БУЖЕНИНОВА (княжна Голицына)
Такой фамилии нет в официальных списках камчатских имен. Ее и не могло быть, потому что эту фамилию Авдотье Ивановне дали при дворце императрицы Анны Иоанновны.
У знаменитого русского публициста и историка-генеалога князя Петра Владимировича Долгорукова в его книге «Записки князя Петра Долгорукова» имеются любопытные сведения о придворной жизни шутов императрицы, описанные им в главе XII. В частности, нас интересует вот этот эпизод: «Злая судьба, постигшая Голицына; его женитьба на дикарке. – Ледяной дом на Неве».
«Шут князь Михаил Голицын был внуком знаменитого князя Василий Голицына, первого министра и любовника царевны Софьи, сосланного Петром I на крайний север России, где он и умер спустя 24 года весьма суровой ссылки. Вместе с ним был сослан и его старший сын Алексей, женатый на Квашниной, который впал в глубокую тоску и еще прежде отца сошел в могилу. Князь Михаил родился в 1689 году, в тот самый год ужасной катастрофы, постигшей его отца и деда; юношей он был сдан в простые солдаты и даже в сорок лет имел скромный чин майора линейного полка. Он женился на девице Хвостовой, от которой у него был сын Николай, позднее женившийся и вскоре после этого скончавшийся бездетным, и дочь Елена, вышедшая замуж за графа Алексея Апраксина (который позже так же был объявлен шутом по той же причине, что и его тесть – С. В). Овдовев, князь Михаил отправился путешествовать; в Италии он женился на местной уроженке и под ее влиянием принял католицизм. Поскольку эта женщина была простого происхождения, то он не решался объявить о своем браке, опасаясь упреков со стороны своей родни, состоявшей из людей богатых и занимавших высокое положение в светском обществе. Вернувшись с женой в Россию, он поселил ее в Москве, в Немецкой слободе, и только в 1736 году при дворе стало известно о его браке и местопребывании жены. После смерти фельдмаршала Голицына Бирен и немцы начали преследовать эту семью, занимавшую столь высокое положение в российском обществе (Анна Иоанновна и сама ненавидела князей Голицыных, двое из которых, Дмитрий Михайлович и Михаил Михайлович, будучи членами Верховного тайного совета, пытались в 1730 году ограничить ее власть – С.В.), и были очень рады нанести ей кровное бесчестие. Князь Михаил Алексеевич был осужден (за измену православию – С.В.) играть при дворе роль шута; ему не хватило мужества покончить счеты с жизнью и тем избавиться от этой презренной роли. Его жена была арестована в Москве, препровождена в Петербург и передана в руки Тайной канцелярии; мне неизвестно, что с нею сталось, но брак был расторгнут и объявлен недействительным. В последние годы своего царствования императрица повелела женить несчастного Голицына на какой-то камчадалке или на ком-то вроде того; эта 30-летняя женщина, грязная и безобразная, прозывалась Евдокией Ивановной; у нее не было даже фамилии; ей дали фамилию Бужениновой (в честь буженины, одного из излюбленных блюд императрицы). Свадьба была отпразднована в феврале 1740 года при огромном сборище представителей диких народов, созванных специально для этой цели (в том числе и камчадалов – С.В.); молодоженов отвезли в клетке, установленной на спине слона. Приглашенные ехали за ними на санях, запряженных быками, собаками, оленями, козлами и свиньями; было устроено большое празднование в пространном манеже Бирена; потом был бал, где всякий народ танцевал танцы своей страны под звуки собственной народной музыки: царили ни с чем не сравнимые шум и грохот. Затем молодожены вынуждены были провести брачную ночь в запертом на ключ Ледяном доме, построенном на Неве. 24 ноября того же года Евдокия Ивановна произвела на свет сына, названного Андреем, родоначальника нынешней старшей ветви князей Голицыных.
Злополучный князь Михаил получил при дворе прозвище квасник, и вот по какому случаю: однажды императрица спросила стакан кваса и, выпив половину, вылила остальное на голову несчастного. Придворные сочли, конечно, эту гнусность очаровательной и великолепной шуткой, и Голицын был награжден прозвищем квасник, которое он сохранял до конца жизни. В ноябре 1740 года, с началом правления герцогини Брауншвейгской, несчастный Голицын получил разрешение удалиться в Москву. Его жена-камчадалка умерла там в 1742 году, произведя на свет второго сына, названного Алексеем (он умер холостым)».
О «производстве» князя Голицына в шуты есть и другие версии: «Французский писатель А.Труайя в своем историческом романе “Этаж шутов” приводит слова, якобы говоренные Анной каждому новоиспеченному забавнику: “Изображать обезьяну, петь петухом, мяукать и лаять умеют другие и делают это лучше тебя. Постарайся придумать свое!” И вот парадокс: пресловутое слабоумие Голицына странным образом уживалось в нем с раболепием и угодничеством перед сильными мира сего, причем свойство это обнаружилось еще до его обращения в шуты: при Екатерине I он юлил перед могущественным А. Меншиковым, а затем, при Петре II, ублажал сиятельных князей Долгоруковых. Князь весьма потрафлял и своей венценосной хозяйке и делал это по-своему, лучше других. “Семен Андреевич! — писала императрица в 1733г московскому градоначальнику С.А.Салтыкову. — Благодарна за присылку Голицына; он здесь всех дураков победил; ежели еще такой же в его пору сыщется, то немедленно уведомь”.
…. “Он потешал государыню своей непроходимой глупостью— отмечает французский историк А.Газо. —Все придворные как бы считали своей обязанностью смеяться над несчастным; он же не смел задевать никого, не смел даже сказать какого-либо невежливого слова тем, которые издевались над ним” По мнению Газо, отуманенный потерей своей итальянки, Голицын впал в слабоумие и вовсе не понимал, что над ним потешаются: “Он был до такой степени глуп, что часто отвечал совершенно невпопад на предлагаемые вопросы, так что возбуждал в слушателях громкий взрыв хохота; но он только глупо улыбался и блуждающим взором обводил присутствующих”. Этой же версии придерживается и Нагибин. Но, как мы уже знаем, слабоумием князь отличался сызмальства, а памятуя о его ветрености, трудно допустить, что он долго и глубоко переживал разлуку с женой-итальянкой.
Писатель И. Лажечников в своем знаменитом “Ледяном доме”, где этот шут выведен под именем Кульковского, презрительно называет его “нечто” и пространно описывает пресмыкательство перед всесильным монаршим фаворитом, Курляндским герцогом Бироном: “Это нечто была трещотка, ветошка, плевальный ящик Бирона. Во всякое время носилось оно, вблизи и вдали, за своим владыкою. Лишь только герцог продирал глаза, вы могли видеть сие огромное нечто в приемной зале его светлости смиренно сидящим у дверей в прихожей на стуле; по временам оно вставало на цыпочки, пробиралось к двери ближайшей комнаты так тихо, что можно б было в это время услышать падение булавки на пол, прикладывало ухо к замочной щели и опять со страхом и трепетом возвращалось на цыпочках к своему дежурному стулу. Если герцог кашлял, то оно тряслось как осиновый лист”. (Лев Бердников, «Квасник-дурак», журнал «Новый берег», 2008, № 22).
В официальной истории Евдокия (Авдотья) Ивановна Буженинова именуется почему-то «любимой калмычкой императрицы», подаренной императрице кабинет-министром А. Волынским, уничтоженным все тем же Биреном (Долгоруков доказывает, что Бирон – имя фальшивое, присвоенное фаворитом императрицы, чтобы иметь «исторические» родовые корни для детей бывшего конюха и императрицы – «выблядка» по словам главы Верховного Совета князя Голицына -- Анны Иоанновны). Писатель Юрий Тынянов также считал, как и Долгоруков, что Буженинова была именно камчадалкой.
Во-первых, как сообщал Степан Петрович Крашенинников, «…камчадалы так как мунгалы ростом низки, телом смуглы, не мохнаты, черноволосы, малюбороды, лицем калмыковаты, с покляпыми носами, косолапы. Глаза у них впали, брови малы и редки, брюха отвислы, ноги и руки малы и тонки, походка тихая. Сверх того робость, хвастовство, раболепность к строгим, упрямство и презрение к ласковым обоим народам свойственны».
То есть, камчадалы и калмыки по внешнему обличью сходны.
Во-вторых, в исторической литературе отмечается несколько особенностей Евдокии Ивановны Бужениновой, которые были не свойственны ни калмыкам, ни каким другим «дикарям», приживавшихся, как дань моде тех времен, при богатых дворах российских императоров и их придворных.
«…Евдокия Ивановна Буженинова карлицей не была: просто она была маленького роста и русские считали ее очень уродливой. Собственно, Евдокией Ивановной она стала после крещения, когда привезли ее в подарок Анне Иоанновне. А фамилию Буженинова ей дали по прозвищу — от нее всегда очень сильно пахло копченым, и кожа ее была покрыта слоем жира. Буженинова утверждала, что у ее народа такие традиции: не мыться, а мазаться жиром. Ею брезговали даже шуты, а кто не брезговал — того она и покалечить могла: из-за способности яростно сопротивляться домогательствам Буженинову считали «злой». Но Анна Иоанновна [ее] любила: за едкое ее остроумие (Елена Прокофьева, «100 великих свадеб»).
Обратим внимание – Бужениновой ее назвали не за буженину, а за запах: «от нее всегда очень сильно пахло копченым».
И еще ею брезговали даже шуты – «…кожа ее была покрыта слоем жира. Буженинова утверждала, что у ее народа такие традиции: не мыться, а мазаться жиром».
С.П. Крашенинников добавляет о камчадалах: «В житье гнусны, никакой чистоты не наблюдают, лица и рук не умывают, ногтей не обрезывают, едят из одной посуды с собаками, и никогда ее не моют, все вообще пахнут рыбою, как гагары, волосов на голове не чешут, но расплетают на две косы как мущины, так и женщины. У которых баб долгие косы, те для красы расплетают их на многие мелкие косы, а потом в две большие соединяют, и закинув на спину связывают на конце веревочкой. Когда волосы из кос выбиваются, то пришивают их нитками, чтоб были гладки, и потому оне столь вшивы, что рукою, как гребнем, подняв косы их чешут, и сметая в кучу пожирают, как выше показано. А у которых волосы малы, те парики объявленным образом зделанные носят, которые весом бывают до десяти фунтов, и голову сенною копною представляют; впрочем женской пол красивее, и кажется умнее, чего ради из баб и из коекчучей их больше шаманов, нежели из мужеска полу».
И еще, это уже о местной косметике: «Вместо белил трутся гнильтиною таловою, а румянятся выбрасывающейся на моря травою, которую собирают и сушат и, когда надобно, омоча в нерпичий жир мажутся, а называют те свои румяны ханару, а камчадалы ханжу».
То есть Евдокия Ивановна Буженинова полностью соответствовала собственному представлению и представлению своего народа – камчадалов -- о красоте лица и чистоте тела.
Была еще одна особенность у ее народа, которая могла понравиться императрице: «Великое искусство имеют пересмехать всякого и точно представлять, кого похотят, по походке, по голосу, по речи и по всем приемам: таким же образом представляют они и зверей и птиц, и сие у них в числе не последних забав почитается».
А об ее «едком остроумии» разговор особый – проект женитьбы на князе Михаиле Алексеевиче Голицыне был, если верить историкам, ее собственным изобретением:
«Евдокия Ивановна знала, что рано или поздно Анна Иоанновна и ее выдаст за кого-нибудь замуж, и сама решила свою судьбу: она попросила в мужья Квасника. Всем это показалось препотешным: что бывшему князю Голицыну придется жениться на «уродке» и «дуре», к тому же такой отвратительной и вонючей. Буженинова же, будучи женщиной умной, понимала, что лучше мужа, чем кроткий Голицын, ей не найти среди тех, на кого она может претендовать, то есть среди шутов. Возможно также, что Голицын пробудил в ее душе сострадание и она решила взять его под свою защиту.
Анна Иоанновна тем временем затеяла строить Ледяной дом. В словаре Брокгауза и Эфрона об этом строительстве дается такая информация: «Специальная маскарадная комиссия под председательством кабинет-министра А. П. Волынского избрала для постройки “Ледяного дома” место на Неве между Адмиралтейством и Зимним дворцом [еще в 1733 году была выстроена на Неве ледяная крепость; постройки изо льда, в смысле курьезов, встречались и в Западной Европе]; под ее наблюдением и был выстроен дом, исключительно из плит чистого льда, положенных одна на другую и для связи политых водою; он имел восемь сажен в длину, две с половиной в ширину и три в вышину. Впереди дома стояло шесть ледяных пушек и две мортиры, у главных ворот — два дельфина, из пасти которых била горящая нефть. Кровля дома украшена была статуями. Внутреннее устройство дома также сделано было изо льда. По сторонам дома воздвигнуты были высокие пирамиды с примерными часами и с фонарями на окнах; вблизи помещались ледяной слон, из хобота которого бил горящий нефтяной фонтан, и ледяная баня, которую топили соломою».
…Ночь после свадьбы Квасник и Буженинова должны были провести на ледяной кровати в Ледяном доме, причем императрица приказала солдатам охранять их и не выпускать до утра. Наверное, они бы насмерть замерзли, если бы не предприимчивость Евдокии Ивановны: она взяла с собой в потайном кармане достаточно денег, чтобы заплатить солдатам, и они принесли ей шубы, завернувшись в которые жених и невеста смогли пережить свою первую ночь… С той первой ночи Буженинова защищала мужа и иной раз даже кусала руки придворных, которые пытались толкнуть или ударить безропотного Квасника».
Так как история с Ледяным домом оказалась напрямую связана с камчадалами, то, конечно же, нас интересуют и подробности:
«Немедленно создали особую «маскарадную комиссию». Решено было обвенчать шута и шутиху в специально построенном на Неве доме из льда! Благо на улице стояла жуткая стужа: термометр показывал минус 35 градусов. Свадьбу назначили на февраль 1740 года.
Ледяной дом. С чертежа 1740 г.
Комиссия выбрала для постройки Ледяного дома место на Неве между Адмиралтейством и Зимним дворцом – примерно там, где сейчас Дворцовый мост. Лед разрезали на большие плиты, укладывали их одну на другую и поливали водой, которая тотчас же замерзала, накрепко спаивая плиты.
В итоге фасад дома имел длину около 16 метров, ширину 5 метров и высоту – около 6 метров. Вокруг всей крыши тянулась галерея, украшенная статуями. Крыльцо с резным фронтоном разделяло здание на две половины. В каждой было по две комнаты: одна – гостиная и буфет, другая – туалет и спальня. Перед домом были выставлены шесть ледяных пушек и две мортиры, которые, кстати, стреляли. У ворот красовались два ледяных дельфина, выбрасывавшие из челюстей горящую нефть. На воротах стояли горшки с ледяными ветками и листьями. На ветках сидели ледяные птицы. По обеим сторонам дома возвышались ледяные пирамиды, внутри которых висели большие восьмиугольные фонари. Ночью в пирамиды влезали люди и поворачивали светящиеся фонари перед окнами – к удовольствию постоянно толпившихся зрителей.
В Ледяном доме в одной из комнат стояли два ледяных зеркала, туалетный стол, несколько шандалов (подсвечников), большая двуспальная кровать, табурет и камин с ледяными дровами. Во второй комнате были ледяной стол, два дивана, два кресла и резной буфет с посудой. В углах этой комнаты красовались две статуи, изображавшие купидонов, а на столе стояли большие часы и лежали карты. Все эти вещи «были весьма искусно сделаны изо льда и выкрашены приличными натуральными красками»! Ледяные дрова и свечи намазывались нефтью и горели. Кроме того, при Ледяном доме по русскому обычаю была выстроена ледяная же баня! Ее несколько раз топили, и охотники парились!
По именному высочайшему повелению к «курьезной свадьбе» привезли со всех концов России по два человека обоего пола «всех племен и народов». Всего набралось триста человек! Шестого февраля 1740 года состоялось бракосочетание сиятельного шута с шутихой – обычным порядком в церкви. После чего «свадебный поезд», управляемый канцлером Татищевым, проехал по главным улицам города.
Во главе «свадебного поезда» ехали «молодые» в железной клетке, поставленной на слона. А за слоном тянулись «поезжане», то есть приехавшие гости. Тут был и абхазцы, остяки, чуваши, черемисы, вятичи, самоеды, камчадалы, киргизы, калмыки. Одни ехали на верблюдах, другие на оленях, третьи на собаках, четвертые на волах, пятые на козлах и т.п.
После обильного обеда во дворце начались танцы. Потешное зрелище чрезвычайно забавляло императрицу и вельможных зрителей. После бала «молодая пара», сопровождаемая по-прежнему длинным «поездом» разноплеменных гостей, отправилась в свой Ледяной дом. Там их с различными церемониями уложили в ледяную постель, а к дому приставили караул «из опасения, чтобы счастливая чета не вздумала раньше утра покинуть свое не совсем теплое и удобное ложе».
Дальнейшую судьбу Ледяного дома проследил один из современников: «Понеже жестокая стужа с начала января месяца по самый март почти беспрерывно продолжалась, то и оный дом до того времени стоял без всякого повреждения. В исходе марта месяца 1740 года начал он к падению клониться и помаленьку, особливо с полуденной стороны, валиться».
О Ледяном доме говорили по-разному, в том числе и как о «глупейшем позорище». «В истории с Ледяным домом я вижу верх сумасбродства! – писал один из просвещенных людей того времени. – Позволительно ли употреблять руки человеческие на работу столь суетную и ничтожную? Позволительно ли столь постыдным образом унижать человечество и надсмехаться над ним? Позволительно ли издерживать государственное иждивение на прихоти и забавы вздорные?! Забавляя народ, не надо развращать народные нравы!» (Николай Непомнящий, «Загадки истории России»).
«Современником «этих ледовитых затей» оказался ученый, академик по кафедре математики, физики, автор статей, учебников Георг Вольфганг Крафт (1701–1754). «Не желая лишить господина Крафта достойной славы или, лучше сказать, боясь вступить с ним в состязание», говоря словами Лажечникова, предоставим «ему самому говорить на немецкий лад о способе постройки, расположении и украшениях любопытного здания».
«Самый чистый лед, наподобие больших квадратных плит, разрубали, архитектурными украшениями убирали, циркулем и линейкою размеривали, рычагами одну ледяную плиту на другую клали и каждый ряд водою поливали, которая тотчас замерзала и вместо крепкого цемента служила. Таким образом чрез краткое время построен был дом, который был длиною в восемь сажен, шириною в две сажени с половиною, а вышиною вместе с кровлею в три сажени.
Напереди перед домом стояло шесть ледяных точеных пушек, которые имели колеса и станки ледяные ж, что и о всем последующем разуметь должно, разве что не ледяное случится, о чем именно упомянуто будет. Пушки величиною и размером против медных трехфунтовых сделаны и высверлены были. Из оных пушек неоднократно стреляли; в каковом случае кладено в них пороху по четыре фунта, и притом посконное или железное ядро заколачивали. (Такое ядро некогда в присутствии всего императорского придворного штата, в расстоянии шестидесяти шагов, доску толщиною в два дюйма насквозь пробило.) Еще ж стояли в том же ряду с пушками две мортиры. Оные сделаны были по размеру медных мортир против двухпудовой бомбы (Из которых многократно бомбы бросали, причем на заряд в гнездо 1/4 фунта пороху кладено. – Лажечников.) Напоследок в том же ряду у ворот стояли два дельфина. Сии дельфины помощию насосов огонь от зажженной нефти из челюстей выбрасывали, что ночью приятную потеху представляло. Позади помянутого ряду пушек и мортир сделаны были около всего дому из ледяных баляс изрядные перила, между которыми, в равном расстоянии, четвероугольные столбы стояли. Когда на оный дом изблизи смотрели, то с удивлением видна была вверху на кровле четвероугольными столбами и точеными статуями украшенная галерея, а над входом преизрядный фронтишпиц, в разных местах статуями украшенный. Самый дом имел дверные и оконишние косяки, также и пилястры, выкрашенные краскою наподобие зеленого мрамора. В одном же доме находились крыльцо и двое дверей; при входе были сени, а по обеим сторонам покои без потолку, с одною только крышею. В сенях было четыре окна, а в каждом покое по пяти окон, в которых как рамки, так и стекла сделаны были из тонкого чистого льду. Ночью в оных окнах много свеч горело, и почти на каждом окне видны были на полотне писаные смешные картины, причем сияние, сквозь окна и стены проницающее, преизрядный и весьма удивительный вид показывало. В перилах, кроме главного входа, находились еще двои сторонние ворота и на них горшки с цветами и с померанцевыми деревьями, а подле них простые ледяные деревья, имеющие листья и ветви ледяные ж, на которых сидели птицы, что все изрядным мастерством сделано было.
Наружное, прочее сего дому украшение состояло в следующих вещах. На всякой стороне, на пьедестале с фронтишпицем, поставлено было по четырехугольной пирамиде. Помянутые пирамиды внутри были пусты, которые сзади от дому вход имели. На каждой оных стороне высечено было по круглому окну, около которых снаружи размалеванные часовые доски находились, а внутри осьмиугольный бумажный большой фонарь (со множеством зажженных свечей) висел, у которого на каждой стороне всякие смешные фигуры намалеваны были. Оный фонарь находившийся внутри потаенный человек вкруг оборачивал, дабы сквозь каждое окно из помянутых фигур одну за другою смотрители видеть могли. По правую сторону дома изображен был слон в надлежащей его величине, на котором сидел персианин с чеканом (старинное холодное оружие, состоявшее из заостренного молотка, насаженного на рукоять. – Авт.) в руке, а подле его два персианина в обыкновенной человеческой величине стояли. Сей слон внутри был пуст и так хитро сделан, что днем воду, вышиною в двадцать четыре фута, пускал, которая из близ находившегося канала адмиралтейской крепости трубами проведена была, а ночью, с великим удивлением всех смотрящих, горящую нефть выбрасывал. Сверх же того, мог он, как живой слон, кричать, каковый голос потаенный в нем человек трубою производил. Третие, на левой стороне дома, по обыкновению северных стран, изо льду построена была баня, которая, казалось, будто бы из простых бревен сделана была, и которую несколько раз топили, и действительно в ней парились.
Теперь посмотрим, каким образом убраны были покои. В одном из них на одной половине стоял уборный стол, на котором находилось зеркало, несколько шандалов со свечами, которые по ночам, будучи нефтью намазаны, горели, карманные часы и всякая посуда, а на стене висело зеркало. На другой половине видны были преизрядная кровать с завесом, постелью, подушками и одеялом, двое туфли, два колпака, табурет и резной работы комель (Камин. –Авт.), в котором лежащие ледяные дрова, нефтью намазанные, многократно горели. В другом покое, по левую руку, стоял стол, а на нем лежали столовые часы, в которых находящиеся колеса сквозь светлый лед видны были. Сверх сего, на столе в разных местах лежали для играния примороженные карты. Подле стола по обеим сторонам стояли резной работы два долгие стула, а в углах две статуи. По правую руку стоял резной угольной поставец с разными небольшими фигурами, а внутри оного стояла точеная посуда, стаканы, рюмки и блюда с кушаньем. Все оные вещи изо льду сделаны и приличными натуральными красками выкрашены были».
По правую сторону от дома стоял сделанный в натуральную величину ледяной слон, на котором верхом сидел ледяной персиянин; рядом на земле стояли две ледяные персиянки. Этот слон, пустой внутри, был хитро сделан: днем он пускал воду на высоту почти четыре метра, а ночью, к великому удивлению всего Петербурга, выбрасывал горящую нефть. Более того, ледяной гигант мог кричать как живой слон, благодаря тому, что «потаенной в нем человек трубою производил» соответствующие звуки.
Устройство праздника было поручено кабинет-министру Волынскому. Чтобы сообщить свадебному действу особый размах и пышность, в столицу выписали по паре представителей всех народов, обитавших в России. Этнографическая пестрота костюмов, национальные песни и пляски должны были не только украсить и разнообразить забаву: они призваны были продемонстрировать императрице и ее иностранным гостям огромность могущественной империи и процветание всех разноплеменных ее жителей.
Вот какое описание необычайной свадьбы дал в своих «Записках» В. А. Нащокин (1707 – ок.1761):
«Да тогож 1740 году была куриозная свадьба. Женился князь Голицын, который тогда имел новую фамилию Квасник, для которой свадьбы собраны были всего государства разночинцы и разноязычники, самаго подлаго народа, то есть Вотяки, Мордва, Черемиса, Татары, Калмыки, Самоеды и их жены, и прочие народы с Украины, и следующие стопам Бахусовым и Венериным, в подобном тому убранстве, и с криком для увеселения той свадьбы.
А ехали мимо дворца. Жених с невестою сидел в сделанной нарочно клетке, поставленной на слоне, а прочий свадебной поезд вышеписанных народов, с принадлежащею каждому роду музыкалиею и разными игрушками, следовал на оленях, на собаках, на свиньях…»
Когда все разместились за праздничными столами, «карманный Ея Величества стихотворец» Василий Тредиаковский, еще одна невольная жертва этой бесчеловечной потехи, огласил заказанные ему свадебные вирши:
Здравствуйте, женившись, дурак и дура,
Еще блядка дочка, тота и фигура!
Теперь-то прямо время вам повеселиться,
Теперь-то всячески поезжанам должно беситься:
Кваснин дурак и Буженинова блядка
Сошлись любовно, но любовь их гадка.
Ну мордва, ну чуваши, ну самоеды!
Начните веселье, молодые деды,
Балалайки, гудки, рожки и волынки!
Сберите и вы бурлацки рынки,
Плешницы, волочайки и скверные бляди!
Ах, вижу, как вы теперь ради!
Гремите, гудите, брянчите, скачите,
Шалите, кричите, пляшите!
Свищи, весна, свищи, красна!
Не можно вам иметь лучшее время,
Спрягся ханский сын, взял ханское племя:
Ханский сын Кваснин, Буженинова ханка,
Кому то не видно, кажет их осанка.
О пара, о нестара!
Не жить они станут, но зоблют сахар;
А как он устанет, то другой будет пахарь,
Ей двоих иметь диковинки нету,
Знает она и десять для привету.
Итак, надлежит новобрачным
приветствовать ныне,
Дабы они во все свое время жили в благостыне,
Спалось бы им, да вралось, пилось бы, да елось.
Здравствуйте, женившись, дурак и дурка,
Еще блядка дочка, тота и фигурка.
На ночь у дверей Ледяного дома встал караул, дабы молодожены не сбежали из отведенных им покоев. Голицын и Буженинова чудом пережили ночь на ледяной кровати и утром вышли живыми из ледяного ада (литературное предание гласит, что Евдокии Ивановне удалось, подкупив стражу, раздобыть полушубок, и тем самым она спасла себя с мужем от смерти).
Однако Евдокия Ивановна после этого долго болела и спустя два года умерла.
В исторической литературе бытует мнение, что от пережитого унижения Михаил Алексеевич Голицын повредился умом (в словаре Брокгауза и Евфрона говорится, что, когда Анна Иоанновна решила женить князя, он уже пребывал в состоянии, близком к идиотизму), между тем сохранившиеся образцы его остроумия свидетельствуют об обратном. Судите сами.
* * *
Как-то в обществе некая пригожая девица сказала князю:
– Кажется, я вас где-то видела.
– Как же, сударыня, – тотчас отвечал Квасник, – я там весьма часто бываю!
* * *
Об одном живописце говорили с сожалением, что он пишет прекрасные портреты, а дети у него весьма непригожи. Услышав это, Квасник пожал плечами:
– Что же тут удивительного: портреты он делает днем, а детей – ночью.
* * *
Однажды всемогущий временщик императрицы герцог Бирон спросил Квасника:
– Что думают обо мне россияне?
– Вас, ваша светлость, – отвечал он, – одни считают Богом, другие Сатаною, и никто – человеком.
* * *
Одна пожилая дама, будучи в обществе, уверяла, что ей не более сорока лет от роду. Квасник, который хорошо знал истинный ее возраст, обращаясь к присутствующим, сказал:
– Можете ей поверить, потому что она больше десяти лет в этом уверяет.
* * *
Известный генерал фон Девиц на восьмидесятом году жизни женился на молоденькой смазливой немке из города Риги. Будучи накоротке с Квасником, он написал ему о своей женитьбе, прибавив при этом: «Конечно, я уже не могу надеяться иметь наследников». На это Голицын ему отвечал: «Конечно, не можете надеяться, но всегда должны опасаться, что они будут».
* * *
Герцог Бирон послал однажды Квасника быть вместо себя восприемником от купели сына одного из камер-лакеев.
Квасник исправно выполнил поручение. Но когда он докладывал о том Бирону, временщик, будучи не в духе, назвал его ослом.
– Не знаю, похож ли я на осла, – возразил Квасник, – но знаю, что в этом случае я совершенно представлял вашу особу.
В браке с Евдокией Ивановной Бужениновой у Михаила Алексеевича родился сын, князь Андрей (1740–1777). В год его рождения новая правительница России Анна Леопольдовна распустила придворных шутов и освободила Голицына от его шутовских обязанностей: она запретила «нечеловеческие поругания» над «дураками», навсегда уничтожив в России позорное звание придворного шута. Голицын оставил столицу и перебрался сначала в родовое Архангельское, а после смерти Евдокии Бужениновой переехал в купленное им имение в Костентинково. Здесь он в 1744 году женился в четвертый раз на Аграфене Алексеевне Хвостовой (1723–1750), которая родила от него трех дочерей, Варвару (1746–1767), Анну (1748–1813), Елену (1750), и сына, Алексея (1749–1751) (по всей видимости, Михаил Алексеевич в своей личной жизни действительно не придавал особого значения церковным установлениям, ведь по православной традиции жениться можно не более трех раз). Голицын прожил в Костентинково целых 35 лет. Умер он в 1778 году в возрасте 80 лет, в родовом селе Братовщине (расположенном под Москвой, по старой Троицкой дороге, ведущей из Москвы в Троице-Сергиеву лавру, Ярославль и далее на север в Архангельск), где в 1887 году П. Полевой открыл его могилу, о чем поведал в своей заметке в «Историческом вестнике» (1890, № 1). Историк-этнограф И. М. Снегирев сообщал, что на церковной паперти Братовщины видел надгробный камень князя, вросший в землю и отмеченный полустертой надписью.
Из всего многочисленного потомства Михаила Алексеевича лишь его внук Андрей Андреевич (1770–1855) стал продолжателем ветви Васильевичей рода Голицыных.
Князь Гедимин, основатель рода Голицыных, изображен на памятнике «1000-летие России» в Великом Новгороде
o Юрий Михайлович +1561 & ? ?
o Иван Юрьевич +1583 & ? ?
o Евдокия Ивановна Голицына +1597 & Александр Никитич Романов +1605
o Елена Ивановна Голицына & Григорий Михайлович Аминев
o Иван Иванович Шпак +1607 & ? ?
o Иван Иванович +1654 & Софья Андреевна N
o Ульяна Ивановна Голицына & Алексей Никитич Одоевский +1655
o Ефросинья Андреевна Голицына
o Андрей Иванович +1607 & ? ?
o Андрей Андреевич +1638 & Евфимия Юрьевна Пельемова-Сабурова +1641
o Василий Андреевич 1618-1652 & Татьяна Ивановна Стрешнева
o Иван Васильевич 1641-1663/ & Ульяна Ивановна Дашкова ca 1646-1678/
o Василий Васильевич Великий 1643-1714 & Федосья Васильевна Долгорукова +1685/
o Василий Васильевич Великий 1643-1714 & Евдокия Ивановна Стрешнева +1725/
o Пётр Васильевич
o Алексей Васильевич Кислицын 1665-1740 & Марья Исаевна Квашнина
o Михаил Алексеевич Квасник 1687-1775&1740
Евдокия Ивановна Буженинова 1710-1742
o Андрей Михайлович 1740-1777 & Анна Фадеевна Хитрово 1746-1792
o Елизавета Андреевна Голицына 1766 & Александр Васильевич Грушецкий
o Евдокия Андреевна Голицына 1768 & Пётр Семёнович Муравьёв
o Андрей Андреевич 1770-1855 &1790 Варвара Алексеевна Редрикова 1778-1829
o Михаил Андреевич 1802-1851
o Елизавета Андреевна Голицына 1805-1827 & Михаил Ильич Дурново
o Фёдор Андреевич 1806-1869 &1827 Аделаида Петровна Загряжская 1805-1882
o Елизавета Фёдоровна 1828 &1854 Владимир Михайлович Поливанов
o София Фёдоровна Голицына 1830-1893 &1849 Александр Петрович Варенцов 1818-1895
o Константин Фёдорович 1832-1878 &1860 Александра Валериановна Князева 1838-1916
o Ольга Константиновна Голицына 1861-1901 & Алексей Петрович Наумов +1909
o Анастасия Константиновна Голицына 1867 & Фёдор Александрович Ефремов 1861-1896
o Валериан Константинович 1869-1920 &1894 Юлия Александровна Урусова 1867-1951
o Анна Валериановна Голицына 1896-1955 &1918 Юрий Шестаков
o Анна Валериановна Голицына 1896-1955 &1920 Вячеслав Всеволодович Сахаров 1891-1958
o Ольга Валериановна Голицына 1898-1923 &1920 Jean Chrysotis
o Константин Валерианович 1899-1924
o Александра Константиновна Голицына 1877 & Константин Николаевич Михневич
o Владимир Фёдорович 1834-1876 & N Княжевич
o Владимир Фёдорович 1834-1876 &1852 Иллария (Оллерия) Аполлоновна Моисеева (Мойсеева)
o Владимир Владимирович 1862-1884
o Андрей Владимирович 1868-1922 & София Дмитриевна Кандаурова 1874
o Александра Андреевна Голицына 1896 &1916 Дмитрий Николаевич Ватаци 1891-1956
o Нина Андреевна Голицына 1898-1965 &1931 Иван Павлович Урусов +1944
o Мария Андреевна Голицына 1901-1903
o Наталия Андреевна Голицына 1904-1973 &1922 Владимир Кутайсов 1907-1962
o Николай Андреевич 1905-1952
o Сергей Владимирович 1870-1922 & Sonia Williams 1872-1917
o Лидия Сергеевна Голицына +1940
o Дмитрий Владимирович 1872
o Зинаида Владимировна Голицына +1911 & Василий Валерианович Князев 1853-1918
o Александр Фёдорович 1836-1861
o Лидия Фёдоровна Голицына 1837-1889 &1858 Михаил Александрович Мессинг 1837
o Мария Андреевна Голицына 1808 &1828 Александр Михайлович младший Булатов 1801-1874
o Андрей Андреевич 1770-1855 & Анастасия Михайловна Немцова
o Василий Андреевич 1772 & Мария Александровна Левашова
o Анна Васильевна Голицына 1801-1879 & Николай Петрович Гагарин 1780-1859
o Павел Васильевич 1809-1840
o Владимир Васильевич 1810-1840
o Софья Васильевна Голицына +1844 & Василий Сергеевич Муханов
Или другой вариант:
«Продолжателем рода несчастного «пажика» — «хана самоедского» были дети второго его сына — князья Андрей Андреевич (надворный советник, род. 30 мая 1770 г.) и Василий Андреевич (надворный советник, род. 1772 г.). Сестры их были: княжна Елизавета Андреевна (род. 17 мая 1766 г.), в замужестве за Александром Васильевичем Грушецким, и Евдокия Андреевна (род. 3 апреля 1768 г.), супруга генерал-майора Петра Семеновича Муравьева. Князь Андрей Андреевич женат был два раза: 1) на Варваре Алексеевне Редриковой (род. 1778 г., 1829 г.), матери двух сыновей и двух дочерей, и 2) на бездетной вдове Анастасии Михайловне Плоховой, урожденной Немцовой. От Варвары Алексеевны родились: князь Михаил Андреевич, ротмистр (род. 5 октября 1802 г., 5 марта 1851 г.), живший в Тверской губернии в имении; Елизавета Андреевна (род. 23 ноября 1805 г., 1827 г.) за И. С. Дурновым, гвардии штабс-ротмистром; Федор Андреевич (род. 10 декабря 1806 г.), предводитель дворянства Александровского уезда Владимирской губернии, штабс-капитан (1852 г.), женатый на Аделаиде Петровне Загряжской (с января 1827 г.), имевший трех сыновей и трех дочерей. Младшая сестра его княжна Марья Александровна (род. 26 октября 1808 г.) была за Александром Михайловичем Булатовым.
Дети князя Федора Андреевича были: князь Константин Федорович (род. 20 января 1832 г., 31 августа 1878 г.), женатый на Александре Валериановне NN; князь Владимир Федорович (род. 3 декабря 1834 г.), женат на Княжевич; князь Александр Федорович (род. 20 февраля 1836 г.); княжна Лидия Федоровна (род. 17 ноября 1837 г.); княжна Софья Федоровна (род. 27 августа 1830 г.), с 1849 г. была за Александром Петровичем Баренцевым, и княжна Елизавета Федоровна (род. 27 декабря 1828 г.), бывшая за Поливановым. Князь Василий Андреевич, внук «квасника», от брака с Марьею Александровною Левашевой имел сына Владимира Васильевича, корнета (род. 1810 г. и 1840 г. без потомства), и дочерей: Софью Васильевну (1844 г.) — за полковником Василием Сергеевичем Мухановым и Анну Васильевну — за князем Николаем Петровичем Гагариным».
(продолжение следует)