А. Смышляев, "Запорожье камчатское, славное..."

Северин Карлссон - одна из легенд Камчатки конца XIX - начала XX веков. На старом кладбище села Запорожья, прямо на краю отвесной террасы, возвышающейся над устьем реки Озерной и Охотским морем, находится его могила. Она относительно ухоженная, а металлическая табличка с надписью, сделанная из нержавейки, практически новая. На ней значится: "Северин Карлович Карлсон. 4.06. 1869 - X. 1932 г."
Северин Карлссон по национальности швед, был коммерсантом, скупщиком мехов и продавцом товаров на западном побережье Камчатки. Пользовался уважением у камчадалов, во всяком случае, так описывает шведский путешественник Стен Бергман в книге "По дикой Камчатке".
"Мы посетили корякскую юрту, которая располагалась почти на нашем пути. Это была одна из самых больших юрт из тех, в которых мы побывали, и в ней было много коряков. Я спросил хозяина, знаком ли он с Карлссоном. Он ответил, что Карлссон - его хороший приятель, и для себя всегда берет оленину у него. Когда, в свою очередь, что-нибудь нужно коряку, то он всегда покупает нужное у Карлссона, который никогда не обманывает, как это обычно делают другие коммерсанты. "Карлссон - человек чести", - добавил коряк. Он рассказал также, что Карлссон сейчас в поездке, но он говорил, что весной его посетят несколько земляков" .
Это было весной 1922 года. Шведская экспедиция уже третий год изучала Камчатку, политическая обстановка в которой было крайне неспокойной. К лету 1922 года экспедиция шла по западному побережью полуострова. Свен Бергман много слышал от камчадалов о знаменитом шведе "Карлссоне с западного побережья", и стремился его застать. В это время Карлссон жил в селе Воровском (тогда - Мономахово, сейчас - Соболево).
"Чем ближе мы оказывались к деревне Карлссона, тем большее расстояние проезжали за день… После полудня 28 марта наконец послышался собачий лай в деревне Карлссона - Мономахово. Через полчаса мы въехали в эту деревню. Мы спросили первого увиденного нами местного жителя, как найти дом Карлссона, и он показал нам красивый дом с верандой и флагштоком. Несколько оживленных детишек, которые увидели, куда мы направляемся, побежали нам навстречу с криком: "Вы едете к Карлссону? Это наш папа". Из дома вышли двое молодых мужчин. Один из них был сыном Карлссона , а другой его зятем . Нас давно ждали.
Оба сердечно поздоровались с нами и гостеприимно позвали в дом. Мы узнали, что Карлссона и Янссона нет дома, но они могут вернуться со дня на день. Несколько дней назад они поехали в деревню Явино, которая является одной из самых южных деревень на полуострове. В ней Карлссон жил раньше и у него там есть разные дела, о которых он должен позаботиться. Для нас было большим огорчением не встретить их, но нам следует дать отдохнуть собакам в течение двух дней, и мы надеялись, что оба шведа за это время вернутся. Тут же стали готовить кофе и бутерброды. Я прочитал письма от Карлссона, Янсона и наших Петропавловских товарищей. Письмо Карлссона было насколько коротким, настолько же гостеприимным. Вот его текст: "Дорогие земляки! Добро пожаловать в мою деревню! Если вам что-нибудь понадобится, то только скажите моему сыну. У вас не будет никаких затруднений с кормом для собак. С дружеским приветом Северин-Карлссон".
Карлссону была хорошо знакома эта больная проблема. Он знал, что самым трудным во время зимних поездок является приобретение корма для собак. Поэтому он хотел избавить нас от этой заботы.
Дом Карлссона не был похож на другие дома на Камчатке. Одна его комната была такой же, как в шведском деревенском домике. Посередине стоял круглый стол, накрытый скатертью с узором, представляющим собой цветы. Над столом висела домашняя керосиновая лампа с абажуром, которая была единственной виденной мной на Камчатке. На подоконниках цвели фуксии и пеларгонии, а у стены стоял книжный шкаф. Он, конечно, был единственным в своем роде на всем западном побережье Камчатки. В этом книжном шкафу мы нашли много шведских книг, среди которых были "Сказание о Фритьофе" и "Легенды о знаменщике Стоуле". "Сказание о Фритьофе" Карлссон знал наизусть… Кроме книг в шкафу был ряд шведских журналов, которые скорей всего попали к Карлссону из дома нашей экспедиции в Петропавловске.
Карлссон был три раза женат на камчадалках, и у него было много детей. Умерла и его последняя жена, и многие из детей. Но восемь его детей были живы, и пять из них дома. Из них трое были малолетними, а двое - сын и дочь - взрослыми. Эти двое выглядели настолько по-шведски, насколько можно себе представить; ничто не напоминало об азиатской крови.
В доме Карлссона мы оставались два дня. Но так как от него не было вестей, мы не могли больше ждать - тем более потому, что из-за теплой погоды реки начали взламывать свой ледяной покров, а нам предстояло пересекать многие реки.
На третий день мы попрощались с этим гостеприимным шведско-камчадальским домом и вышли в путь к морю, чтобы затем следовать вдоль него в течение многих дней. Вразброс по берегу располагались японские рыббазы. В некоторых из них жили сторожа, приглядывающие за ними в течение зимы. Через 20 верст мы подъехали к домику такого сторожа. Около домика была привязана собачья упряжка. Когда собаки залаяли, дверь открылась, и вышел высокого роста мужчина. Мы одновременно узнали друг друга и со взрывным энтузиазмом побежали навстречу. Это был Янсон. После того, как мы поздоровались, я сначала спросил: "А где Карлссон?"
"Карлссон остался в последней деревне, где у него есть кое-какие коммерческие дела с соболями, а я поехал вперед. Я слышал, что вы в Мономахово и попытался вас там застать. Теперь войдем и пока попьем чаю, а Карлссон, конечно, подъедет", - сказал этот выходец из шведской губернии Гнеста.
Итак, мы вошли в сторожку - бедному русскому, который сидел там всю зиму без какой-либо задачи, кроме как смотреть, что все похоже само на себя…Мы просидели несколько часов, разговаривая с Янсоном, но Карлссон не появлялся. Янсон настаивал на том, чтобы мы поехали обратно и провели следующий день все четверо вместе. Наконец мы согласились с его предложением…
Итак, мы повернули нарты и поехали обратно, но не к деревне, а к устью реки, к морю, где у Карлссона был небольшой домик и склад, так как он теперь был большим коммерсантом-меховщиком…
Через два часа мы доехали. Домик был хорошеньким и нам понравился. Рядом находился большой склад из гофрированной жести. Море было на расстоянии нескольких бросков камня. Весь этот вечер мы ждали, а на следующий день беспрерывно разглядывали даль тундры в подзорную трубу, но никакой Карлссон не появлялся. Только в сумерках на горизонте показалась точка. Она росла, и когда от нас до нее осталось несколько километров, Янсон в подзорную трубу рассмотрел, Что это собаки Карлссона. Через некоторое время Карлссон въехал во двор, и мы вышли к нему. Он выглядел совсем по-шведски, несмотря на штормовую куртку и лохматую корякскую шапку из оленьего меха. "Добро пожаловать к нам", - сказал он. Привязав собак, Карлссон вошел, сбросил верхнюю одежду, и мы, наконец, ближе познакомились с ним. Янсон уже приготовил кофе, и после того, как мы попили его, Карлссон взял ключи от своего склада и пошел, чтобы подобрать подходящие консервы, чтобы устроить пир на этой тундре. Никогда прежде тут не собирались четыре шведа. Янсон, который, между прочим, был поваром на судне, владел искусством приготовления пищи, и он взял на себя эту задачу.
Карлссон рассказал немного о своей судьбе. Он родился в городе Хальстадт, ушел в мир моряком и 34 года назад вышел на берег на западном побережье Камчатки в компании с Отто Куорикоски, доктором философии из Финляндии, который по политическим мотивам покинул родину. Они вдвоем вышли на берег у деревни Явино, которая расположена недалеко от южной оконечности Камчатки. Так как оба, особенно Карлссон, интересовались охотой, то они поселились среди камчадалов этой деревни и так же, как они, жили за счет охоты и рыбной ловли. Через пятнадцать лет Отто Куорикоски умер. Еще несколько лет Карлссон продолжать охотиться, но мало-помалу перешел на меховую коммерцию. За свою жизнь он отстрелял более тысячи медведей. Раньше медведи были несравненно более многочисленными, чем теперь… Он рассказал, что в прежние времена охотиться на медведей он обычно ходил вверх по реке Черной к Курильскому озеру. Там он каждый год отстреливал большое количество медведей…
Пока Карлссон рассказывал, Янсон устроил самый помпезный ужин, которого я не встречал многие годы. Ужин закончился виноградным конфитюром со сливками; все это было американским. Но на следующее утро мы должны были в любом случае уехать. Мы встали в 5 часов. На завтрак Янсон угостил нас тонкими оладьями и кофе. Прежде чем уехать от этих двух достойных людей, мы получили от них обещание, что Пасху они будут праздновать у нас в Петропавловске. Мы на прощанье помахали друг другу руками, и скоро наши нарты превратились для них в точку вдалеке".

Из воспоминаний Зинаиды Амвросиевны Сметаниной (1928 г.- недавно умерла), уроженки Соболева (ее мать из крутогоровских Колтакиных).

Вот что она рассказывает ("Воспоминания камчадалов и старожилов Камчатки", П-К, 2007, стр.233-235):

"Карлссон Александр был хороший человек, его тоже долго не брали на работу. Потом его взяли на работу в связь.

Начались гонения, старшие братья стали говорить, нас гоняют, как детей кулака, да и ты еще живешь с Карлссоном. Самый старший сын Северина был Константин.

Дом у Карлссонов был самый большой в Соболево.Потом, когда Соболевский район образовали, тогда его разделили пополам, в одной половине жил первый спекретарь райкома партии, а в другой председатель райисполкома.

У Александра Севериновича Карлссона было пятеро детей, он был женат на Евдокии, старшая Соня, 1919 года рождения, Таисия, наверно, 1922 года, Татьяна с 1924 года, Александр с 1925 года, Валентин с 1935 года.

Соня уезжала во Владивосток, потом она вернулась обратно в Соболево.
Все дети болели туберкулезом умерли.
У Таисии муж Филиппов, погиб на фронте во время Великой Отечественной войны, было двое детей -- Юрий и Рината.
Юру призвали в армию, и его судьбу проследитьл было трудно, говорили, что он жил в Новосибирске.
У нас с Александром Александровичем Карлссоном был гражданский брак, у нас дочь Нина, потом он женился на Поповой Вере, у них был сын. Когда Александр умер в 1950 году, Вера вышла замуж.
Дочь Таисии Ринатка, племянница Валентина училась в медицинском училище. Валентин ее взял к себе, изнасиловал и стал с ней жить, у них был ребенок. Поехали они в Новосибирск к родственникам, но во Владивостоке он ее бросил.
Оставил ей 200 рублей и все.
Она писала мне письма, я ей деньги высылала. Потом во Владивостоке она вышла замуж, и связь с ней мы потеряли.
Николая, старшего брата Александра, я помню плохо. Он был женат на Марии Глущенко, у них была дочь, сыновья Октябрь и Коминтерн, они жили в Новосибирске. Октября звали Отька, а Коминтерна -- Комка.
Я еще в детстве помню, что Николай буянил, пил водку.
Николай был агрессивный, часто дрался. Еще была дочь старшая Лариса Николаевна, у нее, по-моему, было двое детей, мальчики, она была замужем за Гребенщиковым. Николай Карлссон работал на катере.
Они жили где-то в Крутогорово, потом она их бросила.
Мария Севериновна в Соболево не жила, она вышла замуж за Панчу. У ее дочери Люды сын Петр Панчу.
Людмила Панчу мне рассказжывала, что Мария Севериновна жила в Японии. Она фотографии показывала.
Вера Карлссон, по-моему, Марии Глущенко дочь. У нее был сын, но как звать -- я не помню.
Валентин Северинович был, наверно, 1917 года рождения, он утонул, работал на катере.
У Валентина жена была Самборко Александра, она приезжая, она моя тетка родная. Савва Макарович Самборко был приезжий ("Самборко был женат на маминой сестре").
Деда Северина я помню плохо, у них был магазин в Соболево, мы в магазин бегали, он был высокий дядька".

Информация Владимира Ивановича Самборко (Соболево, ул. Заречная,2-Б. кв. 8, телефон +7-415-36-32-186, мобильный 8-902-46-45-204 Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.)

Карлсон Александр Северинович-родной брат Марии Карлсон, которая вышла замуж за Пекку Пантсу. 1 марта 1923 года у них родилась дочь Людмила, которая сегодня носит фамилию мужа Лукьяненко. Карлсон А.С. родился в 1900 году в Усть-Большерецке, проживал в Соболево, работал в колхозе. 11 марта 1938 арестован, 10 августа 1938 года осужден и приговорен к ВМН без предъявления обвинения.- Эти сведения предоставила Лидия Михайловна Трофимчик (Спешнева, по первому мужу Корчагина), член клуба «Камчадалы» с. Мильково. От Карлсона А.С. родились дети: дочь Нина у Зинаиды Сметаниной и сын Владлен у Александры Саввишны Спешневой (Самборко). Нина в настоящее время проживает в Петропавловске. Владлен Карлсон женился на Полине Вагиной из с. Привольное и принял ее фамилию. Дети Владлена - Сергей трагически погиб в Соболево, дочь Валентина живет в Соболево, вторая дочь Вера живет в Елизово под фамилией Кузовкина Вера Владленовна.
.

Международная газета «Восток России» №35./109 за сентябрь 1993 года
пишет:

Летом 1992 года по камчатским рекам Жупанова и Авача сплавлялись на катамаранах семеро туристов, двое из которых были финнами. Один из них имел небольшую просьбу от своего знакомого из Финляндии попытаться узнать, проживает ли на Камчатке Людмила Пантсу 1923 года рождения. В этой группе был заводчанин Андрей Ханнолайнен, который совершенно случайно познакомился в Петропавловске с сотрудником фирмы «Пасифик Нетворк» Денисом Семеновым, который узнал телефон и елизовский адрес некой Людмилы Лукьяненко, родившейся 1 марта 1923 года…
Великая Октябрьская революция застала финна Пекку Пантсу в России. Выехать на родину у него не получилось, и он решил поехать в Америку через восточные порты и добрался до Владивостока. К несчастью у него закончились деньги и он устроился работать кочегаром на судно. В 1922 году их пароход отдал якорь в камчатском поселке Соболево, где Пекка встретил и полюбил Марию Карлсон. Отец девушки швед Сивирин (Северин?) Карлсон работал в Соболево коммерсантом, выменивая мануфактуру, ружья, порох, соль на меха. У него, кроме Марии, было еще семеро детей. Мать Марии была русской из местных. Пекка остался жить с Марией в Соболево и 1 марта 1923 года у них родилась дочь Людмила. Отцу семейства тогда было 22 года.
Пекка работал в Соболево охотником. Ловил пушного зверя, стрелял медведей. Впоследствии в своей книге о Камчатке Пекка напишет, что добыл здесь 130 косолапых. Камчадалы любили и уважали молодого финна великанского роста, величая его Петром Ивановичем Панчу. Семья Пантсу хотела эмигрировать на Родину Пекки и даже приехали в Ленинград. Но поскольку свидетельство о браке они потеряли еще на Камчатке, Марию большевики отказались выпускать, заподозрив в ней шпионку. Семейство вернулось на Камчатку.
Петр Иванович продолжал охотиться и был одним из первых основателей деревни Русь в Соболевском районе Камчатки. Газета «Камчатская правда» от 25 февраля 1984 года опубликовала статью Сергея Вахрина «Камчатские фамилии», в которой упоминался Петр Панчу: « Слушали ходатайство жителей Мономаховской волости Марченко, П.И.Панчу по поводу других граждан этой волости, поселившихся на р.Удова, о разрешении наименовать образованный ими поселок «Русь». Постановили: подтвердить название поселка Русь.» Дочь Людмила хранит эту вырезку с упоминанием об ее отце.
Семейная жизнь Пекки и Марии вскоре дала трещину и Пекка, рассорившись с Марией, уехал. В 1930 году он сумел добраться до Финляндии. Там он второй раз женился, в 1939 году у них родился сын Эрки. Всю оставшуюся жизнь Пекка Пантсу вспоминал Камчатку, много рассказывал о ней сыну и двум внукам. Камчатка и дочь Людмила у него в душе. В 1980 году в Финляндии была издана небольшим тиражом (всего 10000 экз.) книга с уникальными фотографиями «Камчатка. Воспоминания молодого охотника», автор - Пекка Пантсу. К сожалению, книга на русский не переведена и поэтому недоступна для наших читателей.
Последние пять лет своей жизни Пекка Пантсу прожил у сына Эрки, который неоднократно хотел разыскать Людмилу. Но отец говорил, что не надо, так как у Людмилы могут возникнуть проблемы с органами безопасности. Пекка Пантсу умер в 1988 году в возрасте 87 лет. Весь мир тогда обогатился словами «перестройка», «гласность». Рухнул железный занавес СССР, открыли Камчатку. Эрки твердо решил разыскать Людмилу. И, как уже говорилось выше, финские туристы, побывавшие на Камчатке в 1992 году, привезли Эрки весть: «Твоя сестра живет в городе Елизово». Эта новость всколыхнула всю финскую округу, где проживала семья Пантсу. Ею заинтересовались журналисты, решившие поехать на Камчатку и снять об этом фильм. Но Эрки решил пока сам поехать. И вот они с женой Терхи в июле этого года приземлились в Елизовском аэропорту…

Людмила Лукьяненко (Пантсу) вспоминает… «Отец оставил нас в 1930 году. Мне было тогда 7 лет. Я хорошо запомнила этот момент. Он посадил меня на колени, гладил и говорил ласково: «Точенька, точенька..» А потом его не стало. Мама сказала, что папа нас бросил. Я запомнила хорошо его огромный рост и большие руки. Камчадалы любили и уважали его за добрый и порядочный характер. Говорят, что он попадал медведю в глаз. Из рассказов матери мне стало известно, что отец работал еще экспедитором. Японцы на Камчатке заготавливали рыбу, а с наступлением холодом уезжали. Отец нанимал рабочих, грузил рыбу на корабль и отвозил в Японию. На обратном пути заезжал во Владивосток отчитываться. Отец попытался узнать обо мне в 1937 году. Родной брат мамы Александр Карлсон получил от него письмо из Финляндии. Отец с мамой был в ссоре, а с ним (Александром-В.Самборко) дружил. Дядю Сашу тогда из-за этого письма вызвали в НКВД, и он сгинул где-то на золотых приисках Колымы. Видимо отец узнал, что творится у нас в стране и больше не пытался меня разыскивать.
У меня хранится вырезка статьи С.Вахрина из «Камчатской правды», где упоминается мой отец. Еще есть два пожелтевших письма от некоего Рыжука. Я не знаю его имени, но работал он в Соболево учителем.
Вот эти письма:
«Дорогая Людмила Петровна. Пересматривая свои архивы, я нашел среди фотографий снимок вашего родного отца и убитого мною вместе с ним медведя. Снимок вам высылаю, как дочери моего друга Камчатки, хотя все это кажется сном. Я 3 декабря отпраздновал 75 лет своей жизни, выехал 35 лет назад с Камчатки. Желаю Вам всего хорошего. Любите Камчатку – она Ваша родина. Декабрь 1959 года, Рыжук».
« Дорогая Милочка. Получил Ваше письмо. Оно напомнило мне о тех счастливых днях жизни, когда мы с Вашими родителями жили соседями среди болот и лесов, делил грусть и радость и были счастливы… С Вашим отцом мы дружили на Камчатке, ходили вместе на охоту. Он был хороший стрелок и попадал медведю в глаз. Он был очень честный и справедливый. Отец Ваш уехал на Родину в Финляндию в село Маткосельск Выборгской области. Я тогда еще бродил по России, не имел постоянного адреса и потерял с ним связь. Конечно, по-видимому, его войны и жизнь уничтожили. Ему тоже около 75 лет, как и мне и его скоро спишут, как и меня, со счета живых. Живу материально удовлетворительно, а морально плохо. Глубокая старость и упорный труд дают о себе знать. Проработал в школе 40 лет. Выпустил кадры за 10000 человек, а благодарность очень незначительная. Приезд ученика с Камчатки в мою обитель очень меня обрадовал и тоже напомнил о хороших, тихих временах жизни. Когда мы с Новограбленовым встретились возле моего дома, то, обнявшись, стояли в оцепенении десятки минут. Попробуйте, напишите финскому консулу в Москве, он может навести справки, хотя может его уже нет и Маткосельск мог отойти вместе с Выборгом к СССР. Вспоминаю, как Вы сидели на шее у Петра Ивановича. Будьте здоровы и счастливы. Рыжук. Декабрь 1959 года»
К финскому консулу я не обращалась. Как это можно было сделать, живя на Камчатке? В 1976 году на Камчатку приезжал Урхе Кекконен, и я хотела выбежать на дорогу, остановить машину и сказать про отца. Но побоялась, что меня посадят за это в тюрьму. Мне уже 70 лет, я инвалид второй группы. 40 лет проработала бухгалтером в Елизово. Своего первого сына я назвала Петром и оставила ему фамилию-Панчу. О существовании брата я ничего не знала. Брат хочет забрать меня к себе в Финляндию. Наверное поеду, посмотрю. Ни в одной зарубежной стране я никогда не была».

Из беседы с Эрки Пантсу
- Кем работал отец, когда уехал из СССР?
- Он был представителем мясоперерабатывающего завода и занимался покупками скота. Затем курировал мясную торговлю, после чего стал директором мясоперерабатывающего завода в городе Варкалсе. Там он проработал до пенсии.
- Как часто отец вспоминал свои годы, проведенные на Камчатке?
- Он жил этими воспоминаниями и даже написал книгу в 1980 году о своей Камчатской жизни. Она заняла первое место на периодически проводимом в Финляндии конкурсе на лучшее литературное произведение о путешествиях и приключениях. Отец получил премию-9 000 марок.
- Как отзывался Ваш отец о здешних людях?
- У него остались самые лучшие воспоминания о местных жителях. Он говорил, что на Камчатке никто никогда ни у кого ничего не воровал, не нужна была полиция, двери никто не закрывал. Ему было приятно жить среди добрых и отзывчивых камчадалов, которые, по словам отца, никогда не свкандалили. Отец был охотником и говорит, что убил здесь 130 медведей.
- А какое ружье у него было?
- На медведя «Ремингтон» и другие.
- Умел ли Ваш отец ездить на собачьих упряжках?
- Конечно. Ведь зимой это был основной вид транспорта. Однажды у него заболел зуб, а в Соболево не было врача, и он на собаках доехал до Петропавловска, где получил медпомощь.
- Кем Вы работаете?
- Учителем истории в школе, а жена Терхи стоматолог.
- Эрхи, Вы видели скромную однокомнатную квартиру Людмилы. Не шокировали ли Вас ее жизненные условия?
- Я в России уже бывал и знаю, как живут Русские, а вот Терхи была немного в шоке.
Живем мы в 70 км от Выборга и в 10 от Хельсинки, рядом с озером и Финским заливом. Наш двухуровневый дом находится на склоне. Общая площадь дома 500 кв. метров. Есть гараж для двух машин, прачечная, подсобные помещения, рабочие кабинеты, кухня с подсобками, зал для гостей, спальни, холл, где собирается вся семья. Сауна, бассейн, библиотека.
- Как Вы проводите свободное время?
- Я встаю в шесть и варю себе кофе, хотя в последнее время предпочитаю уже чай. Потом встает жена и готовит еду. В семь мы завтракаем. Терхи к 8 часам уезжает в клинику, а я к 9 иду в школу. Моя нагрузка 22 часа в неделю, в году это около 190 рабочих дней. На выходные дни мы, как правило, уезжаем на природу. У нас есть катер и свой остров на одном из живописных финских озер. На острове есть два домика, где мы живем. Люблю рыбачить, иногда ловлю лосося на море. Увлекаюсь охотой на лося. У меня есть много охотничьего оружия. Любим копаться в своем саду. Там у нас растет картофель, смородин, малина, яблони, вишни, сливы правда замерзли. Мы везем с Камчатки корешки жимолости, черемши и других растений. Попробуем их прижить на финской земле.
- Ваши дочери живут с вами?
- Да, но уже меньше. У них появись свои привязанности, кавалеры…
- Что можете еще рассказать об отце?
- В начале 50-х годов, когда я был еще маленьким, мы ездили с отцом по стране. Однажды один из его людей говорил: «Пекка, тут живут две женщины, которые говорят только по- русски, пойдем, ты с ними поговоришь». Когда мы вошли к ним в дом, то отец и эти две женщины, увидев друг руга, кинулись в объятия. Оказывается, это были две сестры. Во времена русско-японской войны 1905 года они попали в царскую армию. После войны остались во Владивостоке и работали в госпитале медсестрами. Примерно в 1926 году отец был во Владивостоке и серьезно заболел. Эти женщины выходили его в госпитале. Так что мир наш очень тесен.
Эрки Пантсу и его супруге понравилась природа Камчатки. Люди, по их мнению, живут почти в нищете, сам город производит унылое впечатление. Хотя они считают, что у россиян все еще впереди.
4 августа (1992 года) супруги Пантсу с Людмилой и переводчиком улетели в Хельсинки
.
Игорь Кравчук.

Первый ряд и далее слева направо Скалин Николай, Трапезников Коминтерн, Баулина Алла,Карлсон Александр, Сложеникин Владимир, Спешнев Александр Кириллович, Спешнев Василий Петрович, Марченко Наталья, Скалина Анна, Слаженикин Алексей, Карлсон Константин, Спешнев Ливерий, Крысенко Виктор,. Педагог Пронина Ольга Артемьевна. Снимок сделан в 1936 (1937) году. Из семейного архива Ореховой (Скалиной) Нины Николаевны.

Attached files

Дом, в котором жили Карлсоны. Снесен в 80-х годах прошлого века

Attached files

Володя, по моим детским воспоминаниям отец Веры Вагиной и ее брата - это потомок Северина Карлсона... Мне кажется, что мама говорила, что он не хотел носить фамилию Карлссон и взял фамилию жены... Интересно, это действительно так?