Облуковино

Облуковино острожек, село
бывшее село Соболевского района. Возникло до 1697 года. Названо по имени его жителя ительмена Аглукомы. Исключено из списка населенных пунктов (из учета данных) 14 февраля 1964 года.
Облуковинский (Оглукоминский), Облуковина Острожек Такаут «Строения в нем 1 юрта большая, 2 малые да 30 балаганов, ясашных иноземцов 48 человек, в том числе собольников 17 да лисишников 31 человек, тойон новокрещен Иван Атласов, иноземческим званием Купха» 1745 год -- крещены Атласов, Слободчиков, Борисов, Диаконов. ЦГА ДВ, Ф. 1011, оп. 1, д. 19 В 1748 г. крещен камчадал Красильников, в 1749 -- Уксусников, Крашенинников, Дехтярев, Соболев, Трапезников. ЦГА ДВ, Ф. 1011, оп. 1, д. 19 Крещены в 1745 г. Атласов, Слободчиков, Борисов, Диаконов, в 1748 г. -- Уксусников, Климовской, Соболев, Трапезников, Атласов, Слободчиков.
«Описание земли Камчатки», С.П. Крашенинников, М-Л, 1949 г., стр. 146

Родовые фамилии -- Климовские, Кузьмины, Петровы, Сновидовы, Соболевы
В период русско-японской войны для обороны Западной Камчатки была сформирована Облуковинская дружина из жителей местных поселков Западной и Центральной Камчатки. В ее состав входили:

Верхнекамчатцы: Зимин Николай, Зимин Михаил, Коршунов Алек., Машихин Федор.

Шаромы: Василий Панов, Иван Атласов. Пущино: Андрей Елагин.

Облуковино: Клим Петров, Галактион Соболев, Никандр Соболев, Иван Климовский, Петр Петров, Михаил Снафидов.

Крутогорово: Мартимьян Ворошилов, Василий Борисов, Федот Кальтакин, Евграф Попов.

Колпаково: Григорий Наседкин, Василий Слободчиков, Петр Волков, Константин Толстихин.

Воровское: Александр, Степан, Феофан, Николай Спешневы, Калист Трапезников.

Кихчик: Илья, Ларивон Кривогорницын, Семен Уксусников.

Ганалы: Егор Лукашевский, Игнатий Дурынин, Филипп Осьминин.

Малки: Волков, Николай Пермяков, Федор Волков, Александр Абакумов, Яков Абакумов. 

ЦГА ДВ, ф. 1044, оп. 1, д. 129
Перепись населения 1939 г.

Верхнее-Облуковино, село, домов -- 5, хозяйств -- 5, население 11 (?) человек.

Нижнее-Облуковино, село, домов -- 28, хозяйств -- 34, население -- 114человек.

1964 год
НАСЕЛЕННЫЕ ПУНКТЫ
исключенные из учетных данных
с 1957 г. по 1.Х.70 года по Камчатской области
с. Облуковино 14/II-64 Соболевский район
Вспоминает уроженка с. Верхнее Облуковино Валентина Алексеевна Петрова.
Родилась я в селе Верхнее Облуковино в 1935 году. Родители: мать-Прасковья Андреевна, отец-Алексей Иннокентьевич Петров. Девичью фамилию матери не помню, родом она из Анадыря.Примерно в 1942 году мама погибла. Нас детей в семье было 5 человек-Зоя, Мотя, Люда, Павел и я, самая младшая.Меня на воспитание взяла семья Епанчинцевых, но ненадолго. В Верхнем Облуковино была церковь. Ее разрушили году в 1935 или 36. Священник застрелился. Помню хорошо место, где стояла церковь и где закопана была церковная утварь. Мне кажется, я бы и сейчас нашла это место. Село было небольшим, но очень красивым, само место было красивое. Его окружали сопки. Ягоды было очень много. Село стояло на берегу реки Облуковина примерно в 60 км от моря. Клуба в селе не было. Жили все дружно, одной семьей. Когда ловили первую чавычу, то делили ее на всех. Чавыча к то время была крупная. Рыбы много не ловили, только на еду и для собак, хотя в реке ее было
очень много. Если нужна была свежая рыба на еду, можно было пойти на речку и поймать, сколько нужно. Кроме этого ее коптили и делали юколу. Рыбы в реке было так много, что шла она сплошной полосой, все протоки и ручьи были ею заполнены.
В огородых выращивали картофель, зелень. В лесу сеяли репу для себя и на корм скотине. Места, где сеяли репу, называли "репище". Много заготавливали черемши. Грибов в окрестностях было много, но их не собирали, так в них не разбирались.Население прибавлялось за счет сезонников, которые оставались жить, потом уезжали. Помню такую семью Долговых. Из местных в Облуковино жили Ромасько, Климовские,Уксусниковы, Косыгины, Гуражинские,Соболевы,Толстихины, Вагины, Серебренниковы.
С 1947 года жила в Соболево. Работала в типографии с М.Елисеевым, В.А.Марфиной, П.П.Кращенко, Марцинкевичем. Участвовала в Соболевской самодеятельности, вела концертные программы. С концертами ездили в Березовку, в Русь. В райкоме комсомола в то время работали М.Шершнев,
Кардополов,Л.Долженкова, З. Спешнева.
Очень хочется побывать на родине в Верхнем Облуковино.
справа Валентина Петропа, слева Фаина Новичкова

Attached files
Воспоминания Георгия Калистовича Трапезникова-жителя с.Соболево- о преобразованиях, произошедших на территории Соболевского района – в годы перед и сразу после установления советской власти. Георгий Калистович – активный участник строительства новой жизни на Камчатке: избирался председателем Соболевского сельского Совета, председателем правления кооперации «Интегралсоюз» в Соболево, председателем колхоза «Пионер Запада».

Воспоминания Георгия Калистовича Трапезникова-жителя с.Соболево- о преобразованиях, произошедших на территории Соболевского района – в годы перед и сразу после установления советской власти. Георгий Калистович – активный участник строительства новой жизни на Камчатке: избирался председателем Соболевского сельского Совета, председателем правления кооперации «Интегралсоюз» в Соболево, председателем колхоза «Пионер Запада».
НАЧАЛО
Я житель села Соболево. Родился в 1900 году в семье простых тружеников. Родители мои были неграмотны. Сам я получил начальное образование. Много позже в зрелые годы, прошел трехгодичный курс политшколы в Соболево. Мой отец круглый год занимался охотой и рыболовством.
Помню, он рассказывал, как под началом офицеров Сотникова и Кузьмина охранял западное побережье Камчатки от японцев. Прежде, до русско-японских событий 1906 года, охрана была слабая, и японцы свободно заходили в Унушку на шхунах и ловили рыбу. С тех пор, как побережье стала охранять дружина, японские рыбаки поутихли, реже стали заходить в наши реки. За то, что ведут рыбную ловлю, они давали дружине муку. Однажды японцы вероломно напали на охрану. Убили Сотникова, еще несколько человек, многих ранили. Некоторые утонули в Унушке. Несколько дней спустя пришел пароход «Адмирал Завойко» и отвез раненых в город на лечение. Среди них был и мой отец.
Насколько я помню, в 1910 году стали у нас строить телеграфную линию. Руководил работами Гутман. Следом за специалистами приехала в Соболево из Владивостока партия рабочих прорубать просеку для проведения телеграфной линии, связывающей с Петропавловском.
В 1913 году приехали на побережье два частных предпринимателя – рыбопромышленника. Они стали принимать от населения рыбу. За одну горбушу платили по деньгам того времени одну копейку. У предпринимателей жители покупали муку, чай, сахар, и даже строительные материалы – железо, тес. Прежде за всем этим ездили в город.
Рыбу ловили бригадами по 10 человек. Заработок выходил 200-250 рублей теми деньгами на человека. У рыбаков резиновых и прорезиненных сапог не было. Ловили в оленьих торбасах-броднях. Шили их наши жены. Торбаса в воде набухали, сырели. Подметки изнашивались, а шили подметки из коровьей шкуры.
Жили рыбаки в маленьких шалашах. Очень было неуютно. Через год рыбопромышленники обеспечили рыбакам бараки, кухню. Одновременно повысили цену на горбушу. Стали платить за одну штуку полторы копейки. Заработок заметно прибавился. Где-то в 1914 году в Соболево из Явино приехал охотник и мелкий торговец Северин Карлович Карлсон. Через год пришел американский торговый пароход с продуктами и мануфактурой. С тех пор местные жители могли купить чай, сахар, муку, оружие, капканы в лавке.
Когда на побережье установилась Советская власть, мы организовали в селе Соболево кооперацию. Инициатором в этом деле выступил Савва Макарович Самборко. Было это, как я помню, в 1923 году. Сельчане собрались на общее собрание, установили пай 25 рублей. Пять рублей был вступительный взнос. Избрали правление из пяти человек: Владимира Семеновича Спешнева, Диомида Васильевича Трапезникова, Петра Васильевича Спешнева, Савву Макаровича Самборко и меня. Председателем избрали В.С. Спешнева, меня заместителем. С.М. Самборко руководил торговым отделом.
Все старались работать хорошо. Купили под магазинчик небольшой домик. Кооперация скупала у населения пушнину, мясо, коров. Первые год-два все это обменивали на продукты и мануфактуру, которые привозили американские торговые пароходы. Когда в городе была создана кооперация «Интегралсоюз», к нам стали приходить наши, советские пароходы. Соболевская кооперация стала подчиняться «Интегралсоюзу». Проработав года три председателем правления кооперации, Владимир Семенович умер. Председателем в 1925 году избрали меня, почти пять лет проработал я в этой должности. Первое время крупные денежные суммы, бывшие в обороте нашей кооперации, проходили через мои руки. Честно признаться, было очень боязно иметь дело с такими деньгами. Грамоты не хватало. Мне помогал в расчетах секретарь партийной организации Александр Гаврилович Носырев.
– Не бойся, – ободрял он меня, – и не с такими делами справишься.
Вскоре появился счетовод и бухгалтер. Открыли отделение на Пымте и в Иче.
Позднее на побережье была создана рыболовецкая артель. Рыбоартель, как и кооперация, подчинялась «Интегралсоюзу». В ней состояли села Соболево, Русь, Воровское, Брюмка. У артели также было свое правление. В него вошло семь человек. Петр Иванович Панчу заведовал рыбным отделом, он был уполномоченным по отправке рыбной продукции – сдавал рыбу в городе, закупал продукты и мануфактуру.
Мастером по приготовлению икры был Алексей Васильевич Лупандин, секретарем–Александр Петрович Колов – грамотный мужик.Рядовыми членами правления работали С.М. Самборко, П.В. Спешнев, Н.В. Трапезников и я.
Артель имела морской невод, лебедку, один катер, одну моторную лодку, два больших грузовых кунгаса и маленькие кунгасы, поднимающие до 100 центнеров рыбы. Были построены для нормальной работы рыбаков три больших барака и три столовые. Во всем обходились своими силами: ловили рыбу, обрабатывали катер и кунгасы, делали икру, заготавливали рыбу сухого посола и в бочках. Артель сдавала до 25-30 тысяч центнеров рыбы.
В путину работали семьями. Позже вышестоящая организация ДИОС, что находится во Владивостоке, дала распоряжение кооперации открыть рыбный промысел. Рыболовецкая артель передала все свое имущество и технику кооперации. Один сезон кооперация занималась развозным торгом и рыбным промыслом. Затем кооперация получила указание передать промысловое имущество акционерному обществу.
Многое не сохранила моя память, но мне и сейчас не забывается, как крепко работали мои земляки, радовались переменам, учились коллективно трудиться. Советская власть изменила нашу жизнь. Мы стали хозяевами на камчатской земле.

( Использована публикация в газете Соболевского района «Рассвет»,1981г.,
24 февраля)

Воспоминания старейшего жителя с.Соболево Трапезникова Георгия Калистовича о событиях 1923 года, связанных с изгнанием банды Бочкарева с западного побережья Камчатки красноармейцами-чубаровцами.

НА ГРЕБНЕ ПРЕОБРАЗОВАНИЙ

Это было зимой, в январе, когда охотники съезжались сдавать пушнину. Год я точно не помню (1923 год – прим.ред.). Всех нас, соболевских охотников, мобилизовали, чтобы мы привезли на своих собачках (собачьих упряжках с нартами – прим.ред.) красноармейцев из отряда Чубарова до села Колпаково. Был такой закон, если требуется, без слов доставляли людей или грузы на собачках от своего села до соседнего.
Когда отряд прибыл к нам в Соболево, красноармейский командир вызвал нас и дал указание, как надо продвигаться. Каждая нарта должна была двигаться на расстоянии 300 метров одна от другой. Уложили мы на нарты оружие, пулеметы, покрыли все брезентом. Красноармейцев везли в кукулях.
Немного позже, уже по весне, я еще раз столкнулся с чубаровским отрядом.
Насколько помню, в 1922 году наше правительство заключило с американскими фирмами (например, Свенсон и Ко – прим.ред.) договор по снабжению Камчатки продовольственными товарами. Весной следующего года пришла на побережье американская шхуна с продовольственным запасом. На шхуне матросов не хватало, вот и взяли матросом меня, Александра Северьяновича Карлсона и Петра Ивановича Панчу. Шхуна выгружала продукты по факториям, назывались они тогда кооперативами – в Соболево, Воровском (нынешнем Кировском), Хайрюзово, Тигиле, Палане, Наяхане.
В Наяхане сидели бандиты с командиром Бочкаревым. Банда грабила население, брала все, что было хорошего. Банда перебралась по сухопутке в Тигиль (видимо, по долине реки Камчатки). Начали грабить торговые лавки с пушниной. Но в Тигиле действовали партизаны, они преследовали бочкаревских бандитов.
В ту пору из Петропавловска шел американский пароход. Бочкарев узнал про это и сумел попасть на пароход, там были его сообщники из города. Пароходом Бочкарев вместе с белобандитом Поляковым попал в Наяхан. Об этом нам рассказывали партизаны.
Когда в Тигиль прибыл Чубаров, тигильские партизаны соединились с его отрядом и пошли на Пенжино. Там они встретились с другим отрядом. – Григорьева, который проходил по восточному берегу Камчатки (Григорьев – командир красноармейского отряда). Дальше двинулись все вместе – отряды Чубарова, Григорьева и тигильских партизан.
Партизаны рассказывали нам, что в пути до Гижиги на дороге встречали отряды бочкаревцев по 20-30 человек. Бандиты грабили по селам и юртам оленеводов. Партизанам и красноармейцам было приказано при встречах с бандитами всех виновных расстреливать на месте, а кто не виновный – того не расстреливать. Когда отряд Чубарова подошел к Гижиге, белобандит князь Хайруллин со своими подчиненными пьянствовали. Красноармейцы подсчитали сколько всего бандитов, а Чубаров сам зашел в дом, подошел к князю Хайруллину, предложил ему выйти из дома и расстрелял бандита. С Хайруллиным был поп, он залез под кровать, когда его стали вытаскивать, он отстреливался, ранил красноармейца, попа убили.
К Наяхану отряд Чубарова подошел ночью. В первую очередь бойцы стали бросать в окна гранаты, а после обстреливать казармы, особенно окна за которыми находился Поляков. Это я видел сам лично. Оказался я рядом с красноармейцами и партизанами потому, что шхуна, на которой я служил матросом, стояла в ту пору на разгрузке в Наяхане.
Так я стал очевидцем наяханской операции. Когда к Полякову забросили гранаты он выбежал на крыльцо в одном нижнем белье. Его расстреляли как ярого бандита и врага. Из всех белогвардейцев остался один офицер, тоже, кажется, генерал. Он жил в отдельном доме с попом Николаем (его называли все попкой), завфакторией. Этот офицер был вооружен.
Красноармейцы договорились с Чубаровым пойти на хитрость, вызвали попку и предложили ему вместе с переодетым в рабочего командиром Григорьевым зайти в ту квартиру, где жил попка с офицером. Попу пообещали жизнь, поверили, что попка не обманет, ведь его самого до ниточки обчистили белобандиты.
Когда поп с переодетым Григорьевым, оба вооруженные, вошли в комнату, где был офицер, Григорьев скомандовал «Руки вверх», но его наган дал осечку и поп Николай застрелил красного командира.
Когда американская шхуна разгрузилась в Наяхане, пошли в Гижигу. На обратном пути забрали Чубарова с красноармейцами и отвезли в город. Вместо Чубарова на побережье приехал другой командир – Плеханов.
О том, как и что происходило я передал в основном со слов партизан, которых мы встречали на пути от Тигиля в Наяхан.

(Использована публикация в газете Соболевского района «Рассвет»,1980 г.,13 декабря)

Attached files NACHALO.doc (42 KB) 
Бывшая жительница с.Облуковино Раиса Алексеевна Петрова.Снимок сделан в Соболево. За ее спиной дом Петрова Николая Порфирьевича, за ним виднеется уголок нынешнего раймага. Примерно 1958-59 гг

Attached files
НАЧАЛО

На севере Соболевского района было такое небольшое село Нижне-Облуковино из 30-40 дворов с населением 150-180 человек. Помимо камчадалов (около80%), здесь проживали русские, украинцы и другие. Многие из них связали свою судьбу с представителями коренных народов.
Раньше жили от села в 25-30 км вверх по реке. Там проходила телеграфная линия Петропавловск-Хайрюзово, были и другие необходимые службы. Но ловить и сдавать лосося, чтобы тем самым обеспечивать семью продуктами и другими товарами, было несподручно – нужно быть ближе к морю. Отец мой Николай Мануилович проявил инициативу. Построил в четырех километрах от моря дом с пристройками, перевез семью, домашний скот. И вслед за ним последовали почти все жители верхнего села.
Отец и мать-коренные жители, камчадалы. Николай Мануилович свою суженую Агафью Константиновну Ворошилову привез из соседнего села. Потом в этой многодетной семье появился я. Отец пользовался уважение у односельчан. Когда начали создаваться Советы, его избрали председателем. В 1938 году отца арестовали и без всяких доказательств решением тройки НКВД приговорили к расстрелу как врага народа. Приговор был приведен в исполнение. В 1993 году постановление тройки было отменено за отсутствием состава преступления и Николай Мануилович Косыгин был полностью реабилитирован.
Жить без кормильца было очень трудно, спасала лишь помощь близких знакомых. Они тайком приносили матери продукты, морально поддерживали ее. Тайком потому, что любой из них по доносу мог попасть в тюрьму за связь с семьей «врага народа».
Спустя три десятка лет прилетели мы в Соболево на похороны старшего брата. Побывали у тяжело больного Иона Максимовича Петрова. Он один из тех, кто поддерживал нашу семью в те тяжелые трагические времена. От всего сердца поблагодарили. Я рассказал ему, кто мы сегодня:
-Младший брат Виталий, который сидит перед тобой - заместитель прокурора Корякского автономного округа. Я – секретарь райкома партии. Это Петрова шокировало. Он не мог представить себе пацанье-безотцовщину, которых знал когда-то, на таких должностях. Ион Максимович прекрасно помнил, как в годы репрессий семья Николая Мануиловича Косыгина незаслуженно и бесчеловечно подвергалась преследованиям со стороны руководителей села по указке сверху.
…Устанавливали и заставляли выполнять твердые задания, трудновыполнимые даже для крепких мужчин – не то, что для слабосильных мужчин. Была, как уже писал, моральная и материальная поддержка некоторых земляков. Подросшие старшие братья стали в какой-то мере опорой матери. Все это помогло нам выжить в те нелегкие годы.
А жизнь, несмотря ни что, продолжалась. Соблюдались некоторые местные обычаи. Единственный водный транспорт в летнее время – баты (узкие лодки, выдолбленные из тополя). На них доставляли грузы, продукты питания, рыбачили. Ранней весной бригада отправлялась на месяц вверх по реке делать заготовки. Все село в назначенный срок ожидало. И вот далеко слышались выстрелы. Это сигнал о подходе. Показывались соединенные по 3-4 колоды баты. Встречающие мужчины вытаскивали их на берег. Каждому вручали подарки – специальные шесты для плавания на батах. У всех праздничное настроение. Приезжающие иногда пробовали плавать на нашем транспорте, но тут же теряли равновесие и оказывались в воде. Устоять на бату сложно. Ну, а мы, пацаны уже давно заправские батовщики. Нас с малых лет родители и старшие братья учили профессионально разделывать рыбу, рыбачить, разводить костер даже тогда, когда кругом сыро, дождь или пурга. Так водилось с незапамятных времен и передавалось из поколения в поколение.

Из книги Михаила Косыгина «Край мой -Камчатка».Отрывок из главы.
Косыгин Михаил Николаевич

Attached files
Семья Косыгиных в селе Облуковино, 1908 год.
Анна Иннокентьевна-ительменка из с.Тигиль
Мануил Николаевич-русский из Петропавловска
Справа Николай Мануилович-отец М.Н.Косыгина

Attached files
Братья Косыгины. Сидят:Валентин и Николай-участники Великой отечественной войны.
Стоят:Михаил-председатель Алеутского райисполкома и Виталий-заведующий отделом областной прокуратуры.70-е годы ХХ века.

Attached files
Продолжение главы «НАЧАЛО»

Как известно, Камчатка-один из богатейших рыбных краев на Дальнем Востоке. По нашей реке мимо села Облуковино в изобилии шли с моря горбуша, голец, кета, нерка, кижуч, чавыча, семга. В течение нескольких дней рыба шла рунным ходом, вся река буквально бурлила – настолько рыбы много.
В тихой заводи отдыхала горбуша, сплошь одни плавники. Если что-то вспугивало ее, то эта тихая заводь вскипала – что бурлящий котел на костре. На берег выбрасывалось по сотне, полторы рыбин. Кругом в это время бродили медведи. После долгой зимы они отъедались и набирали жир для предстоящей зимовки. Сначала они пожирали рыбу целиком, потом только затылочную часть и спинку, а затем вообще переключались на поспевшую ягоду.
Но вот рыба отнерестилась. И тогда на несколько недель чистая и прозрачная питьевая вода в реке становилась тухлой, с невыносимым запахом.
До начала зимы оставался в брачном наряде кижуч. Голец и семга зимовали в реке, а весной скатывались в море. Наступал период примерно с месяц, когда в реке не было никакой рыбы.
Конец мая, ждали подхода чавычи. Мужчины на ночь уплывали на рыбалку. Кто первым ее вылавливал, об рано утром оповещали односельчан. Все жители деревни устремлялись к реке. Пойманную чавычу независимо от размера разделывали на мелкие ломтики с таким расчетом, чтобы каждая семья попробовала первую уху.
Нам, ребятишкам, надолго запомнились дни, когда ранней весной старшие брали нас на рыбалку ловить чавычу. Бат с неводком ставили у песчаной косы, ы все внимательно смотрели на реку, ожидая подхода рыбы. Кто-то первым замечал вдали недалеко от берега еле заметные небольшие расходящиеся в стороны движенья воды против течения.
-Рыба идет,- восклицал один из братьев.
Вот уже она рядом, и рыбаки на бату закидывают невод, подводят его к берегу. А в неводе – огромная бело-серебристая чавыча! Тут же на костре варим уху из голов. Рыбалка продолжается. Но уже вечер, время ближе к ночи. Рядом в лесочке установлена палатка и нас, малышей, отправляли спать, а сами взрослые продолжали рабачить. Ночи коротки, а мы спали чутко. Только начинает светать – просыпались, бежали к костру. Рядом с ним уже лежали несколько огромных и средних рыбин – чавыч. И чай уже готов. Никогда не забыть наше счастливое детство в чудесной камчатской природе.
Поздно осенью появлялись кижуч и семга. Балык из кижуча или нерки – это чудо, но из семги – ничего вкуснее не бывает. Семга, как и кижуч, заходила с моря с первыми заморозками. Помню, как-то со старшим братом Валентином рано утром отправились на рыбацкие тони, взяв в бат небольшой неводок. На песчаной косе забросили сеть, и в нее попали хвостов семьдесят семги. Семга крупная, серебристая, с красноватой полоской вдоль туловища. За хвост ее, как, например, горбушу, кету не удержать. Эта рыба редкостная на Камчатке, не во все реки она заходила и не каждый год изобильно. По размеру наша семга меньше норвежской.
У камчадалов сохранились рецепты старинных ительменских блюд. Нам очень нравилась толкуша, которую искусно готовили бабушка и мама. Делали ее из медвежьего сала или жира нерпы, лахтака, с добавлением кипрея, сараны, ягод. Блюдо получалось вкусным, питательным и сытным. Зимой наряду с соленой рыбой в рационе питания были сушеные юкола, икра. А сушеную и свежую сарану, по вкусу напоминавшую картофель, использовали для приготовления каш и пирогов., эта же сарана, только пареная с морошкой, голубикой и другими ягодами, была сладко-кислой - любимым блюдом. Позже мать фаршировала уток и гольцов рисом и всякими дикорастущими растениями. Научила мать делать из рыбы прекрасное тельно и невестку Зину.