи месяцев каждый год, и я понимал, с какой радостью должно восприниматься благодатное возвращение июня, с каким облегчением приветствуются пятна зелени на склонах, возвещающие конец нужде и лишениям. Как раз в начале этой скорой метаморфозы мы возвратились на Камчатку; белый саван, покрывавший землю, начинал ветшать, чтобы уступить место нормандской растительности, и словно бы желая добавить контраста, в то время как под ногами еще лежал снег, птицы на ветвях уже воспевали весну. Иногда бледные солнечные лучи, чуть теплые, как в Париже зимой, соообщали нечто вроде странной привлекательности этому застывшему пейзажу. Изо дня в день земля, казалось, меняла кожу, как змея в пробуждении от летаргического сна; так что когда последние союзнические суда покидали Авачинскую бухту спустя месяц, от прежнего сверкающего покрова по берегам едва оставалась редкие, тонкие клочки.

Les seuls [ch234]tres anim[ch233]s que l'on rencontr[ch226]t dans les rues [ch233]taient de nombreuses troupes de ces chiens qui rendent au Kamtchadale de si pr[ch233]cieux services ; maigres et ext[ch233]nu[ch233]s par la faim, mais toujours doux et familiers, on les voyait attendre au rivage chaque embarcation de l'escadre, et s'attacher [ch224] nos pas, dans l'espoir de quelques morceaux de biscuit. Deux Am[ch233]ricains pourtant [ch233]taient rest[ch233]s aussi en ville, et y avaient hiss[ch233] comme protection les couleurs de leur pays. Par leur entremise, on r[ch233]ussit [ch224] se mettre en relation avec les Russes demeur[ch233]s dans l'int[ch233]rieur, et deux de nos marins, laiss[ch233]s au pouvoir de l'ennemi apr[ch232]s l'engagement du 4 septembre 1854, purent ainsi [ch234]tre [ch233]chang[ch233]s contre trois prisonniers russes d[ch233]tenus sur l'Obligado depuis la m[ch234]me [ch233]poque. Ces derniers [ch233]taient d'abord au nombre de quatre, et la fin de celui qui manquait est digne d'[ch234]tre signal[ch233]e. On le nommait Sim[ch233]on. D[ch232]s le d[ch233]but de son s[ch233]jour [ch224] bord du brick, il s'y [ch233]tait acquis la sympathie g[ch233]n[ch233]rale, tant par l'empressement qu'il mettait [ch224] s'associer aux travaux de l'[ch233]quipage, que par la ga[ch238]t[ch233] communicative de son heureux caract[ch232]re. Entendait-on, pendant les repas, une table de matelots se signaler par d'interminables et bruyants [ch233]clats de rire, c'[ch233]tait Sim[ch233]on qui les provoquait par quelqu'une de ces plaisanteries solides et r[ch233]sistantes, r[ch233]p[ch233]t[ch233]es depuis des si[ch232]cles [ch224] bord des navires de toute nation, et toujours aussi bien accueillies de la franc-ma[ch231]onnerie maritime des passavants. Voyait-on la nuit, assis entre deux canons, un cercle d'hommes de quart suspendus aux l[ch232]vres d'un conteur favori, c'[ch233]tait encore Sim[ch233]on, qui, dans une langue bizarre dont la d[ch233]couverte lui faisait honneur, [ch233]merveillait son auditoire par un interminable r[ch233]cit, o[ch249] s'entre-choquaient dans la plus [ch233]trange confusion le russe, le fran[ch231]ais, le breton et le proven[ch231]al. Un jour vint cependant o[ch249] l'Obligado dut reprendre une seconde fois la route du Kamtchatka; d[ch232]s lors l'humeur de Sim[ch233]on changea. Son z[ch232]le [ch233]tait le m[ch234]me, mais sa ga[ch238]t[ch233] l'avait abandonn[ch233]; incessamment pr[ch233]occup[ch233] de l'id[ch233]e d'[ch234]tre forc[ch233] [ch224] jouer un r[ch244]le dans l'affaire [ch224] laquelle on s'attendait, il devint triste et taciturne. En vain voulut-on lui persuader qu'en aucun cas il n'aiderait [ch224] combattre ses compatriotes, rien ne put le convaincre, et quelques jours avant d'arriver [ch224] la baie d'Avatscha, saisissant un moment o[ch249] nul ne l'observait, il se pr[ch233]cipita [ch224] la mer. Aussit[ch244]t les bou[ch233]es lui furent lanc[ch233]es, le canot de sauvetage fut amen[ch233], mais inutilement; on l'avait vu du bord dispara[ch238]tre sous l'eau en faisant le signe de la croix, sans m[ch234]me essayer de lutter contre la mort par ces mouvements que l'instinct de la conservation arrache aux volont[ch233]s les plus d[ch233]termin[ch233]es. Souvent, depuis, en [ch233]coutant les r[ch233]cits de la guerre de Crim[ch233]e et de ces luttes acharn[ch233]es auxquelles applaudissait l'Europe attentive, j'ai admir[ch233] maints traits d'h[ch233]ro[ch239]sme, maintes fins glorieuses, l'honneur des fastes militaires ; mais, je l'avoue, jamais je ne les entendais citer sans me rappeler la mort touchante du pauvre Russe, sans accorder un souvenir involontaire [ch224] l'obscur sacrifice de ce Curtius ignor[ch233].

Единственной жизнью на улицах были полчища собак, тех что служат качадалам неоценимую службу; худые и истощенные голодом, но всегда приветливые и свойские, они поджидали на берегу каждую лодку эскадры, и тащились за нами по пятам в надежде на какую-нибудь печенюшку. И, все же, остались в городе два американца, поднявшие в свою защиту флаг своей страны. При их посредничестве нам удалось вступить в контакт с русскими, жившими в стороне от города, и выменять двух наших моряков, оставшихся у неприятеля после сражения 4 сентября 1854, на троих русских пленных, содержавшихся на Obligado с того же времени. Русских сначала было четверо, и смерть четвертого достойна рассказа. Его звали Симеоном. С начала его пребывания на борту брига, он снискал к себе общую симпатию, как готовностью, с которой он присоединялся к работе экипажа, так и веселостью характера. Во время обеда от матросского стола то и дело раздавались громкие взрывы смеха, вызывал их именно Симеон своими солеными шутками, из тех, что веками ходят на кораблях всех наций, и всегда понятны палубному братству. Вечерами, бывало, вахтенная команда собиралась в кружок промеж двух пушек, временно оторванная от исполнения обязанностей устами славного рассказчика, – опять это был Симеон; он развлекал свою аудиторию нескончаемым рассказом на странном наречии, им же изобретенном, причудливо соединившим языки русский, французский, бретонский и провансальский. Между тем настал день, когда «Облигадо» снова направился к Камчатке; с тех пор настроение Симеона переменилось. Его усердие было тем же, но веселость его оставила; бесконечно омраченный мыслью об участии в грядущем деле, он стал печален и молчалив. Напрасно его увещевали, что ему никоим образом не придется сражаться против своих соотечественниками, ничто не смогло его убедить, и за несколько дней до прибытия в Авачинскую бухту, он улучил момент, когда никто на него не смотрел, он кинулся в море. Тотчас же ему были брошены буи, спущена спасательная шлюпка, но бесполезно; с борта видели, как он исчезает под водой, крестясь и не пытаясь даже бороться со смертью теми движениями, к которым понуждает инстинкт самосохранения помимо нашей воли. Часто потом, слушая рассказы о Крымской войне и ожесточенной борьбе, которой рукоплескала неравнодушная Европа, я восхищался многими проявлениями героизма, многими славными смертями, вошедшими в анналы воинской чести; но признаюсь, всякий раз я не мог не вспомнить о трогательной смерти несчастного русского и не поделиться непроизвольным воспоминанием о самопожертвовании, не ради славы, этого неизвестного Курция.
[Курций Марк (Curtius) — легендарный римский воин, чья жертвенная смерть объясняет происхождение Курциева озера . В 362 г. до Р. Хр. посередине Форума земля разверзлась, образовав пропасть, которую, согласно прорицателям, можно было заполнить лишь "главным сокровищем Рима". Тогда К., со словами: "Нет лучшего блага в Риме, как оружие и храбрость!", в полном вооружении сел на коня и бросился в пропасть, которая после этого сомкнулась.
Симеон известен нам как  Семён Удалой.]

L'abandon de Petropavlosk ne laissait [ch224] la division alli[ch233]e du Pacifique qu'une seule chance de retrouver les traces de l'escadre ennemie dans le cas o[ch249] cette derni[ch232]re se serait dirig[ch233]e vers les possessions russes de la c[ch244]te d'Am[ch233]rique. Un nouveau rendez-vous y fut assign[ch233] [ch224] nos navires devant l'[ch233]tablissement de Sitka, dont certes en France bien peu de personnes connaissent m[ch234]me le nom. C'est l[ch224] pourtant qu'au terme de leur marche envahissante se sont rencontr[ch233]es les deux races auxquelles il a [ch233]t[ch233] donn[ch233] de couvrir sur notre globe la plus grande [ch233]tendue de pays conquis ou assimil[ch233]s, le Russe et l'Anglo-Saxon : c'est l[ch224] que se sont trouv[ch233]s en pr[ch233]sence ces deux infatigables pionniers, apr[ch232]s avoir, pendant des si[ch232]cles de labeur, poursuivi leurs courses oppos[ch233]es, l'un vers un Orient myst[ch233]rieux, l'autre vers le far, far west. Vingt degr[ch233]s plus au sud, le voyageur qui ferait le tour de notre plan[ch232]te verrait se d[ch233]rouler sous ses yeux le mouvant panorama des cent peuples qui ont marqu[ch233] dans l'histoire du monde : ici, il accomplira en entier ce long voyage, sans que la terre qu'il foule cesse d'[ch234]tre russe ou anglosaxonne, hormis sur les quelques lieues de la p[ch233]ninsule Scandinave, c'est-[ch224]-dire sauf l'[ch233]troit pays qui peut-[ch234]tre fut jadis le berceau commun des deux races conqu[ch233]rantes. Curieuse co[ch239]ncidence! trois nations dans les temps modernes ont successivement [ch233]tendu au loin leurs progr[ch232]s sur la plus gigantesque [ch233]chelle, ont impos[ch233] [ch224] des mondes nouveaux leurs m[ch339]urs, leurs lois, leur langage, et c'est cette c[ch244]te nord-ouest d'Am[ch233]rique qui leur a [ch233]t[ch233] assign[ch233]e pour rendez-vous commun ; c'est l[ch224] que semble [ch234]tre le carrefour o[ch249] la Providence voulait faire converger ces trois routes si diverses, en y r[ch233]unissant sur un espace de moins de deux cents lieues le Russe, l'Anglais et l'indolent Espagnol de Californie, qui, comme Esaii, vient de vendre son droit d'a[ch238]nesse [ch224] un ambitieux pu[ch238]n[ch233]. Des trois du reste, c'est le Russe qui se trouve le moins favoris[ch233]. Le climat n'est plus le seul ennemi dont il ait [ch224] se d[ch233]fendre, et les peuplades soumises et pacifiques de la c[ch244]te d'Asie sont, [ch224] Sitka, remplac[ch233]es par des hordes f[ch233]roces au milieu desquelles la force seule permet de se maintenir en s[ch251]ret[ch233]. Dans notre Europe, o[ch249] nous-qualifions volontiers de barbarie ce qui n'est souvent qu'une civilisation relative, nous sommes assez heureux pour ignorer ce qu'est la v[ch233]ritable barbarie, et jusqu'[ch224] quel sauvage [ch233]tat d'abaissement peut descendre notre nature. Je ne sache pas qu'il en puisse [ch234]tre donn[ch233] de plus triste exemple que la compl[ch232]te d[ch233]gradation des tribus de la c[ch244]te d'Am[ch233]rique autour de Sitka, tribus o[ch249] se trouve en plein xix-e si[ch232]cle l'esclavage, plus hideux cent fois que ne le r[ch234]va jamais l'antiquit[ch233]. » Le tiers au moins de la population y est asservi, dit un t[ch233]moin qui n'est pas suspect (1), et l'horrible existence [ch224] laquelle sont condamn[ch233]s ces malheureux d[ch233]passe ce que l'imagination peut concevoir. Raffinant la cruaut[ch233] jusqu'[ch224] en faire un instrument de plaisir, le ma[ch238]tre compte pour rien les mis[ch232]res et les privations de l'esclave ; il trouve une affreuse r[ch233]cr[ch233]ation dans les tortures qu'il lui inflige : aussi, amputer un doigt. fendre le nez, faire sauter un [ch339]il de son orbite, n'est-il en quelque sorte qu'un divertissement journalier, et nulle r[ch233]jouissance n'est compl[ch232]te, si l'on ne sacrifie quelques-uns de ces infortun[ch233]s. Dans une f[ch234]te [ch224] Sitka, six esclaves furent couch[ch233]s [ch224] c[ch244]t[ch233] les uns des autres, de telle sorte que leur gorge port[ch226]t sur l'ar[ch234]te tranchante d'un rocher; puis, sur leur cou, fut plac[ch233]e une lourde perche a chaque extr[ch233]mit[ch233] de laquelle se balan[ch231]a un d[ch233]mon [ch224] face humaine jusqu'[ch224] ce que les victimes eussent cess[ch233] de donner signe de vie. Cet [ch233]pouvantable supplice n'[ch233]tait ni vengeance ni ch[ch226]timent, c'[ch233]tait un simple passe-temps. »
(1) Sir George Simpson, gouverneur des territoires anglais de la baie d'Hudson.

Брошенность Петропавловска не оставляла союзному тихоокеанскому флоту шанса напасть на след вражеской эскадры, разве только если она направилась к русским владениям в Америке. И новая встреча была назначена нашим кораблям у поселения Ситка – мало кому во Франции известно это название. Но именно в этой точке сошлись завоевательские марши двух рас, покрывших земной шар самыми большими территориями стран завоеванных либо ассимилированных – русской и англо-саксонской; туда дошагали эти два неутомимых первопроходца после многовекового многодрудного движения один – к таинственному Востоку, другой – дальнему, дальнему Западу. Путешественник, который объехал бы нашу планету двадцатью градусами южнее увидел бы сменяющуюся панораму ста народов, отмеченных мировой историей; но на этой широте все долгое путешествие пройдет по землям русским либо англосаксонским, за исключением на нескольких лье по Скандинавскому полуострову – то есть за исключением той страны, которая, возможно, явилась некогда общей колыбелью обеих победоносных рас. Занятное совпадение! в новое время три нации последовательно простерли свое влияние в гигантских масштабах, навязали новому миру свои обычаи, свои законы, свой язык, и именно этот северо-западный берег Америки оказался местом их общей встречи; похоже на то, что здесь Провидению было угодно устроить перекресток, где сошлись три столь разные дороги, сведя на пространстве менее чем в двести лье русского, англичанина и вялого испанца из Калифорнии, который, как Исайя, продал свое право первородства честолюбивому младшему брату. Впрочем, из троих именно русский оказывается в наименее благоприятных условиях. Климат – не единственный враг, от которого ему приходится защищаться, на смену мирным и покорным племенам Азиатского берега приходят в Ситке жестокие орды, в окружении которых только военная сила позволяет остаться в целости. Мы у себя в Европе привычно называем варварством то, что чуть менее цивилизованно, и мы счастливы тем, что не знакомы с настоящим варварством, не знаем, в какую дикость может ввергнуть человека природа. Я не знаю, существует ли пример более печальный, чем полная деградация племен американского берега вокруг Ситки, племен, где вовсю процветает рабство XIX века, стократ безобразнее, чем могла себе вообразить античность. "По меньшей мере треть населения там порабощена, говорит беспристрастный свидетель (1), и ужасное существование, которому обречены эти несчастные, превосходит то, что примыслить фантазия. Превращая жестокость в инструмент удовольствия, хозяин ни во что не ставит нищету и лишения раба; он находит ужасное развлечение в пытках, которым его подвергает : к примеру, отсечь палец, сломать нос, вырвать глаз – это, можно сказать, всего лишь ежедневная забава, и никакое веселье не обходится без убийства нескольких из этих несчастных. На празднике в Ситке шестерых рабов уложили в ряд таким образом, чтобы горло их упиралось в острое ребро скалы; затем, на их шеи, была положена тяжелая жердь, а на ее концах принялись раскачиваться пара демонов в человеческом обличии, и так до тех пор, пока жертвы прекратили выказывать признаки жизни. Эта ужасная казнь не была ни местью, ни наказанием, это было простое приятное времяпрепровождение».(1. Свидетельство сэра Джона Симпсона, губернатора английских территорий в Гудзоновом заливе.)

Les Russes ont eu jadis sur cette c[ch244]te des vues plus ambitieuses qu'ils n'en ont aujourd'hui, et nagu[ch232]re encore leur pavillon y flottait jusque sur les terres situ[ch233]es au nord de la baie de San-Francisco, en Californie ; mais la rapide m[ch233]tamorphose dont cette contr[ch233]e fut le th[ch233][ch226]tre, [ch224] partir de la d[ch233]couverte de l'or en 1848, mit un terme naturel [ch224] ces vell[ch233]it[ch233]s de colonisation. R[ch233]duite aujourd'hui au seul commerce des fourrures, c'est [ch224] Sitka que la compagnie russo-am[ch233]ricaine a [ch233]tabli le centre de ses op[ch233]rations. Les amiraux alli[ch233]s, r[ch233]unis le 13 juillet 1855 devant ce port, avaient l'espoir d'y trouver au moins quelques renseignements sur le but de l'exp[ch233]dition : leur attente fut d[ch233][ch231]ue. Un vapeur s'[ch233]tait d[ch233]tach[ch233] de l'escadre pour s'engager dans le long canal qui conduit au havre int[ch233]rieur, en serpentant au milieu d'un d[ch233]dale d'[ch238]les basses et bois[ch233]es; [ch224] la vue des couleurs anglaises, un canot vint de terre confirmer l'absence trop visible de tout navire; les employ[ch233]s de la compagnie et leurs familles [ch233]taient seuls rest[ch233]s dans le fort. Dans le cas o[ch249] l'on e[ch251]t jug[ch233] [ch224] propos d'en ruiner les d[ch233]fenses, ils demandaient a quitter un point o[ch249] rien ne les prot[ch233]gerait plus contre les nombreuses tribus d'Indiens sans cesse en [ch233]veil. Il est inutile d'ajouter que tout fut respect[ch233], et le m[ch234]me jour l'escadre reprenait sa route vers le sud.

Прежде русские имели более амбициозные, чем сейчас, виды на американское побережье, и еще недавно их флаг развевался над территорией в северной части Сан-Францисской бухты, в Калифорнии; но быстрые метаморфозы этого края после обнаружения золота в 1848 г., не оставили шансов этим робким попыткам колонизации. Ныне Русско-Американская компания сосредоточилась на меховой торговле и сделала центром своей деятельности именно Ситку. Союзные адмиралы, встретившиеся 13 июля 1855 г. близ этого порта, надеялись получить там хотя бы какую-то информацию о цели своего похода [т.е. русской эскадре] – но их чаяния были обмануты. Один пароход эскадры двинулся к внутренней гавани узким каналом. вьющимся в лабиринте низких, лесистых островов; при виде английского флага с берега пришла навстречу лодка, чтобы подтвердить отсутствие здесь военных кораблей (и без того очевидное); в форте находились только служащие компании и их семьи. Они только просили, если союзники захотят разрушить оборонительные сооружения, то пусть увезут и жителей, потому что здесь ничто не защитит их от полчищ индейцев, только и ждущих случая напасть. Не стоит и говорить, что все было оставлено в сохранности, и в тот же день эскадра отправилась снова на юг.

Avec le r[ch233]sultat de cette visite s'[ch233]vanouissait pour nous le dernier espoir de rencontrer la division sortie de Petropavlosk. Cette division s'[ch233]tait-elle r[ch233]fugi[ch233]e dans la mer d'Okhotsk? [ch201]tait-elle, comme de vagues rumeurs tendaient [ch224] le faire croire, all[ch233]e chercher un abri derri[ch232]re les bancs qui ferment l'embouchure de l'Amour? C'est ce dont il restait [ch224] s'assurer; mais dans les deux cas les instructions envoy[ch233]es d'Europe attribuaient la suite des op[ch233]rations aux b[ch226]timents en station sur les c[ch244]tes de Chine, et c'est [ch224] eux que nous devions maintenant nous r[ch233]unir. Transportons-nous donc dans ces mers, au milieu de cette autre division, [ch224] quinze cents lieues des sombres et brumeuses latitudes que nous venons de parcourir, et quelques semaines avant l'[ch233]poque o[ch249] nous quittions Petropavlosk. Le soleil a reconquis tous ses droits et inonde de lumi[ch232]re les calmes eaux d'une baie profonde, parsem[ch233]e d'[ch238]lots couverts d'une riche v[ch233]g[ch233]tation; les rives sont d[ch233]coup[ch233]es d'anses gracieuses o[ch249] se pressent de nombreuses habitations ensevelies sous des massifs de verdure ; tout autour s'[ch233]l[ch232]vent en amphith[ch233][ch226]tre de hautes montagnes, dont les flancs tapiss[ch233]s de moissons dor[ch233]es annoncent l'abondance et la fertilit[ch233] d'un heureux climat. Nous sommes au Japon, sur la belle rade de Nangasaki. Au milieu des jonques massives qui encombrent le port se dressent les m[ch226]tures fi[ch232]res et [ch233]lanc[ch233]es de trois navires [ch224] l'arri[ch232]re desquels flotte le pavillon fran[ch231]ais : c'est la division des mers de Chine, command[ch233]e par le capitaine de vaisseau Tardy de Montravel.
Результат похода в Ситку был таков, что последняя надежда нагнать флотилию, ушедшую из Петропавловска, рухнула. Может, эта флотилия укрылась в Охотском море? Или, как подсказывали неясные слухи, нашла себе убежище за отмелями, закрывающими устье Амура? То либо другое еще следовало подтвердить; но в обоих случаях инструкции, присланные из Европы, предписывали продолжать операцию кораблям Китайского стационирования, а мы теперь должны были подтянуться к ним. Поэтому давайте перенесемся в пространстве – в другое море, на другую эскадру, через пятнадцать сотен лье темных и туманных широт, только что нами пройденных, и во времени – за несколько недель до того как мы поканули Петропавловск. Солнце снова вступает в свои права и заливает светом тихие воды глубокой бухты, усеянной островами, покрытыми богатой растительностью; на берегах, изрезанных красивыми заливчиками, теснятся многочисленные дома, утопающие в зелени; вокруг высятся уступами горы, чьи склоны, покрытые золотистыми нивами, сообщают об изобилии и плодородии доброго климата. Мы в Японии, на прекрасном рейде Нагасаки. Над толпой джонок, заполняющих порт, гордо высятся мачты трех кораблей под французским флагом: это – эскадра Китайских морей под командой капитана-вессо Тарди де Монравеля.

A la date du 21 mai 1855, o[ch249] nous fait remonter cet autre [ch233]pisode de notre r[ch233]cit, la division fran[ch231]aise des mers de Chine se disposait [ch224] rejoindre l'amiral anglais, sir James Stirling, [ch224] Hakodadi, dans le nord du Japon. Du reste, nul plan n'avait encore [ch233]t[ch233] d[ch233]finilivement arr[ch234]t[ch233] entre les deux chefs; une subdivision envoy[ch233]e en reconnaissance dans la Manche de Tartarie [ch233]tait attendue d'un jour [ch224] l'autre, et de son rapport devait r[ch233]sulter la ligne de conduite [ch224] adopter. On ne poss[ch233]dait en effet aucune esp[ch232]ce de renseignements sur les mouvements de l'ennemi, et l'on ignorait encore l'[ch233]vacuation du port de Pretropavlosk ainsi que l'habile [ch233]vasion des vaisseaux russes qui y [ch233]taient renferm[ch233]s. Les trois navires composant la petite division fran[ch231]aise [ch233]taient le bateau [ch224] vapeur le Colbert, la fr[ch233]gate la Sibylle, de 50 canons, et la corvette la Constantine, de 30, portant le guidon du commandant en chef. Depuis quelque temps, une singuli[ch232]re fatalit[ch233] semblait s'appesantir sur nos batiments dans ces parages. D'abord la fr[ch233]gate la Jeanne d'Arc avait [ch233]t[ch233] contrainte par un [ch233]chouage d'abandonner la station pour rentrer en France. Peu apr[ch232]s, la Sibylle [ch233]tait d[ch233]cim[ch233]e par une cruelle [ch233]pid[ch233]mie, qui laissait assez de vides dans ses rangs pour rendre impossibles les man[ch339]uvres journali[ch232]res du bord; elle n'avait pu continuer sa navigation qu'en engageant cent matelots chinois, doublement ignorants et malhabiles sur le pont d'un navire europ[ch233]en, et certes c'[ch233]tait la premi[ch232]re fois que le coup de sifflet d'un ma[ch238]tre d'[ch233]quipage breton commandait [ch224] l'empressement inexp[ch233]riment[ch233] de marins de l'Empire du Milieu. Un coup plus grave cependant devait encore nous atteindre. Le 21 mai, le Colbert sortait de la baie de Nangasaki pour se rendre en avant-courrier au port d'Hakodadi; [ch224] peine s'[ch233]tait-il [ch233]loign[ch233] d'unu vingtaine de lieues, que, tromp[ch233] par les cartes imparfaites de ces parages peu connus, d[ch233]tourn[ch233] [ch224] son insu par les rapides courants qui rendent si dangereux l'archipel du Japon, il heurtait violemment de toute sa vitesse les roches aigu[ch235]s d'un [ch233]cueil invisible. Quand il rentra au port qu'il venait de quitter, on dut reconna[ch238]tre que son [ch233]tat ne lui permettait pas de reprendre la mer de longtemps. La division fran[ch231]aise se trouvait r[ch233]duite [ch224] deux b[ch226]timents [ch224] voiles, et par suite priv[ch233]e, au moins en partie, de l'ind[ch233]pendance de ses mouvements. On verra plus loin quelles devaient [ch234]tre les funestes cons[ch233]quences de cette perte. Les graves r[ch233]parations qu'allaient n[ch233]cessiter les avaries du Colbert imposaient au commandant de Montravel l'obligation d'[ch233]tablir avant son d[ch233]part les meilleures relations possibles avec les autorit[ch233]s japonaises. D[ch233]j[ch224], du reste, le d[ch233]but de son s[ch233]jour [ch224] Nangasaki avait [ch233]t[ch233] utilement employ[ch233] dans ce sens. Par un habile m[ch233]lange de pr[ch233]venance et de fermet[ch233], il avait su se soustraire aux restrictions vexatoires que les lois du pays imposent aux navires [ch233]trangers, et, loin de formaliser le gouverneur de la ville par la franchise de ses allures, il l'avait au contraire si bien s[ch233]duit que ce haut fonctionnaire en venait de son propre mouvement [ch224] manifester le d[ch233]sir de le voir. L'entrevue fut fix[ch233]e au 25 mai. Une telle d[ch233]marche venant du repr[ch233]sentant de la puissance qui, syst[ch233]matiquement hostile [ch224] toute relation [ch233]trang[ch232]re, a trouv[ch233] moyen de rench[ch233]rir sur les s[ch233]culaires traditions d'isolement du C[ch233]leste-Empire, cette d[ch233]marche, dis-je, empruntait aux circonstances une valeur significative. R[ch233]cemment en butte aux obsessions des [ch201]tats-Unis, de la Russie et de l'Angleterre, se d[ch233]fiant [ch233]galement du mercantilisme des premiers, de l'esprit envahissant des Russes, et de la tactique encore mal d[ch233]finie des Anglais, la cour de Yedo avait-elle compris que notre influence toute d[ch233]sint[ch233]ress[ch233]e pouvait utilement lui servir de contrepoids en pr[ch233]sence de ces ambitions rivales ? ce sentiment avait-il dict[ch233] les avances insolites que nous faisaient ses agents? Pour qui conna[ch238]t jusqu'[ch224] quelle minutie de d[ch233]tails s'[ch233]tend l'action de ce gouvernement sur ses subordonn[ch233]s, il est permis de le supposer. Ajoutons que jamais encore n'avaient [ch233]t[ch233] nou[ch233]es de relations officielles entre nous et les Japonais; la Constantine [ch233]tait le premier navire fran[ch231]ais admis [ch224] communiquer avec cet empire myst[ch233]rieux.

В день 21 мая 1855, куда мы переносим наш рассказ, французская эскадра морей Китая, готовилась объединиться с эскадрой английского адмирала, сэра Джеймса Стирлинга, в Хакодате, на севере Японии. Впрочем, никакого однозначного плана у командующих еще не было; корабли, посланные разведывать Татарский пролив, ожидались со дня на день, и по этим данным следовало планировать дальнейшие действия. Не было фактически никаких сведений о движениях неприятеля, еще было неведомо об эвакуации порта Петропавловск, как и о том, что русские корабли ловко ускользнули и скрылись. Маленькая французская эскадра состояла из трех кораблей: парохода le Colbert, фрегата la Sibylle, 50 пушек, и корвет la Constantine, 30, несший вымпел главнокомандующего. С некоторого времени странный рок преследовал наши корабли у этих берегов. Сперва фрегат la Jeanne d'Arc из-за посадки на мель был вынужден покинуть эскадру и возвращаться во Францию. Вскоре после того жестокая эпидемия поразила la Sibylle, причинив экипажу такие потери, что стало некому исполнять обычные работы на борту; чтобы продолжить плавание, пришлось нанять сто китайских матросов, непонятливых и неумелых на европейском корабле, и наверняка это был первый случай, чтобы бретонский боцман свистал наверх салаг из Серединной Империи. И вот еще один тяжкий удар постиг нас. 21 мая le Colbert вышел из бухты Нагасаки, направляясь в порт Хакодате с предвестьем; едва только он отошел лье на двадцать, как, обманутый несовершенными картами этих малоизвестных прибрежий, незаметно отклоненный быстрыми течениями, которые делают столь опасным Японский архипелаг, он со всей скорости налетел на острый риф, скрый под водой. Когда пароход возвратился в порт, только что им покинутый, стало ясно, что в море он сможет выйти еще не скоро. От французской эскадры остались только два парусных корабля, в значительной мере лишенные свободы передвижений. Далее мы увидим, сколь гибельны оказались последствия этой потери. Серьезный ремонт, требовавшийся "Кольберу" после аварии, вынудили командующего Монравеля налаживать самые добрые отношения с японскими властями до завершения ремонта. Впрочем, начало этим отношениям было положено уже с первых дней пребывания в Нагасаки. Умело сочетая предупредительность и твердость, он смог избежать оскорбительных ограничений, которые законы страны навязывают иностранным судам, и, вместо того чтобы ожесточить губернатора города своим бесцеремонным поведением, он, напротив, так его заинтересовал, что этот высокопоставленный чиновник сам захотел его видеть. Встреча была назначена 25 мая. Такой поступок представителя власти, всегда враждебной к любому иностранцу, сумевшего превозмочь вековые традиции изоляции Поднебесной Империи [вообще-то,оычно так титулуют Китай, а не Японию], этот поступок, могу утверждать, принес нам тогда большую пользу. Двор Иедо[Эдо – Токио], будучи с некоторых пор объектом пристальных взоров Соединенных Штатов, России и Англии, в равной степени опасаясь меркантилизма янки, захватнического рвения русских и пока не вполне ясно определенной тактики англичан, понял, что наше вполне бескорыстное влияние могло бы послужить полезным противовесом для всех этих агрессивных амбиций. Не этими ли чувствами правительства продиктованы те необычные авансы, что оказывали нам чиновники? Тот, кто знает, до каких мелких деталей доходит в этой стране подчинение правительству, признает правдоподобным такое предположение. Добавим, что официальные отношения между нами и японцами так и не были завязаны; la Constantine был первым французским кораблем, удостоившимся общения с этой удивительной империей

“ Le roi, [ch233]crivait jadis le courtisan Dangeau, me parut si gracieux que je lui demandai permission de faire faire une casaque bleue, ce qu'il m'accorda. » Nous sourions aujourd'hui en relisant ces souvenirs na[ch239]fs de l'[ch233]tiquette empes[ch233]e assise par le grand roi sur les marches de son tr[ch244]ne. Que l'on juge de la surprise m[ch234]l[ch233]e de curiosit[ch233] avec laquelle nos officiers retrouv[ch232]rent au Japon la souveraine maussade et gourm[ch233]e du xviie si[ch232]cle- dans toute la pl[ch233]nitude de sa puissance. Un volume ne suffirait pas [ch224] d[ch233]crire les n[ch233]gociations pr[ch233]liminaires auxquelles donna lieu l'entrevue qui pr[ch233]occupait tous les esprits dans la petite cour du gouverneur : ordre des embarcations, marche du cort[ch232]ge [ch224] terre, nombre des personnes, formalit[ch233]s d'introduction, tout pourtant avait fini par [ch234]tre r[ch233]gl[ch233], que l'on [ch233]tait encore en suspens sur la grave question des si[ch233]ges. « Asseyez-vous comme nous, » disaient ces bizarres ma[ch238]tres de c[ch233]r[ch233]monies. Les Japonais s'assoient [ch224] terre, les jambes repli[ch233]es, coutume qui leur d[ch233]veloppe jusqu'[ch224] la difformit[ch233] les jointures des genoux. Le commandant ayant refus[ch233] de s'accroupir de la sorte, on lui offrit de rester debout, ce qu'il rejeta [ch233]galement, puis d'apporter lui-m[ch234]me ses chaises, solution qu'il eut la cruaut[ch233] de trouver peu convenable ; bref on [ch233]tait a bout de ressources, lorsqu'un audacieux novateur proposa d'emprunter [ch224] la factorerie hollandaise le nombre de si[ch233]ges voulu, exp[ch233]dient qui leva les derni[ch232]res difficult[ch233]s. Le 25 mai, d[ch232]s le matin, un mouvement inaccoutum[ch233] r[ch233]gnait dans la rade ; des centaines de jonques richement pavois[ch233]es sortaient du port pour venir former la haie sur le chemin r[ch233]serv[ch233] [ch224] nos embarcations; les maisons, [ch233]parses sur la côte, se tendaient d'étoffes aux vives couleurs; partout flottaient les pavillons blancs et bleus du pays. A huit heures et demie, nos canots quittaient le bord, précédés et suivis des bateaux de cérémonie, à l'avant desquels se dressaient les lances, symboles de la dignité des chefs qu'ils portaient. A mesure que nous avancions, les jonques de droite et de gauche se repliaient derrière nous, accompagnant des formidables éclats de leurs gongs les chants aigus des rameurs et grossissant le cortège officiel d'une queue bruyante et bariolée, dont le tumulte ne cessa que lorsque nos embarcations, arrivées a terre, y furent reçues par les fonctionnaires députés à cet effet par le gouverneur. C'était là que commençait réellement le triomphe de l'étiquette japonaise, mais les visiteurs étrangers devaient dérouter ses plus savantes combinaisons. A la vue de ces chaises à porteur dans lesquelles on prétendait le faire entrer lui et son état-major, plus effrayé par les chétives dimensions de ces boîtes incommodes que séduit par les peintures laquées des parois et par les riches soieries des tentures, le commandant de la Constantine se mit en devoir de franchir à pied la courte distance qui le séparait du palais. La route était du reste tracée d'avance : de chaque côté, les maisons étaient recouvertes d'étoffes horizontalement rayées de bleu et de blanc, et la haie était formée par des troupes dont l'uniforme rappelait vaguement le costume national de nos paysans bretons. Au palais, nouvel incident : le commandant se refuse encore à l'étiquette, qui cette fois veut le séparer de ses officiers. Enfin l'on est introduit devant le gouverneur ou plus exactement devant les gouverneurs, car une des règles invariables de l'ombrageuse politique japonaise est de contrôler, au moyen de deux titulaires, l'exercice de toute fonction importante (1).
(1) Le Japon offre sans doute le seul exemple au monde d'un gouvernement pourvu simultanément de deux empereurs. Cette singulière abondance de biens ne découle pas, il est vrai, du principe que nous venons de signaler comme régissant toute l'administration du pays, et les gages réels de la souveraineté sont entre les mains d'un seul de ces empereurs, le siogon ; l'autre, le mikado, ne jouit que de prérogatives honorifiques, dont l'inflexible étiquette de la cour lui fait si rudement sentir le poids que, pour y échapper, il prend fréquemment le parti extrême d'abdiquer après quelques années de règne. C'est à peu près, on le voit, l'histoire des maires du palais et des rois de France de la deuxième race. Des deux côtés, ce curieux phénomène politique a été amené par les mêmes causes, mais il est ici un indice caractéristique du respect que le Japonais a voué à ses traditions; car la coexistence du siogon et du mikado fonctionne ainsi depuis plusieurs siècles. Les deux titres du reste sont également héréditaires.

«Король, – писал некогда [французский] придворный Данжо, – мне показался столь милостивым, что я обратился с просьбой пожаловать мне синий плащ с широкими рукавами, чем он меня и облагодетельствовал». Мы сегодня улыбаемся, перечитывая эти наивные воспоминания о строгом этикете, заведенном на ступенях трона великого короля. И понятно чувство неожиданности и любопытства, с которым наши офицеры обнаружили в Японии всю полноту власти неулыбчивой и чопорной самодержицы XVIII века. В одном томе не описать все переговоры и согласования в виду предстоящей встречи, взволновавшей все умы маленького губернаторского двора: порядок высадки, следование кортежа по суше, количество персон, вводные формальности, – в конце концов детали были урегулированы, остался только очень сложный вопрос – как сидеть. «Сядьте как мы», – говорили эти странные распорядители. Японцы сидят на земле подвернув ноги, из-за этого обычая у них развивается искривление коленных суставов. Когда командующий отказался сидеть на корточках, ему сначала предложили оставаться на ногах, что он также отклонил, затем предложили принести свои стулья с собой, этот вариант он также отмел как малориемлемый; короче говоря, исчерпав варианты, отважный новатор предложил заимствовать необходимое количество сидений у голландской фактории, и эта хитрость сняла последние затруднения. 25 мая с утра непривычное движение царило на рейде; сотни богато украшенных джонок вышли из порта, чтобы выстроить цепочку вдоль фарватера для наших лодок; дома, разбросанные на берегу, оделись в ткани ярких окрасок; повсюду реяли белые и голубые флаги страны. В полдевятого наши лодки отчалили от корабля и двинулись к берегу; впереди и позади шли церемониальные суда, на носу каждого вздымалось копье со знаком достоинства вельможи, присутствующего на судне. По мере нашего движения, джонки с обеих сторон пристраивались за нами, под грозный бой своих гонгов, пронзительное пение гребцов, образуя позади официального кортежа шумный и пестрый хвост, чей гвалт прекратился лишь тогда,когда наши лодки, достигнув берега, были приняты служащими, делегированными для этой цели губернатором. Вот где действительно начинался триумф японского этикета, но иностранные гости все же пренебрегли одной из наиболее изысканных почестей. При виде этих паланкинов, в которых собирались нести его и его офицеров, обеспокоенный хрупостью этих неудобных коробчонок, стенки которых были расписаны лаковыми картинками и богато обиты шелком, командир Константина счел за лучшее пешком преодолеть шебольшое расстояние до дворца. Путь был подготовлен заранее: дома по сторонам были перетянуты горизонтальными полосами ткани голубой и белой, и вдоль дороги стояли солдаты, форма которых отдаленно напоминала национальный костюм наших бретонских крестьян. Во дворце – новый инцидент: командующий еще раз отказался соблюсти этикет, который предписывал отделить его от офицеров. Наконец, они предстали перед губернатором или, точнее перед губернаторами, так как одно из неизменных правил недоверчивой японской политики состоит в том, чтобы контролировать исполнение любой значительной функции, разделяя ее на две персоны. (1).
(1) Япония, без сомнения, является единственным в мире примером управления одновременно двумя императорами. Эта странная избыточность не объясняется вышеизложенным принципом, по которому управляется администрация всей страны, и реальная власть сосредоточена в руках одного из двух императоров – сёгуна; другой же, микадо, обладает только почетными прерогативами, и жесткий этикет двора настолько ощутимо давит на него, что он, желая от этого избавиться, нередко слагает с себя титул после нескольких лет такого правления. Это напоминает историю мажордомов и королей Франции времен второй династии. Судя по всему, этот политический курьез порожден теми же причинами, но здесь оно – характерное свидетельство уважения, которое японцы оказывают своим традициям; ибо сосуществование сёгуна и микадо ведется таким образом уже несколько веков. Притом, оба титула передаются по наследству.

Une chose dont il est impossible aujourd'hui de contester l'évidence, c'est la disparition graduelle de ce que l'on est convenu de désigner sous le nom de couleur locale. A la grotesque cour des Sandwich, nous avions vu les princes du sang affublés de l'habit d'officier-général et du large cordon rouge qui leur semble consommer le mystère de l'initiation européenne; nous y avions vu, au pompeux enterrement de Kamehameha III, les députations des diverses îles abriter sous l'habit noir et le chapeau rond leur dignité un peu embarrassée de cette élégance civilisatrice. Le Japonais, grâce au ciel, même dans l'étiquette des circonstances officielles, est resté fidèle au costume et aux usages de ses pères. Sous le fin tissu de crêpe noir, apanage du rang des gouverneurs, brillait une robe de soie dont le jaune fauve se mariait richement au pourpre pâle de pantalons de la même étoffe ; en arrière se tenaient deux gardes portant les sabres de ces hauts dignitaires, soigneusement renversés, les poignées en haut, et plus en arrière encore sept conseillers assis sur leurs talons étaient prêts à sténographier toutes les paroles de l'entrevue. Quant à l'interprète japonais, agenouillé, le regard à terre, il transmettait les paroles de son maître, sans changer de position ni lever les yeux, dans un murmure que le respect hiérarchique rendait à peine perceptible. L'audience ne dura pas moins de trois heures ; il fallait passer du français au chinois, puis du chinois au japonais, et l'on concevra sans peine qu'interlocuteurs et interprètes vissent arriver avec plaisir la fin de l'entretien. Restait le cérémonial final du repas, auquel une dernière étiquette, dont on pouvait soupçonner l'authenticité, empêchait, disait-on, le gouverneur d'assister. Déjà, au début de la réception thé et sucreries avaient été servis avec l'accompagnement obligatoire des longues pipes de bambou, au fourneau en argent de la capacité d'un dé à coudre; cette fois on plaça devant chaque convive, sur un plateau de laque rouge, une tasse également de laque, renfermant un mélange peu tentant de vermicelle et de poisson bouilli, tandis qu'une deuxième coupe de laque d'une extrême finesse était destinée au saki, boisson fermentée extraite du riz, et d'un goût assez semblable à celui d'un vin du Rhin rendu légèrement amer. Je ne chercherai nullement à prétendre ici que tout homme emporte, comme on l'a dit, la patrie à la plante de ses pieds ; une vérité beaucoup moins contestable et nullement paradoxale est le respect avec lequel chaque marine promène sur toute l'étendue des deux hémisphères le culte vénéré de sa cuisine nationale : c'est dire que le ragoût japonais n'eut pas plus de succès que en aurait eu en pareille occasion pour nos marins, sur les bords du Yan-tse-kiang, un plat de chenilles rôties ou de nids d'hirondelles. Après que chacun y eut touché du bout des lèvres, on leva la séance pour rentrer à bord dans l'ordre de la matinée. Chacun de nos officiers avait la satisfaction d'avoir passé une journée dont la précise et méticuleuse ordonnance n'eût été désavouée ni à Versailles ni à Marly.
Сегодня уже невозможно оспаривать очевидное – постепенное исчезновение того, что называется местным колоритом. При гротескном дворе на Гавайях короля мы видели принцев крови, выряженных в форму обычного офицера, но с широкой алой лентой через плечо, что им кажется символом посвящения в европейцы; мы там увидели на помпезных похоронах короля Камеамеа III, как депутации от различных островов укрыли под фраком и круглой шляпой свое достоинство, несколько стесненное этой цивилизующей элегантностью. Японцы, благодарение небу, даже в рамках официального этикета остались верным костюму и обычаям своих отцов. Под тонкой накидкой черного крепа, отличающей ранг губернаторов, сверкало шелковое платье, рыжеватая желтизна которого богато сочеталась с бледным пурпуром шелковых панталон; позади держались два стража, бережно держа сабли этих высоких чиновников, рукоятями вверх, а еще дальше позади – еще семь советников сидели на собственных пятках, готовые застенографировать каждое слово встречи. Что касается японского переводчика, он стоял на коленях, взгляд в землю, и передавал слова своего повелителя ни разу не шелохнувшись и подняв глаз, еле слышным из-за иерархической почтительности шепотом. Аудиенция длилось не менее трех часов; слова переводились с французского языка на китайский, затем с китайского на японский, и нетрудно понять, с каким облегчением собеседники и переводчики подошли к финалу беседы. Оставался завершающий церемониал приема пищи – предполагалось, что тут будет этикет особо строгий, но, как говорили, этому воспрепятствовал сам губернатор. Уже в начале подали чай, сласти и к ним по длинной бамбуковой трубке с серебряной табачной головкой размером с наперсток; затем поставили перед каждым гостем, на подносе красного лака, также лаковую чашку с малособлазнительной смесью вермишели и вареной рыбы, в то время как вторая чашка из тончайшего лака предназначалась для сакэ, хмельного напитка из риса, вкусом напоминающее горьковатое рейнское вино. Я не стану здесь отстаивать расхожее утверждение, что всякий человек носит родину на подошвах своих ног; есть истина более простая и менее спорная: чувство родины – это верность высокочтимому культу национальной кухни, которую каждый флот проносит через океаны обоих полушарий: иными словами, японское рагу имело не больше успеха у наших моряков, чем имели бы блюда из жареных гусениц или ласточкиных гнезд на берегах Янцзы. После того, как каждый едва прикоснулся к яствам, заседание было закрыто, и последовало возвращение на корабль тем же утренним порядком.У каждого из наших офицеров было удовлетворение проведенным днем; от такого точного и аккуратного распорядка не отказались бы ни в Версале, ни в Марли.

Il est inutile d'ajouter qu'il y avait autre chose que les banales formalités d'une réception officielle dans cette entrevue, qui empruntait une signification particulière aux graves problèmes soulevés par l'attitude récente des grandes puissances maritimes vis-à-vis du Japon. Bornons-nous à noter ici que, par l'établissement de relations directes avec les principales autorités du pays, le capitaine de la Constantine couronnait heureusement une mission remplie avec une véritable habileté. Dépourvu du titre diplomatique dont étaient revêtus les chefs des stations anglaise et américaine, il n'en avait pas moins su se placer sur le même pied que ces négociateurs; il avait fait obtenir a ses navires des priviléges égaux aux leurs, sans pour cela engager en rien sa responsabilité ni celle de son gouvernement; en un mot, on peut dire que, dans l'hypothèse probable d'une future ambassade française en ces pays, le commandant de Montravel lui avait préparé le terrain avec autant de soin de nos intérêts que de connaissance du caractère japonais. Toutefois, le temps pressait, les réparations du Colbert étaient assurées, la Sibylle était prête, et le 31 mai, au point du jour, les deux frégates quittaient la rade de Nangasaki, pour aller rejoindre la division anglaise en croisière dans la Manche de Tartarie.

Но само собой разумеется, что встреча не была только банальной официальной формальностью, а имела особое значение в свете серьезных проблем с отношением великих морских держав к Японии. Ограничимся здесь тем, что отметим: началом прямых отношений с верховными властями страны капитан "Константина" достойно увенчал свою миссию, исполненную с истинным искусством. Лишенный дипломатического статуса, которым были облечены командующие английской и американской эскадрами, он тем не менее сумел держаться с ними вровень; он сумел добиться для своих кораблей тех же привилегий, не взяв при этом обязательств ни на себя, ни на свое правительство; одним словом, можно сказать, что на случай вероятного французского посольства в эту страну, командующий Монравель подготовил для него почву как в плане заботы о наших интересах, так и в плане представлений о японском характере. Но время поджимало, ремонт "Кольбера" был согласован, "Сибилла" была готова, и 31 мая, на рассвете, оба фрегата покинули рейд Нагасаки, чтобы идти на соединение с английской эскадрой для совместного крейсирования в Татарском проливе.

ПРОДОЛЖЕНИЕ

II

Au nord de la mer du Japon, resserr[ch233] entre la c[ch244]te asiatique et la longue Ile Saghalien, s'[ch233]tend, sur une profondeur de cent cinquante lieues, l'[ch233]troit canal connu sous le nom de Manche de Tartarie. D[ch233]couvert par La P[ch233]rouse (1), visit[ch233] peu apr[ch232]s par le commodore anglais Broughton, ce golfe n'avait depuis lors [ch233]t[ch233] l'objet d'aucune exploration, et par un [ch233]trange oubli, tandis que les escadres de nos alli[ch233]s et les n[ch244]tres sillonnaient incessamment les mers de Chine, surveillant avec une jalouse sollicitude et nos progr[ch232]s mutuels, et les convulsions int[ch233]rieures de l'Empire du Milieu, aucun navire ne recevait la mission de s'enqu[ch233]rir de ce qui se passait [ch224] l'extr[ch233]mit[ch233] septentrionale de cet empire. La guerre vint nous tirer de notre apathique indiff[ch233]rence. Les instructions de la subdivision anglaise, dont nous avons parl[ch233], lui prescrivaient de fouiller la Manche de Tartarie, pour y rechercher les vaisseaux russes qui pourraient s'y [ch234]tre r[ch233]fugi[ch233]s; d[ch232]s les premiers jours de mai, sous les ordres du commodore Elliott, elle s'engageait dans ce golfe, o[ch249], depuis soixante-dix ans, ne s'[ch233]tait montr[ch233] le pavillon d'aucun b[ch226]timent de guerre. L'implacable azur qu'elle laissait sous les tropiques avait fait place [ch224] des grains fr[ch233]quents, pr[ch233]curseurs du rude climat que l'on allait affronter, et les hautes montagnes de la c[ch244]te se montraient encore couronn[ch233]es des neiges de l'hiver. De tous c[ch244]t[ch233]s, les noms des terres rappelaient les compagnons de l'illustre et infortun[ch233] navigateur qui les avait d[ch233]couvertes, Lamanon, Mongez, Receveur, de La Martini[ch232]re. Du reste, nul navire. Des falaises battues et rong[ch233]es par l'orageuse lame d'ouest; plus haut, d'immenses for[ch234]ts o[ch249] la blanche [ch233]corce et le p[ch226]le feuillage des bouleaux tranchaient sur le vert sombre des sapins ; [ch231][ch224] et l[ch224] quelques pelouses dont la fra[ch238]cheur pouvait rappeler aux marins surpris les parcs ombreux de leur [ch238]le natale, tel [ch233]tait l'aspect de la c[ch244]te, o[ch249] le seul signe qui accus[ch226]t la pr[ch233]sence de l'homme [ch233]tait, de loin en loin, quelques huttes grossi[ch232]res group[ch233]es [ch224] l'embouchure d'un ruisseau. L[ch224] seulement on pouvait esp[ch233]rer obtenir quelques renseignements sur l'ennemi que l'on cherchait.

(1) Il est difficile de se faire une id[ch233]e de l'[ch233]trange confusion g[ch233]ographique [ch224] laquelle mit fin le voyage de La P[ch233]rouse. Non-seulement avant lui on ne savait pour ainsi dire rien de cette [ch238]le Saghalien, qui n'embrasse pas moins de deux cents lieues d'[ch233]tendue du nord au sud ; mais [ch224] peine soup[ch231]onnait-on ce que pouvait [ch234]tre la disposition du groupe japonais. C'est ainsi qu'en 1788, c'est-[ch224]-dire pendant la campagne m[ch234]me de la Boussole et de l'Astrolabe, Philippe Buache, parlant de l'Ile la plus septentrionale de ce groupe, [ch233]crivait dans ses Consid[ch233]rations g[ch233]ographiques cotte curieuse phrase: « Le Jesso, apr[ch232]s avoir [ch233]t[ch233] transport[ch233] [ch224] l'orient, attach[ch233] au midi, ensuite [ch224] l'occident, le fut enfin au nord... » Ces parages sont mieux connus aujourd'hui, gr[ch226]ce aux travaux des officiers de la marine russe.

На севере Японского моря, втиснутый между азиатским берегом и длинным островом Сахалин, тянется на на полторы сотни лье узкий канал известный как Татарский пролив. Открытый Лаперузом (1), а следом посещенный английским коммодором Бротоном, этот залив не был с тех пор никем исследован. В то время как эскадры наши и наших союзников беспрестанно бороздили моря Китая, ревниво следя за успехами друг друга и за внутренними судорогами Срединной Империи, ни единое судно не было озадачено тем, чтобы поинтересоваться, а что происходит на северной окраине этой империи. Начавшаяся война вывела нас из состояния апатического равнодушия. Инструкции английской эскадре, о которой мы говорили, предписывали ей обшарить Татарский пролив в поисках русских кораблей, которые могли бы там укрываться; с первых дней мая эскадра под командованием коммодора Элиотта крейсировала в этом заливе, где уже семьдесят лет не показывался флаг военного корабля. Беспощадная лазурь осталась в тропиках, сменившись частыми ненастьями, предвестниками сурового климата, и прибрежные сопки еще увенчаны были зимними снегами. Названия берегов хранили память о спутниках знаменитого и несчастного мореплавателя, их открывшего: Lamanon, Mongez, Receveur, de La Martini[ch232]re. Но ни единого судна. Обрывы, исхлестанные и подточенные штормовыми волнами с запада; над ними бескрайние леса, где белая кора и бледная листва берез оттеняется темной зеленью елей; тут и там лужайки, чья свежесть могла напомнить удивленным морякам тенистые парки их родного острова – таков был вид берега, где единственным признаком человеческого присутствия, сколько ни пройди, были несколько грубых хижин, сплотившихся в устье ручья. Лишь там была надежда получить какие-то сведения об искомом неприятеле.
(1) Трудно вобразить себе несусветную географическую путаницу, конец которой положила экспедиция Лаперуза. До Лаперуза не только об острове Сахалин, который занимает не менее двухсот лье с севера на юг, ничего не было известно, но и местоположение Японского архипелага оставалось приблизительным. К примеру, в 1788 г., то есть как раз во время плавания "Буссоли" и "Астролябии", Филипп Бюаш, трактуя о самом северном острове архипелага, написал в своих "Географических размышлениях" такую любопытная фразу: « Иессо [Хоккайдо], сдвинутый сначала на восток, получил затем привязку к югу, потом к западу, и наконец был окончательно помещен на севере…»
Сегодня эти берега лучше известны, благодаря трудам офицеров русского флота.

Si universelle que puisse [ch234]tre la langue des signes, elle n'est, en revanche, ni br[ch232]ve, ni sur tout claire. Pour moi, je l'avoue, dans les trop nombreuses occasions o[ch249] un marin est oblig[ch233] d'y recourir, je me suis toujours involontairement rappel[ch233] la f[ch226]cheuse aventure de ce navigateur qui demandait les noms de divers objets, et qui, lorsque le sauvage, fatigu[ch233] de questions, lui r[ch233]pondait innocemment par des expressions vari[ch233]es de son ennui, transcrivait avec une scrupuleuse exactitude chaque phrase sur son malencontreux glossaire. Les Anglais se souvinrent heureusement que La P[ch233]rouse avait signal[ch233], chez les naturels de l'[ch238]le Saghalien, une remarquable aptitude pour cette langue exceptionnelle , et que le navigateur fran[ch231]ais avait obtenu d'eux des notions assez exactes, non-seulement sur l'[ch233]troit et profond entonnoir que forme la Manche de Tartarie , mais aussi sur l'embouchure de l'Amour et les bancs qui l'obstruent. Apr[ch232]s un interminable [ch233]change de gestes , et [ch224] grand renfort de dessins sur le sable, on crut donc finir par comprendre que, peu de jours auparavant, des navires avaient [ch233]t[ch233] vus remontant le golfe (1). Ce n'[ch233]tait l[ch224] qu'un indice bien vague, mais il n'[ch233]tait pas le seul, car, [ch224] mesure que l'on'avan[ch231]ait vers le nord, l'attitude des indig[ch232]nes semblait, par son changement, annoncer le voisinage d'une influence [ch233]trang[ch232]re : au lieu de se prosterner devant les Anglais, ils [ch233]vitaient leur approche ; entre leurs mains avait [ch233]t[ch233] trouv[ch233] un bouton timbr[ch233] d'une ancre russe. L'ennemi ne pouvait [ch234]tre loin. Effectivement, le dimanche 20 mai, [ch224] peine le service divin [ch233]tait-il termin[ch233] qu'un navire est signal[ch233] sur la c[ch244]te d'Asie ; il est dans la baie de Castries, le dernier des mouillages indiqu[ch233]s par notre c[ch233]l[ch232]bre compatriote. On approche, et l'on reconna[ch238]t six b[ch226]timents emboss[ch233]s dans la baie ; on distingue les couleurs russes qui flottent [ch224] leur arri[ch232]re ; c'est la division du contre-amiral Zavo[ch239]ka, sortie le 17 avril de Petropavlosk. Ce m[ch234]me jour, o[ch249] les Anglais la trouvaient dans le fond de la Manche de Tartarie, l'escadre alli[ch233]e du Pacifique, envoy[ch233]e [ch224] sa recherche, p[ch233]n[ch233]trait dans la rade d[ch233]serte d'Avatscha.

(1) C'est l[ch224] que le capitaine Whittingham, l'historien anglais de la croisi[ch232]re du commodore Elliott, constata, [ch224] son grand [ch233]tonnement, une coutume religieuse assez singuli[ch232]re. Errant aupr[ch232]s d'un village, il fut subitement interrompu dans sa promenade par un grognement formidable, et s'aper[ch231]ut qu'il n'[ch233]tait qu'[ch224] quelques pas d'une vaste cage solidement construite de troncs d'arbres, dans laquelle [ch233]tait renferm[ch233] un ours gigantesque. Des d[ch233]bris de poissons s[ch232]ches attestaient le soin apport[ch233] [ch224] sa nourriture, et tout autour des branches de pin plant[ch233]es en terre [ch233]taient (d'apr[ch232]s ce que r[ch233]ussit [ch224] se faire expliquer le voyageur) autant d'ex-voto offerts [ch224] cette d[ch233]it[ch233], dont la prosp[ch233]rit[ch233] physique garantissait la sant[ch233] de ses adorateurs. A c[ch244]t[ch233] de la cage de l'ours actuellement en fonction se trouvait le tombeau soigneusement entretenu de son pr[ch233]d[ch233]cesseur.

Сколь ни универсален язык жестов, он не лаконичен и не всегда всякому понятен. Признаюсь, в нередких случаях, когда моряк вынужден к нему прибегать, я всегда невольно вспоминаю неприятное приключение того мореплавателя, который выспрашивал названия разных объектов, а когда дикарь, утомленный вопросами, простодушно отвечал разнообразными выражениями неудовольствия, он записывал со скрупулезной точностью каждую фразу в свой злополучный глоссарий. К счастью, англичане вспомнили, что Лаперуз сообщал о немалой способности сахалинских аборигенов к этому языку, и что французский мореплаватель получил от них довольно точные представления не только об узкой и глубокой воронке, которую образовывает Татарский пролив, но также об устье Амура и отмелях, его загораживающих. После нескончаемого обмена жестами, чертежей на песке, англичане, казалось уяснили, что несколькими днями ранее здесь видели корабли шедшие в залив (1). Это свидетельство было очень смутным, но не единственным, ибо по мере продвижения к северу перемена отношения местных казалось, свидетельствовала о близости иностранного влияния: вместо того, чтобы падать ниц перед англичанами, они чурались встречи; у них в руках была обнаружена пуговица с изображением русского якоря. Неприятель не мог быть далеко. И действительно, 20 мая, в воскресенье, едва закончилось богослужение, на азиатском берегу было замечено судно; оно находилось в заливе де Кастри, последней из указанных нашим знаменитым соотечественником гаваней. Ближе стали различимы шесть кораблей, стоявших в заливе на якоре, русские флаги реяли на их бизанях; это была флотилия контр-адмирала Завойко, ускользнувшая 17 апреля из Петропавловска. И ровно в тот же день, когда англичане обнаружили ее в глубине Татарского пролива, союзная тихоокеанская эскадра вошла на пустынный рейд Авачинской бухты.
(1) Именно там капитан Уиттенгэм, английский историк похода коммодора Эллиотта, отметил, с большим удивлением, странный религиозный обычай. Бродя близ деревни, он внезапно был остановлен грозным рыком и заметил, что находится в нескольких шагах от просторной клетки, надежно построенной из древесных стволов, в которой сидел гигантский медведь. Огрызки сушеной рыбы свидетельствовали, что о звере заботятся и кормят его, а вокруг были воткнуты в землю сосновые ветки, являвшиеся (согласно тому, как объяснил себе это путешественник) приношениями по обету этому божеству, чье физическое благополучие гарантировало здоровье его почитателей. Рядом с клеткой ныне действующего медведя обнаружилась могила его предшественника, тщательно ухоженная.
[Оригинал, на который ссылается дю Айи: Bernard Whittingham. Notes on the late expedition against the Russian settlements in eastern Siberia: and of a visit to Japan and to the shores of Tartary, and of the Sea of Okhostk // Longman, Brown, Green, and Longmans, 1856]

Cette rencontre pla[ch231]ait le commodore anglais dans une situation embarrassante. Certes, la marine britannique a donn[ch233] trop de preuves, je ne dirai pas de sa bravoure, mais de sa t[ch233]m[ch233]rit[ch233], pour qu'on p[ch251]t douter de l'empressement avec lequel, dans des circonstances ordinaires, son chef e[ch251]t mis a profit l'occasion qui se pr[ch233]sentait; mais il n'avait sous ses ordres qu'une simple subdivision d'avant-garde, que les apparences tendaient [ch224] lui montrer comme bien inf[ch233]rieure [ch224] l'ennemi. Que n'aurait pas donn[ch233] cet officier [ch224] qui lui aurait r[ch233]v[ch233]l[ch233] la force r[ch233]elle de l'escadre mouill[ch233]e sous ses yeux , et quels regrets durent plus tard l'assaillir, quand il apprit que, des six navires qui [ch233]taient l[ch224] devant lui, un seul, corvette de vingt canons, [ch233]tait arm[ch233] en guerre, que les autres, l’Aurora elle-m[ch234]me, m[ch233]tamorphos[ch233]s en transports, encombr[ch233]s par l'[ch233]vacuation de Petropavlosk, ne pouvaient mettre en batterie qu'un nombre de pi[ch232]ces insignifiant! Telle [ch233]tait effectivement la dangereuse situation de la division russe, mais les Anglais n'en devaient [ch234]tre avertis que trop tard. S'[ch233]tant imprudemment [ch233]loign[ch233]s apr[ch232]s leur premi[ch232]re reconnaissance, lorsqu'au bout de quelques jours ils se repr[ch233]sent[ch232]rent [ch224] l'entr[ch233]e de la baie de Castries, l'ennemi l'avait quitt[ch233]e : pour la seconde fois, l'amiral Zavo[ch239]ka avait trouv[ch233] moyen de tromper la vigilance d'une escadre anglaise. Tout montrait, du reste, combien son d[ch233]part avait d[ch251] [ch234]tre pr[ch233]cipit[ch233] : des malles pleines de v[ch234]tements gisaient ouvertes [ch224] terre ; des livres, des lettres, des objets de tout genre, et jusqu'[ch224] un portrait de femme, [ch233]taient [ch233]pars sur le sol; enfin, d[ch233]tail significatif, des pains encore frais avaient [ch233]t[ch233] laiss[ch233]s pr[ch232]s des fours. L'appareillage datait peut-[ch234]tre de la veille, peut-[ch234]tre de quelques heures seulement.

Конечно, английский флот многократно доказывал не только свое мужество, но и дерзкую отвагу, чтобы кто-то мог усомниться в готовности, с которой бы, при обычных обстоятельствах, их командующий объявил бы себя врагу; но у него под командой было только авангардное подразделение, со всей очевидностью много уступающее неприятелю. Чего бы не отдал бы этот офицер, чтобы знать реальную силу эскадры, стоявшей перед его глазами, и какие сожаления одолевали его позже, когда он узнал, что из этих шести судов лишь один, двадцатипушечный корвет, был во всеоружии, что другие, в том числе сама "Аврора", превращены в транспорты, до отказа груженные при эвакуации Петропавловска, и могли бы выставить лишь несколько пушек! В действительности положение для русской эскадры было очень опасным, но англичане узнают об этом слишком поздно. Когда, неосторожно отдалившись после обнаружения неприятеля, англичане снова появились в заливе де Кастри, противник уже исчез: адмирал Завойко второй раз сумел обмануть бдительность английской эскадры. Все показывало, впрочем, сколько спешным было его отплытие: чемоданы, полные одежды, валялись открытые на берегу; книги, письма, разного рода предметы, вплоть до женского портрета, были разбросаны на земле; наконец, самое примечательное, возле печи остался еще свежий хлеб. Эскадра подняла якоря накануне, а возможно лишь несколько часов назад.

Qu'[ch233]taient devenus ces insaisissables vaisseaux? [ch201]taient-ils remont[ch233]s jusqu'au fond de la Manche de Tartarie pour p[ch233]n[ch233]trer dans l'Amour? Avaient-ils doubl[ch233] l'[ch238]le Saghalien par le sud pour s'aller r[ch233]fugier dans la mer d'Okhotsk? 11 [ch233]tait difficile de se prononcer, car si d'une part le journal de La P[ch233]rouse pr[ch233]sentait le fond du golfe comme ferm[ch233] par d'infranchissables bancs, de l'autre, on pouvait douter que les ports d'Okhotsk ou d'Ayan offrissent aux Russes un abri aussi s[ch251]r que la position abandonn[ch233]e par eux au Kamtchatka. Sur ces entrefaites, du reste, le commodore [ch233]tait rejoint par la petite division fran[ch231]aise de Nangasaki; mais en m[ch234]me temps la fatalit[ch233] qui continuait [ch224] peser sur nous r[ch233]duisait [ch224] sa plus faible limite le chiffre de nos b[ch226]timents. Envahie par le redoutable fl[ch233]au des longues campagnes, la Sibylle voyait le scorbut transformer sa batterie eu un h[ch244]pital humide et malsain. Force lui [ch233]tait de regagner des latitudes plus cl[ch233]mentes. De quatre navires, la Constantine restait dans la division alli[ch233]e le seul repr[ch233]sentant de notre pavillon ! Vaisseau , chef-d'[ch339]uvre de l'esprit humain, dit la d[ch233]finition na[ch239]vement orgueilleuse d'un dictionnaire de marine ; pauvre chefd'[ch339]uvre, doit-on penser souvent, qu'un rien paralyse, et dont tant de causes peuvent faire une inerte carcasse flottante (1) !
(1) La lugubre statistique des naufrages montre qu'il n'est pas de jour o[ch249] ne se perde au moins un navire; c'est la contre-partie du calcul qui nous apprend que, dans la grande fourmili[ch232]re humaine, chaque seconde voit mourir un homme. Un correspondant d'une revue maritime anglaise classe avec une m[ch233]thodique gravit[ch233] sous cinquante chefs les causes qui peuvent amener la perte d'un navire, et bien des personnes seront fort [ch233]tonn[ch233]es d'apprendre que le dixi[ch232]me de ces chefs est « la pr[ch233]sence de femmes [ch224] bord. »

Что стало с этими неуловимыми кораблями? Поднялись ли они в глубь татарского пролива, чтобы войти в Амур? Или обогнули остров Сахалин с юга, чтобы скрыться в Охотском море? Трудно было сказать, ибо если, с одной стороны, журнал Лаперуза утверждал, что залив с севера прегражден непреодолимыми отмелями, с другой стороны, было сомнительно, чтобы порты Охотск или Аян предложили русским укрытие не хуже, чем покинутое на Камчатке. За этих промежуток времени, впрочем, к коммодору присоединилась маленькая французская эскадра из Нагасаки; но в то же самое время фатальность, не покидавшая нас, приблизила число наших кораблей к минимуму. Охваченная грозным бедствием долгих походов, цингой, "la Sibylle " день за днем превращала батарейную палубу во влажный и промозглый лазарет. "Сибилла" была вынуждена возвращаться более мягкие широты. Из четырех кораблей союзной эскадры один "Константин" остался представителем нашего флага! "Корабль, шедевр человеческого разума", – такое наивное и надменное определение дает военно-морской словарь; "Бедный шедевр, – думается невольно, когда он оказывается неуправляем, – сколько напастей способны превратить тебя в плавучий остов!" (1)
(1) Мрачная статистика кораблекрушений показывает, что не проходит дня, чтобы не погибло хотя бы одно судно; с другой стороны расчет показывает, что в большом людском муравейнике каждый второй видит, как умирает человек . Корреспондент одного английского морского журнала методически классифицирует 50 главных причин, ведущих к потере корабля, и многие будут очень удивлены, узнав, что десятая по значению причина – "присутствие женщин на борту".

C'est l[ch224] le revers de m[ch233]daille de la navigation, et nous en faisions la triste exp[ch233]rience. Le commandant de Montravel croyait, en effet, que l'unique chance de trouver l'ennemi [ch233]tait de remonter le golfe, et l'[ch233]v[ch233]nement lui donna raison; mais, ne disposant plus que d'un seul navire, l'unique parti qu'il p[ch251]t prendre [ch233]tait de se joindre aux Anglais, [ch224] qui les instructions de l'amiral Stirling prescrivaient de commencer les recherches par la mer d'Okhotsk. Le jour o[ch249] la division combin[ch233]e appareillait pour s'y rendre, l'escadre russe, all[ch233]g[ch233]e de ses canons, avait [ch224] peine franchi la moiti[ch233] des bancs qui s[ch233]parent les eaux de l'Amour du nord de la Manche de Tartarie !
Такова оборотная сторона мореплавания, и мы изведали это на своем печальном опыте. Командующий Монравель полагал, фактически, что единственный шанс отыскать неприятеля состоял в том, чтобы снова углубиться в залив, и события потом подтвердили его правоту; но, располагая одним-единственным судном, он мог принять единственное решение – присоединиться к англичанам, которым инструкции адмирала Стирлинга предписывали начать поиск с Охотского моря. Когда союзная эскадра снялась с места, чтобы туда направиться, русская эскадра, сняв для облегчения пушки, как раз преодолела половину отмелей, что отделяют воды Амура от северной части Татарского пролива!

Cette nouvelle [ch233]tape de la croisi[ch232]re, de m[ch234]me que la reconnaissance du golfe que l'on venait de parcourir, [ch233]tait pour nos navires une sorte de voyage de d[ch233]couvertes, car nous n'avions gu[ch232]re plus de renseignements sur la mer d'Okhotsk que sur les autres [ch233]tablissements russes du Pacifique. Nous savions que, depuis quelques ann[ch233]es, le port d'Okhotsk avait [ch233]t[ch233] abandonn[ch233] pour celui d'Ayan, devenu par suite le centre principal du mouvement maritime de cette c[ch244]te peu fr[ch233]quent[ch233]e. L[ch224] [ch233]tait la rel[ch226]che habituelle des aventureux baleiniers de ces mers, l[ch224] se r[ch233]unissaient chaque ann[ch233]e les b[ch226]timents de la compagnie russo-am[ch233]ricaine, charg[ch233]s des riches fourrures recueillies au Kamtchatka, aux Kuriles, aux Aloutiennes et sur la c[ch244]te d'Am[ch233]rique; l[ch224] enfin arrivait chaque mois le courrier d'Europe, [ch224] travers les trois cents lieues de bois et de marais qui s[ch233]parent Ayan d'Irkoutsk (1). Aussi les imaginations s'[ch233]taient-elles complaisamment repr[ch233]sent[ch233] ce port comme le point de ralliement eu troupes et navires [ch233]taient venus s'abriter derri[ch232]re de redoutables fortifications. Le m[ch233]compte fut complet. Une bourgade sans d[ch233]fense, compos[ch233]e de quelques magasins, d'une douzaine de maisons de bois abandonn[ch233]es comme celles de Petropavlosk, et de mis[ch233]rables cabanes d'indig[ch232]nes group[ch233]es autour de ces somptueux palais, c'[ch233]tait l[ch224] toute la ville.
1) La nouvelle de la mort de l'empereur Nicolas [ch233]tait parvenue [ch224] Ayan en quarante-huit jours. C'[ch233]tait l'un des trajets les plus rapides qui eussent encore [ch233]t[ch233] accomplis.

Этот этап нашего похода, как и предшествовавшие ему поиски в заливе, были для наших кораблей чем-то вроде научной экспедиции, поскольку об Охотском море мы знали едва ли больше чем о других русских владениях на Тихом океане. Нам было известно, что в последние годы главный порт был перенесен из Охотска в Аян, ставший таким образом морской столицей этого мало посещаемого берега. Там обычно устраивали передышку отважные китобойцы этих морей, туда сходились каждый год суда Русско-Американской компании, груженые богатыми мехами, собранными на Камчатке, на островах Курильских, Алеутских и на берегах Америки; наконец, туда прибывала каждый месяц почта из Европы, через триста лье лесов и болот, которые отделяют Аян от Иркутска (1). И конечно, воображение с готовностью рисовало этот порт как средоточие войск и кораблей, укрывшихся за грозными укреплениями. Разочарование было полное. Небольшое беззащитное местечко, составленное из нескольких складов, из дюжины деревянных домов, покинутых, как и в Петропавловске, и убогие хижины местных уроженцев, сгрудившиеся вокруг этих роскошных дворцов – это и был весь город.
1) Известие о смерти императора Николая достигло Аяна за 48 дней. Такой быстроты до этого не бывало.

C'[ch233]tait l[ch224] que les habitants de ce lieu de d[ch233]solation voyaient tristement s'[ch233]couler leurs hivers sous la neige, et leurs [ch233]t[ch233]s sous une brume [ch233]paisse et malsaine : rude et ch[ch233]tive existence pour les fils de cette terre glac[ch233]e, plus rude encore, dans son [ch226]pre nudit[ch233], pour les hardis pionniers du commerce qui viennent en ce lointain exil chercher un gain durement achet[ch233]. Contraste pu[ch233]ril peut-[ch234]tre, mais touchant : sur cette rive inhospitali[ch232]re, o[ch249] le scorbut r[ch233]clame p[ch233]riodiquement ses victimes, o[ch249] les joies m[ch234]mes de la famille sont empoisonn[ch233]es, car l'enfant europ[ch233]en n'y vient au monde que scrofuleux, chaque pas montrait [ch224] nos marins le p[ch226]le azur du myosotis sauvage, dont la fleur d[ch233]licate, au milieu de la sombre nature qui l'entourait, semblait moins un ironique d[ch233]fi que la muette pri[ch232]re d'un sol d[ch233]sh[ch233]rit[ch233].
Именно здесь жители этих пустынных мест уныло проводили зимы под снегом, а лето под густым и нездоровым туманом: суровая и жалкая участь сыновей этих промерзлых земель, и еще более суровая в беспощадной неприглядности для отважных пионеров торговли, которые пускаются в далекую ссылку ради жестоко оплаченной прибыли. Трогательный контраст (возможно, ребяческий): на этом негостеприимном берегу, где цинга периодически собирает жатву, где даже семейные радости отравлены, ибо европейский ребенок рождается там золотушным, там на каждом шагу нашим морякам попадалась бледная лазурь дикой незабудки, и этот нежный цветок среди деликатный цветок, посреди окружающей мрачной природы, казался не столько иронией, сколько безмолвной мольбой бесплодной почвы.

L'[ch233]vacuation d'Ayan continuait pour les alli[ch233]s la s[ch233]rie des nombreux d[ch233]sappointements qui marquaient la campagne de 1855; car non-seulement ce port [ch233]tait d[ch233]sert, mais les autres points de la mer d'Okhotsk o[ch249] les Russes auraient pu se r[ch233]fugier avaient aussi [ch233]t[ch233] pour la Constantine l'objet d'une exploration sans r[ch233]sultats. De son c[ch244]t[ch233], le commodore Elliott, apr[ch232]s plusieurs jours de recherches infructueuses, avait d[ch251] abandonner l'id[ch233]e d'un chenal conduisant dans l'Amour par le nord. Heureusement, une prise d'une valeur r[ch233]elle vint apporter une sorte de compensation [ch224] tant de fatigues inutiles. Le soir du 3 ao[ch251]t, un vapeur anglais sortit du rideau de brume qui fermait l'horizon de la rade d'Ayan, et vint mouiller pr[ch232]s de son chef, en remorquant un brick aux couleurs br[ch233]moises, sur lequel se voyaient entass[ch233]s pr[ch232]s de trois cents prisonniers russes! Ces trois cents hommes, qui n'eussent [ch233]t[ch233] en Europe qu'un d[ch233]tachement insignifiant, acqu[ch233]raient dans ces mers lointaines toute l'importance d'un v[ch233]ritable corps d'arm[ch233]e. Par quelle fortune inattendue, par quel singulier coup du sort tombaient-ils ainsi entre nos mains, [ch224] bord d'un simple navire marchand, [ch233]galement [ch233]tranger aux deux puissances bellig[ch233]rantes? Il faut, pour l'expliquer, remonter encore de quelques mois en arri[ch232]re. Que l'on nous pardonne cette courte digression, qui nous permettra de faire conna[ch238]tre une forme de naufrage certainement non pr[ch233]vue par la classification anglaise dont nous avons parl[ch233].

Эвакуация Аяна явилась для союзников продолженем череды разочарований, знаменовавших кампанию 1855 г; притом не только этот порт был пуст, но и другие пункты Охотского моря, где русские могли якобы укрыться, были обшарены "Константином" безрезультатно. В то же время коммодору Эллиотту, после нескольких дней бесплодного поиска, пришлось отказаться от идеи найти фарватер, ведущий в Амур с севера. К счастью, взятие одного приза принесло хоть какую-то компенсацию после стольких напрасных трудов и лишений. Вечером 3 августа английский пароход вышел из пелены тумана, окутывавшей аянский рейд, и привел своему командующему на буксире бриг под бременским флагом, на борту которого котором толпились около трехсот русских заключенных! Эти триста человек, которые бы были в Европе только незначительным отрядом, в этих далеких морях приобретали значение настоящего армейского корпуса. Какая неожиданная удача, какая странная игра судьбы отдала их в наши руки, на борту простого торгового судна, в равной мере чуждого обеим воюющим державам? Чтобы это объяснить, нужно опять вернуться на два месяца назад. Да простится нам короткое отступление от темы, которое позволит познакомиться с разновидностью кораблекрушения, не предусмотренной английской классификацией, о которой мы говорили.

Le navigateur qui arrive [ch224] Y[ch233]do peut apercevoir, [ch224] quelque distance au sud de cette riche capitale de l'empire japonais, une baie [ch233]troite, profond[ch233]ment encaiss[ch233]e dans de hautes montagnes, ferm[ch233]e par des [ch233]cueils sur lesquels se brise la lame blanchissante, semblable, en un mot, [ch224] un v[ch233]ritable nid de pirates. C'est le petit port de Simoda, o[ch249] se trouvait, le 23 d[ch233]cembre 1854, la belle fr[ch233]gate la Diana, portant le pavillon de l'amiral Poutiatine, charg[ch233] des n[ch233]gociations de la Russie avec le gouvernement du Japon. La matin[ch233]e [ch233]tait claire, le ciel pur, la mer calme, lorsqu'une violente secousse se fit ressentir, pr[ch233]lude d'un tremblement de terre. A peine notre heureux pays conna[ch238]t-il de nom ces effroyables ph[ch233]nom[ch232]nes o[ch249] la mer d[ch233]cha[ch238]n[ch233]e franchit, par un irr[ch233]sistible [ch233]lan, ses barri[ch232]res naturelles, et vient jusqu'au milieu des terres d[ch233]truire en un instant des villes enti[ch232]res. La Diana devait en [ch233]prouver toute la sinistre horreur. Quelques minutes apr[ch232]s la secousse, une vague monstrueuse p[ch233]n[ch232]tre dans la baie et s'[ch233]tend au loin sur le rivage ; une seconde la suit, plus formidable encore, puis une troisi[ch232]me; en moins d'un quart d'heure, les derni[ch232]res maisons de la ville sont balay[ch233]es, et toutes les jonques amarr[ch233]es dans le port sont entra[ch238]n[ch233]es par le reflux destructeur des lames. Les assauts d[ch233]sordonn[ch233]s de la mer se succ[ch232]dent alors avec une rapidit[ch233] telle, que bient[ch244]t l'[ch233]troit entonnoir de la baie semble une sorte de gouffre dans lequel les eaux tourbillonnent avec la plus effrayante rapidit[ch233]. Cependant, par une sorte de miracle, au milieu de cette [ch233]pouvantable convulsion, la fr[ch233]gate tient encore son mouillage; entra[ch238]n[ch233]e jusqu'[ch224] d[ch233]crire en une demi-heure soixante-dix tours sur ses ancres, elle voit ses cha[ch238]nes roidies se tordre comme les brins d'un c[ch226]ble gigantesque. Par instants enlev[ch233]e sur le sommet de la montagne liquide qui se reforme incessamment, au retrait du flot elle retombe lourdement de tout le poids de sa coque sur le fond, o[ch249] s'entr'ouvre sa membrure disjointe; parfois m[ch234]me ses ancres sont presque [ch224] sec, mais officiers et matelots n'en sont pas moins admirables de calme et de sang-froid; toutes les pr[ch233]cautions sont prises, et chacun attend [ch224] son poste le lugubre d[ch233]no[ch251]ment qui semble in[ch233]vitable. La rade pr[ch233]sente un aspect d'une confusion sinistre : les jonques flottent au hasard, se brisant entre elles au puissant ressac des vagues [ch233]normes qui se succ[ch232]dent sans intermission ; des restes de maisons, des toitures enti[ch232]res sont [ch233]galement le jouet des eaux, et l'on entend de toutes parts les cris des malheureux qui se cramponnent [ch224] ces d[ch233]bris, dans les supr[ch234]mes convulsions d'une lutte d[ch233]sesp[ch233]r[ch233]e. Enfin, la fr[ch233]gate commence [ch224] chasser; on mouille la derni[ch232]re ancre, d'abord impuissante [ch224] arr[ch234]ter le dangereux progr[ch232]s du navire, que chaque instant rapproche des roches aigu[ch235]s et mena[ch231]antes d'un des [ch238]lots de la baie. Cet [ch238]lot, c'est la perte de tous ; on en [ch233]tait [ch224] cent m[ch232]tres, lorsque tombait l'ancre de salut; bient[ch244]t on en est [ch224] quelques m[ch232]tres seulement. Dans ce moment solennel, dit le journal d'un des officiers russes, pas une parole ne fut entendue, mais plusieurs fois les t[ch234]tes se d[ch233]couvrirent instinctivement, comme pour saluer la mort, [ch224] laquelle chacun [ch233]tait pr[ch233]par[ch233]; le navire roulait si violemment, qu'il [ch233]tait impossible de se tenir sur le pont, et qu'un canon, brisant les liens qui l'attachaient [ch224] la muraille, fut pr[ch233]cipit[ch233] dans la batterie, en marquant son trajet par de nombreuses victimes. Dans l'un de ces mouvements, la Diana se couche sur le flanc, ses bastingages sont dans l'eau; pendant cinq minutes, cinq si[ch232]cles, chacun reste ainsi litt[ch233]ralement suspendu entre la vie et la mort; enfin la fr[ch233]gate se redresse lentement. Autour d'elle, les eaux ont repris un calme comparatif, les lames ont disparu, le tremblement de terre a cess[ch233] (1). Par un [ch233]trange contraste de la nature, le ciel avait tout le temps gard[ch233] sa s[ch233]r[ch233]nit[ch233], la temp[ch233]rature n'avait pas vari[ch233], le barom[ch232]tre [ch233]tait rest[ch233] [ch224] la m[ch234]me hauteur, et la faible brise qui soufflait n'avait pas chang[ch233] de direction.

Мореплаватель, прибывающий в Иедо, может видеть, на некотором расстоянии к югу от этой богатой столицы японской империи, узкую бухту, глубоко врезающуюся в гористый берег, отгороженную подводными камнями, на которых пенисто дробятся волны – похожее, одним словом, на пиратское гнездо. Это – маленький порт Симода, где оказался 23 декабря 1854 г., красавец фрегат "Диана", под флагом адмирала Путятина, с миссией вести переговоры от имени России с правительством Японии. Было ясное утро, чистое небо, спокойное море, когда люди почувствовали сильный толчок, как прелюдию землетрясения. Едва ли наша счастливая страна знает по имени ужасное явление, когда неистовое море вырывается в неотразимом устремлении из своих естественные границ, и заходит вглубь суши, разрушая в одно мгновенье целые города. "Диане" суждено было испытать весь зловещий ужас. Через несколько минут после сотрясения чудовищная волна зашла в бухту и хлынула далеко на берег; за ней последовала вторая, еще опаснее, а затем и третья; менее чем за четверть часа все до последнего дома города были сметены, и все джонки пришвартованные в порту, унесены оттоком разрушительных волн. Беспорядочные атаки моря следовали непрерывно одна за другой, так что что узкая воронка бухты стала казаться чем-то вроде пропасти, где воды завихряются с устрашающей быстротой. Однако же каким-то чудом, посреди этой ужасной судороги фрегат сумел остаться на плаву; по воле стихии он за полчаса описал семьдесят кругов вокруг собственных якорей, и его канаты перекрутившись, сплелись как жилы гигантского кабеля. То и дело возносимый на гребень жидкой горы, корабль затем тяжело падал на грунт всей своей тяжестью, выставляя из воды разошедшуюся обшивку; иной раз даже якоря почти обнажались, но офицеры и матросы сохраняли восхитительное спокойствие и хладнокровие; все возможные меры были приняты, и каждый на своем посту ожидал мрачной развязкиt, которая казалась неизбежной. Рейд выглядел зловещей мешаниной: джонки носились неуправляемо, разбивая друг друга в мощном прибое огромных волн, следовавших одна за другой не переставая; обломки домов, кровли также были игрушками вод, и со всех сторон раздавались крики несчастных, цеплявшихся за эти обломки в отчаянной борьбе. Наконец, фрегат начал дрейфовать; брошен последний якорь, вначале бессильный остановить опасное движение судна на острые и угрожающие камни одного из островов бухты. Этот остров, верная гибель, был в сотне метрах, когда упал спасительный якорь; а вскоре был всего в нескольких метрах. В этот торжественный момент, свидетельствует дневник одного из русских офицеров, не слышно было ни слова, но многие непроизвольно обнажили головы, словно бы для того, чтобы приветствовать смерть, уготованную всем; судно тащило столь неистово, что было невозможно устоять на ногах, и одно орудие, оборвав канаты, крепившие его к борту, покатилось по батарейной палубе, отмечая свой путь многочисленными жертвами. Наконец, "Диана" легла на бок, бортом в воду; на протяжении пяти минут – пяти веков – люди были буквально подвешены между жизнью и смертью; наконец фрегат медленно выровнялся. Воды вокруг пришли в относительное спокойствие, волны исчезли, землетрясение прекратилось (1). По странному контрасту природы, неба все время оставалось ясным, температура не менялась, барометр оставался на прежней отметке, и легкий бриз не менял направления.

(1) Les vagues qui engloutissaient la ville de Simoda se firent ressentir jusque sur la c[ch244]te de Californie, o[ch249] elles arriv[ch232]rent en 12 heures 16 minutes [ch224] San-Francisco, et en 12 heures 38 minutes [ch224] San-Diego ; c'est une vitesse de plus de 200 m[ch232]tres par seconde. En chacun de ces deux points, l'eau s'[ch233]tait d'abord [ch233]lev[ch233]e d'environ deux d[ch233]cim[ch232]tres pendant une demi-heure, puis [ch233]tait revenue pendant une heure [ch224] son niveau ordinaire, et ainsi de suite sept fois, l'[ch233]l[ch233]vation anormale diminuant chaque fois.
(1) Волны, поглотившие город Симода, ощущались даже на побережье Калифорнии, достигнув за 12 часов 16 минут Сан-Франциско, и за 12 часов 38 минут Сан-Диего; это – скорость более двухсот метров в секунду. В каждом из этих двух пунктов вода вначале поднялась приблизительно на два дециметра в течение получаса, затем вернулась в течение часа обычному уровню, и так семь раз – аномальное повышение, затем сходящее.

A terre, le d[ch233]sastre [ch233]tait complet. A peine l'[ch339]il pouvait-il reconna[ch238]tre l'emplacement qu'occupait la ville, dont trente maisons seulement, sur mille, [ch233]taient rest[ch233]es debout; des jonques avaient [ch233]t[ch233] port[ch233]es jusqu'[ch224] plus de trois kilom[ch232]tres dans l'int[ch233]rieur des terres, qui, dit le journal d[ch233]j[ch224] cit[ch233], avaient sembl[ch233], pendant le ph[ch233]nom[ch232]ne, s'ab[ch238]mer par instants sous les eaux. Enfin, plus de trois cents cadavres flottant sur la rade attestaient les meurtriers effets de la rage des [ch233]l[ch233]ments. Quant [ch224] la Diana, le jeu incessant des pompes permettait seul de la maintenir a flot ; vainement voulut-on la conduire dans une baie voisine, o[ch249] les r[ch233]parations eussent peut-[ch234]tre [ch233]t[ch233] possibles : la tentative que l'on fit pour atteindre ce refuge n'aboutit qu'[ch224] d[ch233]montrer l'imp[ch233]rieuse n[ch233]cessit[ch233] d'un abandon d[ch233]finitif, et les trois cents bateaux japonais qui remorquaient le navire durent s'[ch233]loigner devant une brise sans cesse fra[ch238]chissante. D[ch233]j[ch224] l'eau envahissait rapidement toutes les parties du b[ch226]timent, la ligne blanche de sa batterie [ch233]tait noy[ch233]e, et quelques minutes apr[ch232]s que les embarcations l'eurent quitt[ch233]e, la noble fr[ch233]gate, comme si elle se f[ch251]t d[ch233]battue contre la mort, s'inclina, se redressa, puis s'ab[ch238]ma lentement sous les flots, qui se referm[ch232]rent en tournoyant au-dessus d'elle.
На берегу катастрофа была полная. С трудом возможно было признать место, где только что стоял город, из тысчи домов осталось тридцать; джонки вынесло больше чем на три километра вглубь суши, которая, как свидетельствует уже цитированный дневник, во время стихийного явления то и дело захлестывалась водами. Наконец, более трехсот трупов, плавающих в бухте, свидетельствовали о губительных результатах буйства стихий. Что касается "Дианы", только непрерывная работа помп позволяла удерживать ее на плаву; тщетной оказалась попытка отвести ее в соседнюю бухту, где бы можно было сделать ремонт; попытка только доказала настоятельную необходимость отказатся от затеи, и триста японских лодок, буксировавших фрегат, вынуждены были удалиться перед неуклонно свежеющим бризом. Вода стремительно заполняла все трюмы корабля, белая линия батарей ушла под воду, и через несколько минут после того, шлюпки от него отплыли, благородный фрегат поклонился, как осужденный перед казнью, затем выровнялся, затем медленно ушел под воду, которая сомкнулась над ним и закрутилась воронкой.
Cette perte pla[ch231]ait l'[ch233]quipage de la Diana dans une position que les circonstances rendaient d[ch233]licate. Comment, dans ce Japon, si bien isol[ch233] du reste de l'univers, trouver un navire pour regagner le territoire russe, et par quel moyen ensuite [ch233]chapper aux nombreux croiseurs alli[ch233]s de ces mers? Si peu rassurante que f[ch251]t cette perspective, les naufrag[ch233]s, livr[ch233]s [ch224] leurs propres ressources, ne s'en mirent pas moins courageusement [ch224] l'[ch339]uvre, Le pays fournissait les mat[ch233]riaux les plus indispensables. On commen[ch231]a imm[ch233]diatement [ch224] construire une go[ch233]lette qui perm[ch238]t au moins [ch224] l'amiral d'attendre la c[ch244]te d'Asie, en attendant qu'une chance favorable se pr[ch233]sent[ch226]t pour le reste de l'[ch233]quipage ; mais tout le bon vouloir des ouvriers indig[ch232]nes n'[ch233]tait que d'un faible secours aux charpentiers de la fr[ch233]gate : [ch224] chaque instant, les progr[ch232]s du fr[ch234]le navire [ch233]taient arr[ch234]t[ch233]s par la confusion des langues, comme jadis les bibliques travaux de la tour de Babel. S'agissait-il de doubler ses flancs des feuilles de cuivre destin[ch233]es [ch224] h[ch226]ter sa marche, on apportait de massives pi[ch232]ces de m[ch233]tal qu'il fallait marteler p[ch233]niblement jusqu'[ch224] ce qu'elles fussent r[ch233]duites [ch224] l'[ch233]paisseur voulue. Enfin, au mois de mai 1855, l'[ch339]uvre de patience fut accomplie, et l'amiral russe, accompagne de quelques hommes, r[ch233]ussit [ch224] gagner les bouches de l'Amour (1). A peu pr[ch232]s vers la m[ch234]me [ch233]poque, un schooner am[ch233]ricain s'[ch233]tait pr[ch233]sent[ch233] et avait [ch233]galement r[ch233]ussi [ch224] faire passer un convoi de naufrag[ch233]s dans la Manche de Tartarie, o[ch249] se trouvait la division de l'amiral -Zavo[ch239]ka. Enfin, en juillet, un brick br[ch233]mois s'[ch233]tait charg[ch233] de transporter le reste de l'[ch233]quipage dans la mer d'Okhotsk, que des renseignements inexacts repr[ch233]sentaient comme libre de toute croisi[ch232]re. C'[ch233]tait ce navire qu'une malencontreuse [ch233]claircie dans la brume avait fait tomber entre nos mains, alors qu'il n'[ch233]tait plus s[ch233]par[ch233] de la c[ch244]te russe que par quelques heures de bon vent.
(1) C'est [ch224] cette date que l'on a voulu placer une histoire d[ch233]nu[ch233]e de fondement, d'apr[ch232]s laquelle un baleinier fran[ch231]ais mouill[ch233] dans une baie voisine de Simoda, sur le point d'[ch234]tre attaqu[ch233] par les embarcations russes, n'aurait d[ch251] son salut qu'[ch224] une fuite pr[ch233]cipit[ch233]e. C'e[ch251]t [ch233]t[ch233] l[ch224] une coupable violation de la neutralit[ch233] japonaise ; le fait v[ch233]ritable est au contraire que ce navire, le Napol[ch233]on III, rencontr[ch233] en mai 1855 dans la Manche de Tartarie par l'amiral Zavoika, s'[ch233]tait vu rel[ch226]cher comme n'ayant pas eu connaissance de ta d[ch233]claration de guerre. De semblables scrupules sont de ceux qui honorent un officier.

Эта потеря поставила экипаж Диана в положение весьма затруднительное. Как найти в Японии, столь изолированной от остального мира, судно чтобы вернуться в Российские владения, и как притом ускользнуть от многочисленных неприятельских кораблей, крейсирующих в этих морях? Сколь ни малоутешительна была эта перспектива, тем не менее спасшаяся команда, предоставленная собственным силам, отважно взялась за работу (а страна предоставила им самые необходимые материалы). Незамедлительно началась постройка шхуны, чтобы отправить на азиатский берег хотя бы адмирала, пока не предоставится шанс для остального экипажа; но вся добрая воля местных рабочих слабо помогала фрегатским плотникам: то и дело строительство хрупкого суденышка останавливалось из-за "смешения языков", как некогда строительство библейской Вавилонской башни. Когда речь зашла о медных листах, чтобы оббить борта и тем повысить скороходность, были вместо этого доставлены массивные металлические болванки, которые пришлось мучительно плющить кувалдой до нужной толщины. Наконец, в мае 1855, терпеливый труд был завершен, и русский адмирал, в сопровождении несколько людей, сумел добраться до устья Амура (1). Примерно тогда же подвернулась американская шхуна, которая смогла доставить всех остальных моряков в Татарский пролив, где находилась флотилия адмирала Завойко. Наконец, в июле бременский бриг взялся транспортировать остаток экипажа в Охотское море, которое по ошибочным сведениям считали свободным от крейсерства. Именно это судно, из-за рассеявшегося как на грех тумана, попало в наши руки, когда до русского берега оставалось несколько часов хода при хорошем ветре.
(1) К этому событию приурочивают историю, лишенную оснований, согласно которой французское китобойное судно, стоявшее в бухте по соседству с Симодой, подверглось нападению русских лодок и спаслось только благодаря поспешному бегству. Это было бы преступным нарушением японского нейтралитета; истиный факт, напротив, состоит в том, что это судно, "Наполеон III", встреченное в мае 1855 в Татарском проливе адмиралом Завойко, было им отпущено, поскольку не знало об объявлении войны. Подобная щепетильность делает честь офицеру.

La pr[ch233]sence des alli[ch233]s dans la mer d'Okhotsk [ch233]tait d[ch233]sormais sans but, et le moment [ch233]tait venu pour les deux Commodores de s'arr[ch234]ter [ch224] un plan qui leur permit de terminer la campagne par un coup d[ch233]cisif. Peu de jours auparavant, les embarcations anglaises avait captur[ch233] sur les bancs de l'Amour l'[ch233]quipage d'un brick de la compagnie russo-am[ch233]ricaine; elles s'[ch233]taient ainsi procur[ch233] de pr[ch233]cieux renseignements sur la position de l'escadre ennemie r[ch233]fugi[ch233]e dans le fleuve, et avaient appris que le seul chenal par o[ch249] l'on p[ch251]t arriver jusqu'[ch224] elle [ch233]tait du c[ch244]t[ch233] de la Manche de Tartarie.

После того присутствие союзников в Охотском море было бессмысленным, и для двух коммодоров пришел момент избрать план, который позволял им закончить кампанию решающим ударом. Несколькими днями раньше английские лодки захватили на отмелях Амура экипаж брига русско-американской компании; таким образом они получили ценные сведения о положении неприятельской эскадры, укрывшейся в реке, и узнали, что единственный проходимый фарватер ведет в реку со стороны Татарского пролива.

Se fondant sur ces donn[ch233]es, l'on r[ch233]solut d'aller chercher l'amiral Zavo[ch239]ka dans cette retraite avec la Constantine et la corvette anglaise Spartan, transform[ch233]es toutes deux en batteries flottantes. L[ch224] o[ch249] avait pu passer une fr[ch233]gate h[ch226]tivement all[ch233]g[ch233]e d'une partie de son artillerie, ces deux navires devaient trouver aussi le fond n[ch233]cessaire ; mais, pour les mieux garantir contre les chances p[ch233]rilleuses d'un [ch233]chouage dans ces passes inconnues, il fut convenu de n'y laisser [ch224] bord que les canons, l'[ch233]quipage et quelques jours de vivres, et de p[ch233]n[ch233]trer de la sorte, [ch224] la remorque des vapeurs, dans le bassin recul[ch233] o[ch249] l'ennemi avait cru trouver un asile inabordable. La hardiesse de ce plan, dont l'id[ch233]e premi[ch232]re [ch233]tait due au commandant fran[ch231]ais, devait plaire [ch224] la vive nature du matelot, et tout faisait esp[ch233]rer, qu'en se portant ainsi r[ch233]sol[ch251]ment par le travers des navires russes, on r[ch233]ussirait [ch224] les capturer ou [ch224] les d[ch233]truire. Cette perspective fit accueillir [ch224] bord de la Constantine la f[ch234]te du 15 ao[ch251]t 1855 avec une gaiet[ch233] d'un heureux augure. L'ann[ch233]e pr[ch233]c[ch233]dente, [ch224] pr[ch232]s de deux mille lieues de l[ch224], ses canons avaient salu[ch233] le m[ch234]me anniversaire sur les c[ch244]tes sauvages de la Nouvelle-Cal[ch233]donie, et la batterie du Port de France qu'elle venait d'y fonder avait baptis[ch233] son pavillon, en se joignant aux salves du navire. Cette fois, les [ch233]chos d[ch233]serts du port d'Ayan lui r[ch233]pondirent seuls, et le soir, apr[ch232]s qu'on eut amen[ch233] le gai pavois, qui contrastait avec le morne silence de la rade abandonn[ch233]e, les voiles furent de nouveau d[ch233]ploy[ch233]es pour suivre les Anglais, d[ch233]j[ch224] en route vers le rendez-vous de la Manche de Tartarie. La Constantine allait enfin racheter par un [ch233]clatant fait d'armes la longue s[ch233]rie des m[ch233]comptes de la campagne, elle le croyait du moins; mais cette derni[ch232]re chance devait lui [ch233]chapper : un seul navire se trouvait au rendez-vous, et il n'y avait [ch233]t[ch233] laiss[ch233] par le commodore Elliott

ОКОНЧАНИЕ

жаловаться, глядя как другие предпринимают то, о чем сам Китай и думать не пытался; Япония видела угрозу себе только во владениях почти для нее незначительных; а что касается европейских властей, непростительное незнание происходящего на этих морях давало им меньше прав вмешиваться в дискуссию, чем кому бы то ни было.
[*Цяньлун, он же Чен-Лун, он же Сянь Лун (Chien Lung), он же Айсиньгёро Хунли — шестой китайский император династии Цин. В течение 59 лет (1736—1795, одно из самых длинных царствований в китайской истории) правил под девизом «Цяньлун». В феврале 1796 года, на шестидесятом году своего правления, в возрасте 85 лет император Хунли отрёкся от престола. Считая для себя непозволительным править дольше, чем его великий дед Сюанье, Хунли передал власть своему пятнадцатому сыну.]

De tous les jalons plant[ch233]s par les Russes, l'[ch233]tablissement form[ch233] [ch224] l'embouchure de l'Amour subsista seul pendant la guerre, et l'on con[ch231]oit qu'il ait assez vivement pr[ch233]occup[ch233] l'opinion. On voyait nos escadres fouiller tous les points que les donn[ch233]es inexactes nous repr[ch233]sentaient comme centralisant commerce ennemi dans ces parages; on trouvait l'un apr[ch232]s l'autre ces points d[ch233]serts, abandonn[ch233]s, et l'on apprenait seulement alors le nom du port inconnu o[ch249] s'[ch233]taient r[ch233]unis ces navires tant cherch[ch233]s. Il [ch233]tait naturel que l'on se laiss[ch226]t aller [ch224] en exag[ch233]rer l'importance ; c'est ce qui est arriv[ch233], et la future ville de Nicolaief [ch233]tait [ch224] peine fond[ch233]e sur les bords du fleuve, que l'on voulait y voir non-seulement une place de guerre de premier ordre, mais encore le gage assur[ch233] d'un prompt d[ch233]veloppement commercial. La position qu'[ch224] l'insu de l'Europe les Russes ont eu l'habilet[ch233] de se cr[ch233]er sur les c[ch244]tes de l'extr[ch234]me Asie est assez belle par elle-m[ch234]me pour pouvoir [ch234]tre pr[ch233]sent[ch233]e telle qu'elle est r[ch233]ellement, avec ses avantages comme avec ses difficult[ch233]s, au premier rang desquelles est jusqu'ici le manque, [ch224] l'embouchure de l'Amour, d'un port dans la v[ch233]ritable acception du mot. Notre r[ch233]cit a trop souvent ramen[ch233] le lecteur autour des bancs qui obstruent cette embouchure et s'y opposent [ch224] toute navigation pour qu'il soit utile de nous appesantir de nouveau sur une description connue. Dans la mer d'Okhotsk, le brick dont nous avions captur[ch233] l'[ch233]quipage avait [ch233]t[ch233] r[ch233]duit [ch224] s'incendier par l'impossibilit[ch233] de p[ch233]n[ch233]trer dans le fleuve. Ce n'est pas, il est vrai, de ce c[ch244]t[ch233] que les Russes chercheront leur d[ch233]bouch[ch233]; mais dans la Manche de Tartarie nous avons [ch233]galement vu la Pallas r[ch233]duite par la m[ch234]me cause [ch224] la m[ch234]me extr[ch233]mit[ch233], et l’Aurora, bien que d'un tirant d'eau inf[ch233]rieur, ne r[ch233]ussit [ch224] traverser ces passes difficiles qu'apr[ch232]s en avoir p[ch233]niblement labour[ch233] les flancs [ch224] la faveur d'un all[ch233]gement anormal. En de pareilles conditions, on ne peut gu[ch232]re admettre qu'un port ouvert sur le fleuve m[ch234]me soit en mesure d'abriter les b[ch226]timents au tonnage sans cesse croissant do la marine marchande, ni de jamais devenir autre chose qu'une t[ch232]te de cabotage fluvial. C'est dans la baie de Castries qu'il faut chercher le port de l'Amour. Gr[ch226]ce au magnifique bassin du lac Kisi, quelques kilom[ch232]tres seulement y s[ch233]parent le fleuve du golfe de Tartarie; nul obstacle n'y paralysera les mouvements des navires entrant ou sortant; l'inextricable d[ch233]dale du Bas-Amour sera [ch233]vit[ch233] [ch224] la navigation int[ch233]rieure, et enfin, point important, on sera en face des riches mines de charbon signal[ch233]es [ch224] la baie de la Jonqui[ch232]re, dans l'[ch238]le Saghalien. La nature, on le voit, a fait la part assez belle aux Russes, dans leur r[ch233]cente et facile acquisition, pour que l'on puisse en m[ch234]me temps reconna[ch238]tre tout ce qu'il leur reste [ch224] cr[ch233]er avant que le Pacifique et la mer de Chine comptent [ch224] Nicolaief un centre commercial de plus. C'est [ch224] l'avenir de montrer si les nouveaux possesseurs de ce diamant brut sauront lui donner sa valeur.

Из всех военных городков, насаженных русскими, во время войны уцелел лишь один, в устье Амура, и понятно, что он и волнует мировую общественность.
Наши эскадры обшарили каждый пункт из тех, что по неточным данным представлялись центрами неприятельской торговли; один за другим эти пункты были обнаружены пустынными и покинутыми, и только тогда стало известно имя таинственного порта, где собрались все запропастившиеся суда. Вполне естественно, что значение этого порта теперь резко возрастает, и будущее города Николаев, только-только возникшего на берегах реки, видится не только как крепость первого порядка, но и, уверен, оплотом скорого коммерческого развития. Сам факт, что русские ухитрились втайне от Европы обосноваться на азиатском побережье, слишком красив, чтобы разбираться по существу в его преимуществах и затруднениях, важнейшее из которых - отсутствие в устье Амура порта в полном смысле этого слова. Наш рассказ многократно возвращал читателя к отмелям, загромождающим это устье препятствующим всякой навигации, и вряд ли имеет смысл снова утомлять этим описанием. Бриг, чей экипаж мы захватили в Охотском море, был сожжен ввиду невозможности провести его в реку. С той стороны действительно пути нет; но и в Татарском проливе мы видели "Палладу", также сожженную и по той же причине, а "Аврора", хоть и меньше водоизмещением, сумела преодолеть трудный проход только полностью разгрузившись и жестоко ободрав борта. Вряд ли в таких условиях возможно, чтобы порт на реке мог принимать суда все возрастающего тоннажа и выйти за рамки речного каботажа. Порт для Амура надо устраивать в заливе Де Кастри. Благодаря великолепному бассейну озера Кизи, там всего несколько километров отделяют реку от Татарского залива; ничто не будет препятствовать судам входить в реку и выходить, запутанный лабиринт амурского низовья будет исключен из речного судоходства, и наконец, что важно, совсем рядом окажутся богатые угольные месторождения, найденные в бухте Jonqui[ch232]re, на острове Сахалин. Природа, как мы видим, оказала милость русским в их недавнем и легком приобретении, теперь им следует потрудиться, чтобы превратить Николаевск в торговый центр Тихого океана и Китайского моря. Будущее покажет, сумеют ли новые владельцы этого необработанного алмаза превратить его в бриллиант.

Далее следуют политические размышления дю Айи, которые оставляю переводить желающим..

Que la c[ch244]te de la Mantchourie devienne russe jusqu'[ch224] la pr[ch232]s qu'[ch238]le de Cor[ch233]e, qu'il en soit de m[ch234]me de l'[ch238]le Saghalien tout enti[ch232]re, que la Manche de Tartarie, en un mot, soit russe de fait et de droit, comme d[ch233]j[ch224] elle est sib[ch233]rienne de nature et de situation, c'est ce que l'on doit incessamment s'attendre [ch224] voir passer [ch224] l'[ch233]tat de fait accompli. Et si, comme tout permet de l'esp[ch233]rer, ce changement de ma[ch238]tre est pour ces contr[ch233]es le signal d'une [ch232]re nouvelle, chacun ne peut qu'y applaudir ; moins que tout autre, je le r[ch233]p[ch232]te, nous aurions le droit de le bl[ch226]mer, nous qui, apr[ch232]s avoir les premiers p[ch233]n[ch233]tr[ch233] dans ces mers, avons attendu trois quarts de si[ch232]cle pour y repara[ch238]tre. Toutefois ce serait [ch224] tort que l'on voudrait y voir d[ch232]s maintenant ce qui ne peut-[ch234]tre que le r[ch233]sultat d'un avenir encore [ch233]loign[ch233]. Ce pays n'[ch233]tait rien hier, il est quelque chose aujourd'hui; malheureusement il est [ch224] craindre que ce qui lui manquait hier ne lui manque encore de longues ann[ch233]es : je veux parler de l'[ch233]l[ch233]ment qui fait la v[ch233]ritable richesse d'un sol, la population, car il en est de la colonisation comme de la guerre, o[ch249] la victoire est toujours du c[ch244]t[ch233] des gros bataillons.
Cette population qui fait d[ch233]faut sur toute la vaste ligne de c[ch244]tes convoit[ch233]e par la Russie, nous la trouvons dans les [ch238]les qui ach[ch232]vent d'enclore cette mer, dans ce Japon inconnu, o[ch249] pullulent, selon les uns cinquante, selon d'autres cent millions d'habitants. C'est l[ch224] le terrain commun sur lequel devaient se rencontrer les puissances europ[ch233]ennes; la Russie avec l'ascendant de son redoutable voisinage, l'Angleterre et les Etats-Unis accompagn[ch233]s de leurs puissantes marines. Elles s'y rencontraient pr[ch233]cis[ch233]ment [ch224] la date des [ch233]v[ch233]nements que nous avons expos[ch233]s. C'[ch233]tait pour conclure son trait[ch233] avec le Japon que l'amiral anglais abandonnait au commodore Elliott la conduite des op[ch233]rations militaires ; c'[ch233]tait aussi pendant ses n[ch233]gociations avec la cour de Y[ch233]do que l'amiral Poutiatine voyait sa fr[ch233]gate se perdre dans le tremblement de terre de Simoda. Enfin le schooner qui emmenait [ch224] la baie de Castries une partie des naufrag[ch233]s de la Diana [ch233]tait le premier navire am[ch233]ricain venu pour commercer au Japon, en vertu du trait[ch233] sign[ch233] peu de mois auparavant par le commodore Perry.
L'exp[ch233]dition command[ch233]e par ce dernier officier a [ch233]t[ch233] la premi[ch232]re des trois, et c'est de beaucoup celle qui a eu le plus de retentissement. Seconde puissance commerciale du globe, les [ch201]tats-Unis devaient n[ch233]cessairement voir d'un [ch339]il d'envie les progr[ch232]s de l'Angleterre dans les mers m[ch233]ridionales de la Chine, sur ce march[ch233] qui occupe annuellement une flotte de 300,000 tonneaux, et lui donne [ch224] transporter pour pr[ch232]s de 400 millions de marchandises. L'Am[ch233]ricain croit, non sans raison, que l'avenir lui r[ch233]serve une part importante, la plus riche peut-[ch234]tre, dans l'immense d[ch233]veloppement qui semble assur[ch233] au commerce du Pacifique. D[ch233]j[ch224] ses t[ch234]tes de colonne ont d[ch233]bouch[ch233] sur cet oc[ch233]an; l'Or[ch233]gon se peuple de ses far-westers et de ses [ch233]migrants; la Californie a pris rang parmi les pays producteurs, et San-Francisco se plait [ch224] r[ch234]ver des destin[ch233]es rivales de celles de NewYork et de Liverpool. Ce port est en effet plus rapproch[ch233] de la Chine et du Japon que ne l'est la Grande-Bretagne de ses possessions indiennes, et il [ch233]tait naturel que, dans sa fi[ch232]vre incessante d'agrandissement. l'Am[ch233]ricain f[ch251]t attir[ch233] vers ces deux empires couverts d'une innombrable population. En Chine, l'Angleterre avait pris les devants, mais le Japon restait intact ce fut l[ch224] sans doute ce qui d[ch233]termina le gouvernement de Washington [ch224] y exp[ch233]dier le commodore Perry, dont l'ambassade, conduite avec autant de mod[ch233]ration que d'habilet[ch233], a donn[ch233] tous les r[ch233]sultats qu'on en pouvait raisonnablement attendre, et n'a pas peu contribu[ch233] [ch224] rectifier les id[ch233]es de l'Europe sur ces pays mal connus.
On s'[ch233]tonnera sans doute de voir en cette circonstance la vigilante diplomatie de la Grande-Bretagne oublier ses traditions d'initiative pour ne venir qu'en seconde ligne : il est de fait que le commerce britannique n'a jamats manifest[ch233] d'empressement bien marqu[ch233] [ch224] se cr[ch233]er des relations au Japon. C'est pourtant [ch224] l'intervention d'un Anglais, William Adams, qu'est d[ch251] l'[ch233]tablissement du plus ancien comptoir europ[ch233]en qui subsiste aujourd'hui dans ces [ch238]les, celui des Hollandais, et l'histoire de cet homme, conserv[ch233]e dans tous ses d[ch233]tails, offre un type curieux de l'existence d'un aventurier maritime au XVIe si[ch232]cle. Parti de Hollande en qualit[ch233] de pilote sur un b[ch226]timent de la compagnie des Indes, on le voit arriver au Japon apr[ch232]s deux ann[ch233]es d'une dangereuse navigation dans laquelle s'[ch233]taient successivement perdus les quatre navires qui l'accompagnaient; il entre alors au service de l'empereur japonais, ne tarde pas [ch224] devenir l'un de ses confidents les plus intimes et [ch224] se voir gratifi[ch233] de ce qu'il appelle na[ch239]vement « quelque chose comme une seiguenrie en Angleterre.» Pendant dix ans, sa faveur ne fait qu'augmenter, si bien que lorsqu'un jour arrivent deux vaisseaux hollandais charg[ch233]s de demander pour leur pavillon l'autorisation d'un commerce suivi, le matelot, devenu excellence, se trouva naturellement d[ch233]sign[ch233] pour les fonctions de n[ch233]gociateur. Toutefois, au sein de ses dignit[ch233]s, William Adams n'[ch233]tait pas heureux; le souvenir de la femme et des enfants qu'il avait laiss[ch233]s dans sa petite ville natale du comt[ch233] de Kent le poursuivait sans cesse, et, l'empereur japonais refusant de consentir [ch224] son d[ch233]part, Adams chargea les Hollandais de lettres pour sa famille. Par quelles circonstances, ces lettres, au lieu d'arriver [ch224] leur destination, furent-elles re[ch231]ues par les marchands de l'association qui a pr[ch233]c[ch233]d[ch233] [ch224] Londres la c[ch233]l[ch232]bre compagnie actuelle des Indes orientales? On l'ignore ; mais le r[ch233]sultat fut l'envoi imm[ch233]diat au Japon de deux navires appartenant [ch224] cette corporation, afin d'employer l'influence d'Adams aupr[ch232]s du prince qui l'avait adopt[ch233]. Le pauvre exil[ch233] obtint tout ce qu'on attendait de lui, et mourut, sans avoir revu les siens, sur la terre lointaine o[ch249] il avait abord[ch233] vingt ans auparavant. Les Anglais, du reste, ne donn[ch232]rent aucune suite [ch224] cette tentative de relations, et l'on peut dire que depuis lors, sauf quelques cas isol[ch233]s, ils n'ont pas reparu au Japon. N'oublions pas cependant que, s'ils tardaient ainsi [ch224] prendre position dans ce pays, en revanche ils-avaient soin de s'assurer, avec la pr[ch233]voyance qui leur est habituelle, les points les plus importants de la mer voisine, o[ch249] leurs couleurs flottent dans le nord [ch224] Hong-Kong, dans le sud [ch224] Singapour, et, sur la c[ch244]te de Born[ch233]o, [ch224] Labuan.
Chercher incessamment sur tous les points du globe de nouveaux d[ch233]bouch[ch233]s [ch224] son commerce est une des conditions d'existence de toute nation maritime et marchande. Que des consommateurs qui se comptent par millions essaient de se soustraire [ch224] sa d[ch233]pendance, c'est l[ch224] pour un peuple, r[ch233]unissant ce double caract[ch232]re, une [ch233]normit[ch233] [ch224] peine susceptible de discussion, et volontiers, Am[ch233]ricains et Anglais se laisseraient-ils aller [ch224] envisager ainsi la question de la Chine et celle du Japon. Retireront-ils de leurs trait[ch233]s avec cette derni[ch232]re puissance les avantages qu'ils en ont probablement esp[ch233]r[ch233]s? Il est permis d'en douter. En Chine, faute de voir l'int[ch233]rieur du pays s'ouvrir [ch224] l'[ch233]coulement de leurs produits, les Anglais ont [ch233]t[ch233] r[ch233]duits [ch224] chercher leurs principaux b[ch233]n[ch233]fices dans un trafic r[ch233]prouv[ch233] par l'opinion, et finalement se sont vus contraints d'en appeler de nouveau aux arguments du canon. Au Japon, une situation analogue, une force d'inertie encore plus difficile [ch224] vaincre, am[ch232]neront, on peut le pr[ch233]voir, les m[ch234]mes complications. Et il est [ch224] craindre que de longues ann[ch233]es ne se succ[ch232]dent encore avant que ces relations ne donnent naissance au riche commer[ch231]a que l'on avait r[ch234]v[ch233]; et la cause en est dans la nature m[ch234]me du pays. Inf[ch233]rieur peut-[ch234]tre [ch224] la Chine en civilisation mat[ch233]rielle comme en culture intellectuelle, le Japon lui est beaucoup sup[ch233]rieur sous le rapport de son organisation comme soci[ch233]t[ch233]. Dans cet archipel, si longtemps et si soigneusement isol[ch233] de tout contact ext[ch233]rieur, s'est d[ch233]velopp[ch233] [ch224] loisir un tout puissant syst[ch232]me de f[ch233]odalit[ch233] qu'il serait injuste de vouloir comparer au r[ch233]gime barbare de notre moyen [ch226]ge europ[ch233]en. L[ch224], au sein d'une des populations les plus condens[ch233]es qui existent, se trouve, dans toute sa pl[ch233]nitude de vitalit[ch233]. cette forme de gouvernement qu'un historien a qualifi[ch233]e d'id[ch233]ale dans le sens absolu du mot. [ch233]pith[ch232]te qui peut para[ch238]tre singuli[ch232]re au premier abord, mais que justifie la grandiose conception d'un monument social s'[ch233]levant par assises graduelles depuis les rangs les plus bas jusqu'au chef supr[ch234]me, cl[ch233] de vo[ch251]te de l'[ch233]difice. Je ne cherche nullement ici [ch224] soutenir une th[ch232]se de philosophie gouvernementale, non plus qu'[ch224] pr[ch233]coniser la f[ch233]odalit[ch233] japonaise avec l'universel espionnage sur lequel elle s'appuie, avec son code sanguinaire (1) et son [ch233]trange principe de dualit[ch233] d'emplois.
(1)Les lois Japonaises, auxquelles Montesquieu reprochait une cruaut[ch233] dont Kaempfer lui avait fait conna[ch238]tre l'[ch233]tendue, n'ont de nos jours rien perdu de ce caract[ch232]re. La mort y est inscrite presque [ch224] chaque page, et les agents du gouvernement imp[ch233]rial continuent, pour la moindre faute, [ch224] s'[ch244]ter la vie de leurs propres mains. En 1808, une fr[ch233]gate anglaise p[ch233]n[ch233]tra sans autorisation dans le port de Nangasaki, et y s[ch233]journa vingt-quatre heures ; le jour m[ch234]me de son d[ch233]part, pour expier cette violation des lois du pays, treize des principaux fondions naires de ta province recouraient volontairement au mode habituel de suicide, et s'ouvraient le ventre avec leurs sabres.
Je veux seulement rappeler combien on est pou fond[ch233] [ch224] supposer qu'un pays aussi fortement organis[ch233], habitu[ch233] depuis des si[ch232]cles [ch224] se suffire [ch224] lui-m[ch234]me, se cr[ch233]e du jour au lendemain des besoins pour nos importations et des produits pour nos exportations; je veux faire comprendre combien il est peu probable qu'un trait[ch233] soit le sesame magique'devant lequel s'ouvrira cette soci[ch233]t[ch233] myst[ch233]rieuse. L'influence des missions, arme si souvent employ[ch233]e dans ses parages lointains, serait ici en outre impuissante [ch224] nous frayer les voies, car l'in[ch233]vitable apanage des civilisations anciennes, l'indiff[ch233]rence religieuse, semble avoir atteint le Japonais. – Combien comptez-vous de religions dans le pays? demandait l'empereur aux pr[ch234]tres bouddhistes qui se plaignaient [ch224] lui de l'envahissement des missionnaires chr[ch233]tiens. – Trente-cinq, r[ch233]pondirent ils. – Quel inconv[ch233]nient voyez-vous donc [ch224] une trente-sixi[ch232]me? – Telle fut la d[ch233]cision peu orthodoxe du philosophe couronn[ch233].
Malgr[ch233] la force tr[ch232]s-r[ch233]elle que le Japon est en mesure d'opposer [ch224] l'envahissement de toute influence [ch233]trang[ch232]re, l'Europe n'en est pas moins dans son v[ch233]ritable r[ch244]le en cherchant [ch224] franchir ce cordon sanitaire, si radicalement en d[ch233]saccord avec les id[ch233]es du si[ch232]cle. Qu'il soit peu raisonnable, en pr[ch233]sence des regrettables [ch233]v[ch233]nements survenus au Japon depuis la signature des trait[ch233]s, d'attendre prochainement un r[ch233]sultat complet, c'est ce que reconna[ch238]tra tout bon esprit; mais qu'il en faille d[ch233]sesp[ch233]rer, c'est ce qu'il serait encore plus absurde d'admettre. Ce pays est une citadelle assez forte pour braver toutes les chances d'un assaut imm[ch233]diat ; il ne s'ensuit pas qu'il soit [ch224] l'[ch233]preuve d'un si[ch233]ge en r[ch232]gle, et nul doute que celui qui prendra la r[ch233]solution de l'approcher patiemment, au moyen des circonvallations successives de parall[ch232]les habilement trac[ch233]es, ne r[ch233]ussisse [ch224] p[ch233]n[ch233]trer au c[ch339]ur de la place. C'est ainsi qu'avait compris la question l'intelligent officier auquel le cabinet de Washington avait confi[ch233] ses int[ch233]r[ch234]ts dans ces mers. Tout en n[ch233]gociant un trait[ch233] dont probablement la port[ch233]e actuelle ne lui faisait pas illusion,-le commodore Perry [ch233]tudiait sans cesse les positions avanc[ch233]es o[ch249] pourraient d[ch232]s maintenant s'[ch233]tablir des colonies am[ch233]ricaines, en se r[ch233]servant, dit sa correspondance, de discuter ult[ch233]rieurement le droit de souverainet[ch233]. A ce point de vue, deux archipels secondaires m[ch233]ritent de fixer l'attention, celui des [ch238]les Bonin et celui des Lou-Tchou, visit[ch233] sous la Restauration par le navigateur Basil Hall. On raconte qu'admis , au retour de son voyage, pr[ch232]s de l'illustre captif de Sainte-H[ch233]l[ch232]ne, le capitaine anglais lui repr[ch233]sentait ce dernier groupe comme jouissant d'une paix [ch233]ternelle : – « Pas de guerre ! c'est impossible! » lui fut-il r[ch233]pondu, et les rapports de l'exp[ch233]dition am[ch233]ricaine ont effectivement confirm[ch233] l'appr[ch233]ciation du conqu[ch233]rant. Toutefois il est permis de croire que ce n'est pas l[ch224] ce qui arr[ch234]terait les entreprises de l'Union, et peut-[ch234]tre le jour n'est-il pas [ch233]loign[ch233] o[ch249] l'on verra ses navires lui cr[ch233]er dans une de ces [ch238]les une des positions avanc[ch233]es dont nous parlions.
Malgr[ch233] le peu d'importance de notre commerce dans l'extr[ch234]me Orient, la France ne pouvait rester en dehors des relations nouvelles qui tendent [ch224] s'[ch233]tablir entre l'Europe et le Japon. Le gouvernement japonais ne s'y [ch233]tait pas tromp[ch233], et, de son propre mouvement, il avait offert officieusement au commandant de la Constantine, lors de son s[ch233]jour [ch224] Nangasaki, de traiter avec lui sur les bases du trait[ch233] anglais. M. de Montravel n'ayant aucun caract[ch232]re officiel comme n[ch233]gociateur, les avances des diplomates japonais ne purent aboutir. Ce n'est qu'en 1858, apr[ch232]s les nouveaux trait[ch233]s sign[ch233]s par M. Towsend Marris, pour les [ch201]tats-Unis, par M. le comte Poutiatine pour la Russie, et par lord Elgin pour la Grande-Bretagne, que nous voyons la France nouer des relations avec l'empire japonais. Notre trait[ch233], qui est du [ch224] M. le baron Gros, contient les m[ch234]mes clauses que le trait[ch233] anglais, sign[ch233] un mois auparavant.
Ce serait nous [ch233]loigner de notre sujet que de faire l'histoire des [ch233]v[ch233]nements survenus au Japon depuis la signature de ces trait[ch233]s. Si sombre qu'ils aient rendu l'avenir, il n'est pas douteux cependant qu'avec le temps, avec de la prudence, les relations des Europ[ch233]ens avec les Japonais ne s'am[ch233]liorent, quand bien m[ch234]me elles seraient destin[ch233]es [ch224] ne devenir jamais tr[ch232]s[ch233]troites. En tous cas, un fait est d[ch233]sormais acquis : la civilisation europ[ch233]enne a mis sur le Japon un pied qu'elle n'en retirera plus, et qui ach[ch232]vera d'[ch233]tablir son influence dans ces parages de l'extr[ch234]me Orient, o[ch249] tout se reconstitue [ch224] son contact r[ch233]novateur et bienfaisant.

FIN

TABLE

LES AM[ch201]RICAINS SUR L'ATLANTIQUE

Pages.

I. New-York pendant la guerre 1

II. New-York et la soci[ch233]t[ch233] am[ch233]ricaine 32

LES AM[ch201]RICAINS SUR LE PACIFIQUE

III. Premi[ch232]res ann[ch233]es d'une ville de l'Union 69

IV. San-Francisco et la soci[ch233]t[ch233] californienne 110

V. Les mines d'or et l'[ch233]migration 144

VI. Les Acadiens et la Nouvelle-Ecosse 179

UNE CAMPAGNE DANS L'OC[ch201]AN PACIFIQUE

I. L'exp[ch233]dition de P[ch233]tropavlosk 213

II. Les escadres alli[ch233]es dans les mers du Japon et de la Tartarie. 256