http://www.vladregion.info/articles/kompozitor-taneev-rodstvennik-kapitan-komandora-chirikova

Композитор Танеев — родственник капитан-командора Чирикова
Автор: Николай Фролов
Недавно в Государственном архиве Владимирской области удалось сделать поистине сенсационную находку. Впервые удалось документально доказать родство известного российского полярного исследователя и путешественника первой половины XVIII столетия Алексея Ильича Чирикова и уроженца города Владимира выдающегося композитора Сергея Ивановича Танеева. Оказалось, что родная сестра моряка Мария Ильинична Чирикова вышла замуж за подполковника Невского пехотного полка Петра Ивановича Танеева. Их потомком в пятом поколении и стал ученик Чайковского, директор и профессор Московской консерватории Сергей Танеев. Любопытно, что дед композитора, гвардейский офицер Илья Михайлович Танеев был назван в честь своего деда — коменданта города Киева полковника и стольника Ильи Родионовича Чирикова — отца легендарного мореплавателя капитан-командора Алексея Чирикова.

…Шел 1741 год. В бескрайней водной пустыни Тихого океана курсом на северо-восток упорно шло небольшое парусное судно. Тихой ночью с. 15 на 16 июля впередсмотрящий из «вороньего гнезда» увидел долгожданную землю. Пакетбот российского военного флота «Святой Павел» под командой капитана 3-го ранга Алексея Чирикова первым в цивилизованном мире добрался до северо-западного побережья Северо-Американского континента. Так была открыта Русская Америка. Причем корабль Чирикова вышел к американскому берегу даже не на Аляске, а гораздо южнее — на уровне нынешней канадской провинции Британская Колумбия. До сих пор открытые русскими той июльской ночью 267 лет назад земли являются самой южной территорией штата Аляска США. Позже в том же плавании Чириков описал и часть побережья в заливе Аляска — также впервые в мире.

Капитан Чириков, которому выпала честь стать вторым Колумбом, по праву входит в число легендарных мореплавателей XVIII столетия. Его имя неразрывно связано с другим выдающимся исследователем — капитан-командором Витусом Берингом. Датчанин на русской службе, Беринг командовал пакетботом «Святой Петр» и руководил Камчатской экспедицией. Капитан Чириков являлся фактическим заместителем Беринга и командовал вторым кораблем той же экспедиции «Святой Павел». Памятью об этих пакетботах — предтечей будущего российского Тихоокеанского флота до сих пор является город Петропавловск-Камчатский. И если фамилия Беринга увековечена в названии Берингова моря и в наименовании острова, то капитану Чирикову установлен памятник в том же Петропаловске — как основателю восточного форпоста России. Впрочем, это не единственное напоминание об отважном моряке. На современной географической карте значатся 4 (!) мыса Чирикова. Два из них на российской территории — в Анадырском заливе и на побережье Охотского моря — в 20 километрах от Магадана. А два других — на территории США — в архипелаге Александра у западного побережья Северной Америки и на острове Атту. Есть еще остров Чирикова в Аляскинском заливе (тоже территория США) и подводная гора в Тихом океане, именуемая банкой Чирикова.

Другом Чирикова был полярный исследователь вице-адмирал Дмитрий Лаптев — тот самый, в честь которого вместе с его братом Харитоном названо море Лаптевых. О роли Чирикова высоко отзывался великий Михаил Ломоносов. По мнению академика в американской экспедиции через Камчатку Чириков «был главным и прошел дальше, что надобно для чести нашей». Кстати, адресовал Ломоносов эти слова великому Вольтеру. О плавании руководителя Камчатской экспедиции с почтением писал английский путешественник капитан Джеймс Кук (тот самый, которого съели аборигены): «наблюдения его так точны и положение берегов означено столь правильно, что с теми математическими пособиями, какие он имел, нельзя было сделать ничего лучше. Широты и долготы его определены так верно, что подобно сему удивляться…»

Известный французский писатель Жюль Верн считал, что Берингов пролив между Азией и Северной Америкой назван в честь Беринга незаслуженно, так как по праву должен именоваться проливом Чирикова. «В то время, как имя Беринга пользуется всеобщей известностью, капитан Чириков почти забыт, и его имя мало кому известно», — сетовал классик фантастического и приключенческого жанров, сам очень любивший морские путешествия.
Вероятно, в силу вечного преклонения перед Западом фигура Беринга, действительно несколько заслонила капитана Чирикова, но, так или иначе, он навсегда останется в российской и мировой истории географических открытий.

Алексей Чириков родился в 1703 году. Его отец, Илья Родионович, в молодости служил при московском дворе, имел придворное звание стольника (что-то наподобие позднейшего камергера), а потом занимал различные должности в провинции. Один из его последних постов — киевский военный комендант. В качестве анекдота можно добавить, что в сегодняшнем «самостийном» Киеве русского дворянина Алексея Чирикова, разумеется, записали в украинцы. Как говорится, Украина — родина белых медведей…

Впервые Чириков заставил говорить о себе весь Петербург в 1721 году, когда после окончания Морской Академии на выпускных экзаменах продемонстрировал столь глубокие знания и отличные практические навыки, что лично присутствовавший при этом император Петр I пришел в восторг и повелел произвести гардемарина сразу в унтер-лейтенанты, минуя тогдашний первый офицерский чин мичмана. А через три года после этого по решению Адмиралтейств-коллегии Чириков уже сам был назначен преподавателем той же Морской Академии. Однако подобная, хотя и очень важная служба, не привлекала молодого офицера. Он стремился в дальние плавания.
С. 1725 года началась дальневосточная эпопея Чирикова. 20 лет он провел в Сибири, на Камчатке, на Аляске и в иных неведомых тогда морях и землях на краю света, не имевших даже названия. Вначале на судне «Святой Гавриил», потом на «Святом Павле» капитан Чириков совершил столько открытий, что их хватило бы на несколько человек, чтобы каждый смог обессмертить свое имя. Много раз корабли Чирикова оказывались в тяжелых ситуациях, но каждый раз мастерство и отвага капитана спасали команду от гибели.

В отличие от многих других путешественников, Чириков отличался удивительной скромностью. Сам он ни разу не присвоил свою фамилию ни одному из десятков новооткрытых островов, гор, мысов и прочих географических объектов. Например, один из двух Командорских островов называется островом Беринга — его действительно открыл Витус Беринг. Зато второй остров архипелага, который открыл Чириков, до сих пор почему-то именуется островом Медный…

Когда сестра Чирикова познакомилась с офицером Танеевым точно неизвестно. Петр Иванович Танеев служил в Невском пехотном полку, который был образован Петром Великим в качестве полка морской пехоты для службы на боевых кораблях Балтийского флота для десантных и абордажных партий. Вероятно, офицер военного флота Алексей Чириков и «морпех» Петр Танеев подружились на службе. А уже потом, как это часто бывает, Чириков познакомил приятеля со своей младшей сестрой Марией…

В конце своей жизни, проведя два десятка лет в плаваниях и экспедициях, которые существенно подорвали его здоровье, Алексей Чириков получил признание своих заслуг. Его лично приняла императрица Елизавета Петрова, которая к тому же очень любила награждать офицеров, служивших при ее отце Петре I. Чириков получил высокое звание капитан-командора флота, такое же, которое прежде имел Витус Беринг. Последней должностью капитан-командора Чирикова стал пост начальника Московской адмиралтейской конторы. В это время он не раз гостил в имении своей сестры Марии Танеевой в селе Цыкуль тогдашнего Владимирского уезда (позже это село перешло в Меленковский уезд, а ныне — в составе Гусь-Хрустального района и его название почему-то пишется через «и» — Цикуль). У местных старожилов сохранились воспоминания, что их господа очень давно катались на лодках по прежде полноводной, а ныне ставшей подобием ручья речке с мерянским названием Ючар. Возможно, именно здесь плавал последний «корабль» капитана Чирикова.

Заслуженный моряк скончался в декабре 1748 года в Москве всего лишь на 46-м году жизни. Подполковник Петр Танеев пережил шурина на полтора десятка лет. А сестра капитан-командора Мария Ильинична Танеева в 1770 году приняла иночество в Московском Алексеевском монастыре, где и окончила свои дни. В 1810-х годах, названный в честь своего предка Ильи Чирикова внук Марии Чириковой Илья Танеев (дед композитора) вместе с братьями выстроил в Цыкуле каменную Преображенскую церковь. Этот храм сохранился до сих пор, как зримое напоминание о связи двух знаменитых фамилий, пути которых пересеклись на древней владимирской земле.

На иллюстрациях:

1. Алексей Чириков. Портрет из фондов Музея Тихоокеанского флота во Владивостоке
2. А.Чириков. Портрет XVIII века из собрания Государственной библиотеки Аляски США
3. Капитан Чириков. Современный портрет
4. Герб рода Чириковых
5. Витус Беринг
6. «Святой Петр» и «Святой Павел» во время Камчатской экспедиции
7. Модель пакетбота «Святой Павел»
8. Бюст Алексея Чирикова в Петропавловске-Камчатском
9. Преображенский храм села Цыкуль, выстроенный Ильей Танеевым с братьями
10. Речка Ючар — последний фарватер капитан-командора Чирикова
11. Мыс Чирикова в Охотском море
12. Маяк на мысе Чирикова
13. Вид с мыса Чирикова
14. Юбилейная 25-рублевая платиновая монета в честь 250-летия открытия Русской Америки с изображением «Святого Павла» и фамилией капитана А.Чирикова
15. Московский Алексеевский монастырь, где окончила свои дни Мария Танеева, урожденная Чирикова
16. Бригадир Илья Михайлович Танеев — внучатый племянник капитан-командора Чирикова и дед композитора Сергея Танеева, строитель храма в селе Цыкуль.

Елагины - русский дворянский род, разделившийся на несколько ветвей. Родоначальник его, Винцентий, выехал, по легендарным сказаниям, из Рима в Литву (1340), а оттуда в Москву. Несомненно, что род этот существовал в начале XVI в. в Новгородской области. Русин Гаврилович Елагин был наместником в Копорье и Гдове (1579 - 1586). Двое Елагиных убиты при осаде Смоленска в 1634 г. Многие Елагины в XVII веке были воеводами, стольниками и стряпчими. Перфилий Иванович Елагин (умер в 1745 г.) был советником Вотчинной коллегии. О сыне его Иване см. выше. Василий Иванович Елагин был генералом от кавалерии при императоре Павле . Род Елагиных внесен в II, III и VI части родословных книг Владимирской, Казанской, Калужской, Костромской, Курской, Московской, Нижегородской, Псковской, Рязанской, Санкт-Петербургской, Тульской и Тамбовской губерний. В. Л.

Елагина Авдотья Петровна
Елагина Авдотья Петровна - одна из самых замечательных русских женщин (1789 - 1877), дочь тульского помещика Юшкова . Получила прекрасное воспитание в семье своей бабушки Буниной. С немецким языком и литературой она познакомилась при посредстве Жуковского , ее дяди. 16-ти лет она вышла замуж за Василия Ивановича Киреевского , довершившего ее образование. В 1812 г. Киреевский добровольно принял в свое заведование госпиталь в Орле, привел его в образцовый порядок, но при этом заразился и умер, оставив двух сыновей, Ивана и Петра , получивших впоследствии большую известность, и дочь Марью. В 1817 г. Елагина вступила во второй брак с Алексеем Андреевичем Елагиным. В 1821 г. Елагины переехали на житье в Москву. С этого времени Елагина принимает живое, непосредственное участие в жизни литературных и ученых московских кружков, сначала в блестящем кружке, который еще в царствование Александра I образовался вокруг Николая Полевого и к которому принадлежали Пушкин , князь Вяземский , Кюхельбекер , князь Одоевский , Шевырев , Погодин , Максимович , Кошелев. С 1826 г. кружок Полевого сменился другим, не менее блестящим и талантливым, сгруппировавшимся около Дм. Ив. Веневитинова . Кроме Пушкина и князя Вяземского, в нем участвовали С.И. Мальцев, С.А. Соболевский , поэт Баратынский , Д.Н. Свербеев и другие. В 1831 г. в салоне Елагиной возникла мысль об издании журнала "Европеец", во главе которого стал И.В. Киреевский. К этому же времени относится знакомство Елагиной с А.И. Тургеневым и появление в кружке П.Я. Чаадаева и А.С. Хомякова . В 1835 г. к нему примкнули некоторые из молодых профессоров Московского университета, только что возвратившиеся из-за границы. В 1838 г. с Елагиной познакомился Гоголь ; в сороковых годах салон ее стали посещать Герцен , Ю.Ф. Самарин , С. Т. и К.С. Аксаковы , Н.П. Огарев , Н.М. Сатин , Дм. Валуев , позднее Кавелин . Приезжавшие в Москву знаменитости, русские и иностранцы, спешили явиться в салон Елагиной. Здесь преобладало только что зародившееся славянофильство, которому сама Елагина сочувствовала не в отрицании петровской реформы, а в нелюбви к Петру за его жестокость, воспоминания о которой живо сохранились в семейных преданиях Лопухиных , состоявших с Елагиной в отдаленном родстве или свойстве. С середины 1840-х годов счастье стало изменять Елагиной: умерло несколько ее сыновей и дочерей (от Елагина), в 1846 г. умер муж. Кружок друзей редел. В 1856 г. один за другим умерли братья Киреевские. Последние годы жизни Авдотья Петровна прожила в Дерпте, в семействе единственного оставшегося в живых сына своего, Василия Елагина. Елагина не была писательницей, но в движении и развитии русской литературы и русской мысли участвовала более, чем многие писатели по профессии. Литературные, художественные, религиозно-нравственные интересы преобладали в ней над всеми прочими; политические и общественные вопросы отражались в ее уме и сердце своей гуманитарной и эстетической стороной. Она была замечательно терпима ко всяким взглядам, лишь бы они были искренни и выражены не в грубых формах. Живость, веселость, добродушие, удивительная память - все это придавало ее беседе особенную прелесть. Елагина спешила на помощь всякому, кто только в ней нуждался, часто даже вовсе незнакомому. Она много переводила с иностранных языков, но печатала мало. Биографию Елагиной написали К.Д. Кавелин, в "Северном Вестнике" (1877, № 68 и 69) и П.И. Бартенев , в "Русском Архиве" (1877, № . Письма Елагиной к А.Н. Попову (1842 - 1855) напечатаны в "Русском Архиве" (1886, I).

Елагины дворяне
(существующий род)
Герб, помещенный нами, Высочайше утвержден 1 января 1798 года. Он представляет: в щите, имеющем голубое поле, каменную стену красного цвета, из-за которой выходит до половины золотой лев. Щит увенчан обыкновенным дворянским шлемом с дворянскою золотою короною. В нашлемнике представлена основная эмблема герба — золотой возникающий лев между двумя рогами, тоже золотыми. Намет на щите лазуревый с подложкою золотом. Щитодержцы — два льва.

Герб этот был — по сказаниям членов фамилии — в ней исстари; самая же фамилия — по преданию, имеющему вполне легендарный характер, хотя и занесенному в «Гербовник» — будто бы обязана своим происхождением одному из крестоносцев, явившемуся — по анналам Сигисберта — в Пруссию из Италии; но скорее из Вестфалии — по случаю упоминания в сказании реки Рейна, откуда большинство было меченосцев, прибывших для кровавого обращения Литвы в веру Христову не путем убеждения в святость ее истин, а мечом, решителем в то темное время всяких споров. Этот легендарный прародитель фамилии Елагиных-Винцентий с Елагони — кажется простым лицом, вымышленным по созвучию фамилии, как и его мнимые сотоварищи по оружию: Вейнерус из Гонимберга, Адольф из Тиммеля и Тидрих с Эльмера. Все эти имена кажутся нам плодом фантазии книжного составителя генеалогии рода, существовавшего уже в XVI веке в польских владениях или в Литве, может быть, иностранного происхождения, но настолько темного, что в нем члены фамилии имели только смутные догадки. В руках мастера, составителя родословной, несколько случайных, сохранившихся в памяти имен, стали фигурировать, как действительные преемственные родоначальники, и он смело поставил начало рода в половине XIV века, не рассчитав, что меченосная братия не могла иметь наследников, пребывая в безбрачии по обету. Не говоря уже о том, что восьми поколений на триста лет или пяти поколений на 240 лет слишком мало — как оказывается по родословному древу Елагина от Викентия, будто бы пришедшего в Пруссию в 1340 году и оставившего сына Якова, у которого в свою очередь являются два сына: Александр и Воин, внук которого, Гаврило Кузьмич, уже воевода Грозного в последние годы жизни этого государя (1579—82 г.). Нам кажется основательнее начало рода Елагиных считать не с XIV, а с XV века (и то со второй половины), да принимая происхождение не из польской Пруссии, а из Литвы или лифляндских погостов за Двиною. От того-то и оказывается фамилия Елагиных распространенною в Псковской области, откуда переходит в Вятскую пятину и оттуда уже, вследствие служебного испомещения, в прочие места Московского царства, в волости и уезды: Калужские, Тульские, Московские, Нижегородские. Мы находим дворян Елагиных больше всего в губерниях Псковской, С.-Петербургской и Калужской с Тульскою да по Московской и Нижегородской губерниям. Разветвление фамилии довольно обширное. Еще легендарные сказания приписывают Елагиным поселение в Водской пятине, припутывая бесцельно рассказ о Полемоне, как известно, внесенный в легендарную историю о происхождении боярина Андрея Ивановича Кобылы из Пруссии. Нам кажется вероятнее переход Елагиных не с Наровы, а с Великой или Шелони к Гдову и далее на север и восток к Неве и Луге. Инфлянты играют между тем известную роль в сказочном повествовании о первом времени фамилии, и сочинение генеалогии, несомненно носящей труд польского герольда, не оставляет сомнения в источнике и месте сложения легенды, чему не противоречит и характер герба — лев из-за каменной стены с поднятою кверху шерстью хвоста (хоботом) — несомненно внесен за какое-нибудь отбитие приступа или за охрану укрепления, по системе польских герольдов. К кому именно относится этот славный подвиг — мы не беремся решить, но полагаем, что предок Елагиных в России был взят в плен не раньше Иоанна III, но не получил надела от этого государя в Вятской пятине, хотя в древнейшей переписной книге ее — 1500 года — фамилия помещиков Елагиных уже встречается. А это уже прямо указывает, что в Пскове положение их
раньше, потому что в родословной псковской ветви встречали мы представителей этой фамилии за четыре поколения до смерти Грозного, т. е. находим служивых людей в конце еще XV века.

Поэтому, принимая псковские пригородные волости за места первого поселения Елагиных на Руси, псковской ветви и дадим предпочтение, с нее начиная повествование о фамилии. Конечно, служб мнимого крестоносца и действительного родоначальника фамилии Елагиных Викентия мы не можем указать за неполнотою сведений о жителях XIV века и более его известных. Тоже придется оговориться о детях, внуках и правнуках его: Иване, Козьме и Юрии. Из последних Иван был сын Александра Яковлевича.

А Козьма (Константин) и Юрий — дети Воина Яковлевича. От обоих братьев Воиновичей и пошли ветви в развитии дальнейшем фамилии.

У Козьмы (Константина) дети были: Игнатий, Иван и Гавриил; у Юрия — Яков, отец Григория и (кажется) Даниила. От среднего сына Кузьмы Воиновича — Ивана Кузьмича пошла псковская ветвь в лице сыновей Ивана, внуков Салтана и Ивана Ивановичей, правнуков Кирилла да Парфентия Салтановичей и праправнука Степана Парфентьевича (лица, по родословию приходившегося уже в IX колене от родоначальника), на котором будто бы и прекратилась самая ветвь. Что касается до самой старшей ветви, тоже псковской — от Игнатия Кузьмича, то родословие представляет от него по порядку непрерывных шесть поколений, а именно: двух сыновей (Бориса и Данилу Игнатьевичей), сына Борисова Захара, двух сыновей Захаровых — Богдана и Григория, из которых у каждого в свою очередь было по три сына: Аггей, Иван и Федор Богдановичи да Герасим Второй и Русин Григорьевичи, на которых, впрочем, как и на Степане Парфентьевиче, род показан прекратившимся. Тогда как род Богданов еще продолжался: у Аггея Богдановича показаны сыновья Иван и Моисей; у Федора (младшего) Богдановича сын Мелентий, а у (среднего) Ивана Богдановича сын Конон и внук Назар.

Конон, Степан, Семен Никитич, Иван Аггеевич, Семен, Василий и Илья (за себя и за Терентия) подписали родословную сказку, поданную Ильею Елагиным в разряд в конце XVII века. Самым замечательным лицом из первой ветви Елагиных был Степан Парфентьевич. Он в 1644 году был приставом у датского королевича при проезде от рубежа Водской пятины до Новгорода; пять раз был воеводою: на Вычегде, в Сомерском остроге, в Гдове, Невеле, Пусторжеве и строил город Олонец при царе Алексее Михайловиче. Ездил на сход под Псковом с боярином князем Иваном Никитичем Хованским. К псковской ветви не принадлежал уже род Богдана. Сын его Аггей был складчиком по Водской системе и писался по московскому списку; а Мелентий Федорович, племянник его, был стряпчим Петра I (1686 года).

Потомство младшего сына Кузьмы Воиновича — Гаврилы Кузьмича — составляли три сына: Русин, Леонтий и Михаил Гавриловичи. Русин был воеводою Ивана IV в Падце (1579 г.) и Коловери (1582 г.), в товарищах был в Ладоге с князем Семеном Лобановым-Ростовским (1582 г.) и во Гдове наместником при царе Федоре (1589 г.). У среднего брата этого лица (Леонтия) был тоже сын, храбрый воевода Осталец Леонтьевич в Ржеве-Пустой. У него было два сына Ивана (большой и меньшой), из которых от старшего известно потомство в числе следующих поколений, а именно: сын Матвей, внуки Прокофий и Трофим, правнук Терентий Прокофьевич, ладожский воевода, да сын его Богдан Терентьевич. У Богдана был сын Василий, отец Михаила, дед Петра, прадед Герасима и Ивана. Праправнук же Василия Богдановича (по родословию в XVII колене) был Филипп Герасимович.

Младшая ветвь известного нам родословия Елагиных, хотя крайне сбивчивого, главнейшим образом еще делится на два колена, начиная от младших из пяти сыновей его (из них второй — Петр был бездетен совсем; старший Андрей имел только от одного сына двух внучат, а именно: Григория и Никиту Яковлевичей).

Род Григория — наиболее многочисленный — продолжался при бездетстве второго сына Данилы только от старшего — Степана. Этот Степан Григорьевич был отцом четырех сыновей: Ивана Теплого, Бориса, Афанасия и Федора.

У Ивана Теплого сын Филипп, внук Фома и правнук Тимофей (дальше мы покуда не знаем; так же как и детей Бориса Степановича). У Афанасия Степановича был сын Михаил, убитый в смутное время, но оставивший потомство в лице сыновей Ивана и Павла, из которых у старшего было три сына: Киприан, Лев и Родион; но потомства всех их мы не нашли покуда. От Павла же Михайловича родились сыновья: Степан, Афанасий и Иван. У второго из них был сын Василий, а у третьего два сына: Василий и Трифон (Ларион). У Василия Афанасьевича в свою очередь было четыре сына: Федор, Иван, Василий и Григорий (бездетный). У Ивана был сын Иван и внук Николай; у Василия же — сыновья: Иван, Петр и Лев. Что касается потомства Федора Степановича (лица VIII колена), то потомство его по родословию представляется в следующих семи поколениях: сын Замятия Федорович и внук Афанасий Замятич по книге городов Пскова и Ржевы-Пустой 1620 года показан стрелецким сотником во Пскове с окладом в 750 десятин земли и 15 рублей деньгами.

У Афанасия был сын Семен, в 1641 году показанный из городовых дворян на службе в Москве с окладом в 19 рублей. Сын этого лица Петр Семенович показан в 1685 году по г. Ржеве-Пустой с окладом в 450 четьи и деньгами 13 рублей. У него был сын Степан и внук Петр Степанович, воевода в Кромах.

Младший брат Петра Семеновича Елагина — Иван Семенович служил с 1671 года в «гусарах по выбору», получая 650 четьи и 31 рубль деньгами. У него было три сына: Зиновий, Порфирий (Перфилей), родившийся в 1674 году, и Иван. У Ивана Ивановича, младшего сына Ивана Семеновича, был сын Никифор и внучата Александр и Василий.

У Порфирия или Перфилия Ивановича один только сын Иван Перфильевич, статс-секретарь и обер-гофмейстер Екатерины II, писатель и историк, масон. Как видно, отец его женился, воротясь в поместья свои, уже отслужив службу государю, потому что при рождении Ивана Перфильевича (1725 г.) отцу уже было 51 год. Вероятно, старый служака скоро и умер, потому что в 13 лет Иван Перфильевич был принят в шляхетский кадетский корпус, как сирота (1738 года). Учился он хорошо и через 5 лет выпущен прапорщиком. В 1750-х годах за приверженность к великому князю Петру Федоровичу и его супруге удален в ссылку в Казань, но со вступлением Петра III на престол вызван был и произведен в бригадиры, а Екатериною II — в действительные статские советники, назначен членом кабинета и дворцовой канцелярии, находясь в качестве статс-секретаря у принятия прошений. Постоянно пользуясь благосклонностью государыни, И. П. Елагин сделался сенатором (1767 года), гофмейстером (1775 года) и обер-гофмейстером (1788 года). В последней должности оставался он до 1793 года, а умер за полтора месяца до Екатерины II (22 сентября 1796 года). По времени он был замечательным стилистом и пуристом в языке.

Мы распространились об этом лице, самом знаменитом в XVIII веке изо всей фамилии, о которой остается лишь рассказать самую младшую ветвь, принимая ее за потомство Якова же (если признать сыном его Данилу и внуком Федора Даниловича), отца Иосифа Федоровича и деда Мартина Осиповича — шуйского подьячего при царе Михаиле (1727 года). У него было три сына: Григорий, Василий и Алексей. У Алексея дети: Артемий и Тимофей, подпрапорщик (1716 г.); сын его Федор Тимофеевич был секунд-майором в 1752 году. У Артемия известны нам тоже три сына: Максим, Павел и Иван.

Сведения наши — мы знаем — очень неполны, но все же представляют стройный ряд колен общего древа родословного сравнительно со статьею: «Елагины» в «Родословной книге» князя Долгорукова. До настоящего времени довести нам было не по чем; так как родословие, служившее нам источником, выдано в 1789 году статскому советнику Льву Васильевичу Елагину. Просим дворян Елагиных живых снабдить нас указаниями о себе и ближайших разветвлениях фамилии вместо претензий на оговоренную и нами самими недостаточ-ность сведений. Мы сделали, что могли, помещая герб.

Подробнее http://www.russianfamily.ru/e/elagin.html

Елагин Иван Перфильевич - писатель и государственный деятель (1725 - 1794). В 1743 г. выпущен из сухопутного кадетского корпуса. К пятидесятым годам должны быть отнесены стихотворения Елагина, весьма скабрезного характера, ходившие по рукам в многочисленных списках. Напечатана его сатира "На петиметра и кокеток" ("Библиотечные Записки", 1859, № 15). Когда в 1758 г. был арестован канцлер граф Бестужев-Рюмин , заподозренный в заговоре в пользу великой княжны Екатерины Алексеевны , Елагин как сторонник будущей императрицы и доверенное лицо Понятовского (впоследствии короля польского) был сослан в Казанскую губернию. С воцарением Екатерины Елагин немедленно был возвращен из ссылки и, несмотря на недоброжелательство к нему Орловых, щедро награжден за преданность. Позднее он был сенатором и обер-гофмейстером. Императрица говорила о нем, "что он хорош без пристрастия". Он был приближенным наследника престола и, вместе с Сумароковым , его постоянным гостем. Наиболее яркой стороной его деятельности является управление театрами (1755 - 1779). В это время учрежден русский публичный театр (1774), основано, по плану помощника его Бибикова, театральное училище (1779), командирован за границу набирать французскую труппу актер Дмитревский , заложен Большой театр; хозяйственная часть театра приведена в блестящее состояние, несмотря на необыкновенную роскошь постановки. Отставку Елагина до сих пор объясняли анекдотическими подробностями, почерпнутыми Бантыш-Каменским из голословного свидетельства князя Голицына ; вновь открытые сведения дают ей другое освещение (см. статью барона Дризена "И.П. Елагин", "Русская Старина", 1893, октябрь). Елагин играл значительную роль в русском масонстве, к которому он принадлежал с юных лет; под конец его жизни это изменило к худшему отношение к нему Екатерины, когда-то шутя подписавшейся: "Канцлер господина Елагина". В петербургской провинциальной ложе английской системы, открытой в 1770 г., Елагин первый получил звание великого мастера. В 1777 г. Елагин принимал участие во введении среди русского масонства шведской масонской системы "строгого наблюдения". Увлекаясь одно время тайными науками, он был горячим адептом Калиостро. После него осталась любопытная (неоконченная) записка о масонстве, преимущественно русском (напечатана в 1864 г.). Как и Храповицкий , Елагин, по-видимому, был сотрудником Екатерины по некоторым ее литературным произведениям, слагал иногда стихи для ее комедий и прочее. Есть указание, что Елагин когда-то перевел все комедии Детуша; ему же приписывается неизданный перевод французской комедии "Jean de France", игранной в 1765 г., и многое другое (Статья Лонгинова в "Русской Старине", 1870, т. II). Елагин считается одним из родоначальников первобытного славянофильства; он писал иногда почти по-славянски. Фонвизин , с 1763 по 1769 г. служивший при нем секретарем, сначала подражал Елагину употребляя много славянских слов и "каданзированную прозу". Яснее всего "славянское" направление Елагина сказалось в начатом на склоне лет (1790) "Опыте повествования о России", доведенном до 1389 г. Научные приемы "Опыта" (вышла 1 часть, Москва, 1803) крайне наивны и не выдерживают самой снисходительной критики. О некоторых чертах его характера говорят Бантыш-Каменский ("Словарь достопримечательных русских людей", 1847), Жихарев ("Отечественные Записки", 1856, № 9), Пекарский ("Материалы, для истории литературы и журнальной деятельности Екатерины II"), С. Порошин ("Записки"). - Ср. Лонгинов "Новиков и мартинисты"; его же статья в "XVIII в." Бартенева , т. II; Венгеров "Русская поэзия" и "Источн. слов. русских писателей".

Гораздо меньше известно о камчатских династиях Чириковых и Елагиных.

Первое упоминание этой фамилии среди камчадалов мы находим в 1754 году в Кихчинском острожке.

Позже, возможно в связи с переселением западнокамчатских камчадалов в центральную часть полуострова для содержания "каюрной гоньбы", эта фамилия появляется в Ганалах и в Пущино.

Андрей Елагин, житель селения Пущино в 1904-1905 гг. состоял в Облуковинской дружине, оборонявшей западную Камчатку.

В ЦГА ДВ, ф. 1007, оп.1, д. 27
за 1836 г. мы находим запись о Елагине -- жителе камчадальского селения Ганалы. Данные эти повторяются и в 1892 году:
Елагина (Чуркина) Иулитта Тимофеевна
Дочь камчадала Ганальского селения, 33 года, сочеталась первым браком с камчадалом Шеромского селения Иваном Артамоновичем Чуркиным 18 октября 1892 года.

О камчадалах Чириковых известно еще меньше: только то, что 1747 г. эта фамилия появляется в острожке Сопочная, а в 1754 г. -- в острожке Утхолок.