Галина МОРОЗОВА, "Будем дить!", Соболево, 2003 г.
РЫБАЦКОЕ СЕЛО
Есть такой кусочек суши,
С морем он давненько дружит.
И тельняшки поутру
Там полощет на ветру.
А когда идет на север
За навагой малый сейнер,
Он приветствует гудком
Дом родимый за бортом.
Устьевое, Устьевое,
Ты уютное такое,
Потому, что здесь живут
Люди, любящие труд.
Устьевое, Устьевое,
Ты село ведь не простое,
Потому, что здесь живет
Замечательный народ.
Не растут здесь фрукты с юга,
Заметает часто вьюга.
И тюльпаны не цветут
Потому, что ветер тут.
Но однажды вдоль деревни
Люди высадят деревья,
Чтобы дети никогда
Не бежали в города.
НЕСПОКОЙНЫЙ
И опять его не поняли — бурное общее собрание, которому он пытался донести свои новации, решительно их отвергло. В чем была ошибка, где просчитался? Почему то, что он предлагает, не находит поддержки? Прошлый раз сделал даже расчеты во что выльется объединение двух предприятий: у одного флот, у другого — база, а вместе могли бы зарабатывать немало, ведь рыба, проданная из воды, смехотворно дешева. Не поддержали. Теперь не можется и им, и соседям. Нынче его предложения о взятии кредита под малый процент, чтобы погасить задолженность по социальным квотам строительством газопровода, не раздражая все ветви власти, у которых колхоз не на хорошем счету, и вовсе расценили как борьбу за власть. Почему? Может, море мстит за измену?
Неизвестно почему башкирскому мальчишке Басиру, родившемуся вдали от моря, захотелось стать рыбаком. Но мореходку покорил с легкостью и с хорошим дипломом. А, очутившись в колхозе имени Горького и попав под начало знаменитого и опытного капитана Владимира Ивановича Джеламанова, быстренько обрел навыки и умения рыбака уловистого, везучего. Приехал в отпуск — земляки загордились. Глянул, а соседка Рашида уже выросла, техникум закончила. Эта "рыбка" в сети не сразу попалась — пришлось сватов засылать. Четверть века назад вместе и приехали в Устьевое: он в колхоз, она в школу. Хоть и боялись неведомого, но приняли их хорошо. На новом месте опять опытный капитан Ю. Ф. Толстихин взял его под свое крыло старпомом, а через два года отправил в капитаны. И приметили — говорит мало, ловит много. И как-то ловко у него получается, не сказать бы, что любимчик Фортуны, но сметка да разум вперед толкают. И замелькал он в президиумах: то в колхозных, то в районных — на слетах передовиков, на партийных конференциях с почетом и наградой — орденом Трудовой славы. И до того осмелел, что заявил как-то с высокой трибуны — надо ограничить пресс на Охотское море, подорвем запасы — не восстановим. Камбала уже мельчает. Ему и дали укорот — ты что, радетель-благодетель, умнее всех? На наш век рыбы хватит, а дальше пусть другие разбираются! Прищучили. Но он-то видел, поднимая куток за кутком, что благодать рыбная, что у кумы масленица, не все продолжится: великий пост грянет. И не ошибся — семнадцати лет хватило — исчезла 12-мильная береговая зона, замаячил у
берегов крупнотоннажный флот, а начало нынешней путины и вовсе бьет безрыбьем. Это к слову.
А у него опять идея. Рядом с колхозом АО "Атолл-Запад" строится. Цеха есть, холодильники с иголочки, а флота раз-два и обчелся. Он на собрании предложил — давайте с соседями объединимся, нашу рыбу им сдавать будем, горючее сэкономим. Это же выгоднее, чем ее в море сдавать, да еще чужакам.
— А-а, против своих идешь?! Не станем объединяться, сами переработку наладим, сами цех построим... Десять лет прошло — ни цеха, ни переработки— рыба опять задешево уходит. Но неспокойный капитан достал всех. И его, после очередных выборов, "отшвартовали" к причалу — избрали заместителем председателя: зароется в бумаги, завертят дела — забудет про свои идеи. Хитрый ход удался вдвойне — теперь его предложения и несогласия воспринимаются как покушение на единоначальную власть. По законам психологии, если тебе говорят одно и то же, то рано или поздно сам начинаешь думать, что это так. И не только думать. Исполняя обязанности председателя чаще, чем заместителя, Басир Валеевич Лук-манов обрел навыки, опыт, связи, увидел оптимальный путь развития хозяйства, где не будет места задолженностям, обновится изрядно постаревший флот, да и люди не будут обижены, без обхода правил и законов. Но донести выстраданное и в этот раз не смог. Рифы экономической несостоятельности впереди: рулевой попытался сменить галс, но команде прежний оказался милее. Глас народа...
С ПИСТОЛЕТОМ И ШПРИЦОМ
Нынче он может себе позволить роскошь не спешить к телефону ночью. Есть участковый, и старшего оперуполномоченного отдела по борьбе с экономическими преступлениями часто не дергают. А раньше ночной телефонный звонок, как правило, будил обоих. После скоренькой перепалки — тебя, нет тебя — идет к аппарату самый отзывчивый. Но чаще нужен другой, а ночи как не бывало — вдруг помочь надо? И из дому, порой, уходили оба, поручив соседям детей. Дело в том, что Олег и Валентина — единственные в своем роде, а конкретно в селе Устьевом, работник милиции и фельдшер. А эти профессии живут всегда начеку, да и во взаимовыручке.
Героически-орденоносного в судьбе Олега Николаевича — увы. И шрамы не украшают. Когда в молодости по неопытному шарахнули прицельно из-за угла жаканом — мало бы не показалось. Пронесло! А вот от несправедливости не отчурнулся. Не вышел лицом, на взгляд одного из начальников районного отдела, и отбыл два года в добровольно-принудительной ссылке вдали от семьи. Нет, до камеры дело не дошло, но общежития и работы в большом отделении г. Елизово попробовал. Спасибо бы сказал тому начальнику: опыт-навык приобрел, семья от разлуки еще дружнее стала. Да и справедливость, хвала ей, почти восторжествовала: домой вернулся, должность не потерял. Только очередное звание заблудилось где-то в служебных кабинетах. Да шут бы с ним — лишь бы не было войны.
А вот она коснулась молодых украинки и молдаванина даже здесь, у черта на куличках, у бога в рукаве. Родители и родичи были в трех шагах от приднестровской зоны. Обошлось — и живы кровные, и даже не ранены. Но конфликт был. Домашнего масштаба. Ведь если один одобряет политику, а другая не очень — разборки неизбежны. Но перемирие вослед да и на родине заладилось.
Свела этих двух судьба как по заказу: ей надежности хотелось, ему — доброты. Вот и познакомились: он в госпитале шишки заживлял, она его лечила. Точь в точь как у классика: "Она его за муки полюбила, а он ее за состраданье к ним". И могу себе представить, как на предложение о замужестве кокетливо тоненько сказала: "Подумаю". И правильно — чего сразу в омут головой — не пожар на дворе. Думала недолго.
Приехали сюда по вызову, остались по совести. Двадцать лет уже минуло, а все бывает, как вчера: и ночные вызовы, и новые люди, и самостоятельности через край. Медик на селе — он и пластырь, и пастырь. Благо нынче дорога в райцентр есть, транспортом не обижены. Уже и врачебной амбулаторией стал медпункт, но врачи то есть, то нет, а с фельдшера весь спрос. И Валентина Григорьевна марку держит: и в помощи не откажет, и в совете. Может потому в селе заболеваемость по верху не ползает?
С заболеваемостью, вроде, понятно — профилактика была, больничными листами фельдшер не жалкует (считает — лучше три дня человек отлежит, чем потом месяцами лечится), но почему и преступность низка? Наверное, в соответствии с пословицей, душу вложишь — все сможешь. Участковые меняются как перчатки, а
Олег Николаевич, знающий село и людей как свои пять пальцев, остается. К нему и идут: люди за защитой, коллеги — за советом. Буквально "на днях" пост участкового инспектора занял самый юный "Анискин" — Михаил Кошелев, свежеиспеченный лейтенант. Добрая замена — считает (теперь уже майор) Келару, — где родился, там и пригодился.
Дети, как это теперь водится, по стопам родителей не пошли — медицина и милиция службы нынче не презентабельные. Сын Юрий предпочел хлеб рыбацкий, дочь Алена (пока студентка) — адвокатский. С династиями у нас везде бедновато.
Кто-то упрекнет — больно розовые получились у меня супруги Келару. Так ведь авторитета и уважения односельчан у них никто не отнял. А копаться на радость злым языкам в чужих грехах — не мое кредо. Главное, для каждого из нас, вглядеться в того, кто живет рядом и порадоваться, что мир еще не без добрых людей.
