"Воспоминания камчадалов и старожилов Камчатки", П-К, 2007 стр. 231-235
СМЕТАНИНА ЗИНАИДА АМВРОСИЕВНА
(Записано В.И. Борисовым 17 февраля 2002 года, г: Петропавловск-Камчатский)
Отец Сметанин Амвросий Кузьмич родился в 1882 году в селении Халатырка, около Петропавловска. Он был купцом 1 гильдии, я сама видела его документы. Отец занимался сначала торговлей, потом был рыбаком-охотником.
Отца забрали и посадили 1932 году. За антисоветскую агитацию на 3 года.
Меня вызывали в КГБ, я сама читала дело отца.
Мама Екатерина Михайловна Колтакина родилась 16 октября 1895 года в Крутогорово. Родители мамы - камчадал Крутогоровского селения Михаил Корнилович Колтакин и его жена Агриппина Самсоновна,
Я родилась в Соболеве 12 февраля 1928 года.
Жили мы хорошо, поэтому его и забрали. После освобождения он жил в поселке Ольга Приморского края, мы уже в 1938 году собирались поехать к нему, но пришла телеграмма, что он умер.
Он нам высылал посылки. Там он работал икрянщиком и завмагом.
У нас собаки славились, большие были, как волки.
У отца было двое детей от первого брака, когда он овдовел, приехал в Крутогорово торговать, остановился в доме у дедушки, там и встретил мою маму. Они познакомились. Сосватали, раньше не спрашивали, хочешь ты или не хочешь.
Отец переехал из Халатырки в Крутогорово, там родилось четверо детей, сын Валентин, Борис и Шура. Потом они переехали жить в Соболево.
В Соболеве родились Арина, я и Коля.
Сейчас я осталась одна.
Дом у нас был большой рубленый, было три или четыре комнаты. Столовая. Было хозяйство - две или три коровы, бык.
Отец зимой охотился, летом рыбачил. Работящий был, и у нас все было, а те, которые на него наговорили, они так и умерли лодырями.
Мама занималась домашним хозяйством, она потом работала в колхозе.
Сначала ее не принимали, а потом приняли. Она работала на полях.
Когда отца забрали, в чем мы были, в том нас и выгнали на улицу. В наш дом колхоз поселил большую семью Поповых, а мы жили в палатках. В доме что-то искали, разрезали ножами всю перину, по дому пух летал.
Потом отец вернулся на несколько дней, он сделал пристройку и покрыл железом, и стояли столбы без стен.
Но потом пришли и разобрали крышу.
Потом нам разрешили построить дом, братья ходили на море ловили доски, бревна, и те сначала отбирапи.
Был такой Шаромов, он этим занимался.
В семь лет я пошла в школу, она была семь классов. Надбавки нам стали платить только в 60-х годах. Одежда у нас была обычная, мама сама шила. Мех у коряков брали, мы, дети, их очень боялись, они иногда пьяные были. К школе подъедут, мы их далеко обходили.
Потом брат стал председателем сельсовета, и у них тоже стал председатель сельсовета Метте, он одевался уже в костюм, он приходил к нам.
Мы дома все работали, у нас был большой огород, заросший мокрецом, мама уходит на работу, колышек поставит, дает норму сколько сделать.
"Чтобы я пришла с полей, вечером, чтобы все было чисто". Мы до последней травинки все выщиплем.
Назавтра она опять отмеряет.
Картошку хранили в погребе на улице и под домом. У нас было два балагана, коптили рыбу, юкола, балык, солили брюшки бочками.
В лесу собирали ягоду, бруснику, жимолость. Собирали всей гурьбой. Клюкву, бруснику в бочках хранили.
У нас отец из Петропавловска привозил яблоки в мешках, урюк, без косточек.
Ешь сколько хочешь. Конфеты-леденцы, сахар был кусками.
Мы туда залезем, в карманы натолкаем.
Мясо заготавливали, быка.
Была кладовка чистая, там клеенкой застелено, и мясо лежало. Крыс тогда у нас не было, я только в Петропавловске крысу увидела.
Был большой амбар, как сарай рубленый, внизу яма. Стоят бочки с рыбой, мясом медвежьим, с нерпичьим.
Был большой противень, мясо кусками наложат с картошкой -объедение.
Я в 12 лет уже доила корову. У нас была лошадь.
В селе было стадо коров, и был пастух. Потом появились куры. Свиньи были с черными пятнами. Отец привозил из города. '
Была сначала баня по-черному, а потом отец сделал обычную, она стояла возле речки. Ведрами пошла, набрала. Воду грели в чугуне в печке.
Потом в бане стирали белье.
Камчадалы и сейчас живут в старых развалюхах, а те, кто приехал с материка, живут в хороших квартирах.
У нас там бабка жила, говорили, что она куклы какие-то выкидывала. Ее дочь хотела, чтобы мой племянник на ней женился, а он намного ее моложе, и она к нему кукол засылала.
Они за ним бежали. Это было.
Ко многим коряки домой заезжали, жили у них.
К нам подъедут к забору, поговорят и уедут. Мы боялись, сразу домой забегали.
Потом я их встречала у наших родственников, они приедут, сядут на полу, пьют.
А камчадалы кто как пили, одни пили, другие нет.
Был один коряк - он шаманил.
Учительница в школе у нас была Екатерина Сысоевна Ворошилова, Юлия Аркадьевна Калашникова, Иван Васильевич Лонгинов.
После школы я пошла работать в райфо секретарем. Потом в райисполком пошла работать секретарем-делопроизводителем.
Председателем райисполкома был Андрей Ильич Крупна, очень хороший человек.
Он нам помогал. Нас на работу не брали, сестре пришлось уехать.
Карлссон Александр был хороший человек, его тоже долго не брали на работу. Потом его взяли на работу в связь.
Начались гонения, старшие братья стали говорить, нас гоняют, как детей кулака, да и ты еще живешь с Карлссоном. Самый старший сын Северина Карлссона был Константин.
Я в Петропавловск уехала в 1950-м году. Потому что здесь нас никто не знал, что отец репрессирован. Соболево было небольшое, но длинное село. Люди нас жалели. Сомборко был женат на маминой сестре, они нам помогали. Сначала его забрали, потом нашего отца. Многих тогда забрали.
Потом я работала в редакции в Соболеве корректором, здесь был редактор "Камчатской правды" Балакин. Он меня знал, часто приезжал в командировку к нам, взял меня работать в корректорскую группу. А потом ушла в санэпидемстанцию и 35 лет отработала там.
В то время работать было интересно, но у нас был ответственным секретарем редакции Бондарев А.Н., он меня донимал, что я кулацкая рожа.
Он несколько раз выступал, чтобы меня из редакции выгнали.
А потом редактором у нас был Южанин Николай Александрович. очень хороший человек, он меня не выгонял.
Второй раз я замуж вышла в 1952 году за моряка.
Мать больше замуж не выходила. Потом началась война, брата Бориса забрали в армию. А старший Валентин остался с нами, а потом переехап в Елизово. Он сначала работал в колхозе, а потом его выгнали, как сына кулака.
Он пришел с фронта раненый, был первый фронтовик из Соболева, он написал книгу во Владивостоке, воспоминание о Бресте. Он там застал первые дни войны. Он был писарем в штабе, У него был очень красивый почерк, образование у него четыре класса. Брат рассказывал, когда началась война, в первый день, утром солдаты бежали, кто в чем, в нижнем белье, все в белом.
У Бориса здесь дочь Людмила. Он написал книгу.
Брата на войне ранило, он попал в госпиталь. Он пришел из армии. его встречали с почетом, потом он много лет был председателем сельсовета. Мне заплатили компенсацию за отцовское хозяйство.
В последнее время в Соболеве из Карлссонов остались Александр, Валентин и Таисия.
Валентина Александровича призвали в армию. Потом он учился в училище на трубопроводчика. Потом он уехал - не знаю куда.
Дом у Карлссонов был самый большой в Соболева. Потом, когда Соболевский район образовали, тогда его разделили пополам, в одной половине жил первый секретарь райкома партии, в другой председатель райисполкома.
У Александра Севериновича Карлссона было пятеро детей, он был женат на Евдокии, старшая Соня, 1919 года рождения, Таисия, наверно, 1922 года. Татьяна с 1924 года, Александр с 1925 года, Валентине 1935 года.
Соня уезжала во Владивосток, потом она вернулась обратно в Соболево.
Все дети болели туберкулезом, умерли.
У Таисии муж Филиппов, погиб на фронте во время Великой Отечественной войны, было двое детей - Юрий и Рината.
Юру призвали в армию, и его судьбу проследить было трудно, говорили, что он жил в Новосибирске.
У нас с Александром Александровичем Карлссоном был гражданский брак, у нас дочь Нина, потом он женился на Поповой Вере, у них был сын. Когда Александр умер, в 1950 году, Вера вышла замуж.
Дочь Таисии Ринатка. племянница Валентина училась в медицинском училище, Валентин ее взял к себе, изнасиловал и стал с ней жить, у них был ребенок. Поехали они в Новосибирск к родственникам, но во Владивостоке он ее бросил.
Оставил ей 200 рублей, и все.
Она писала мне письма, я ей деньги высылала. Потом во Владивостоке она вышла замуж, и связь с ней мы потеряли.
Николая, старшего брата Александра, я помню плохо. Он был женат на Марии Глущенко, у них была дочь, сыновья Октябрь и Коминтерн, они жили в Новосибирске. Октября звали Отька, а Коминтерна- Комка.
Я еще в детстве помню, что Николай буянил, пил водку.
Николай был агрессивный, часто дрался. Еще была дочь старшая Лариса Николаевна, у нее, по-моему, было двое детей, мальчики, она была замужем за Гребенщиковым. Нисолай Карлссон работал на катере.
Они жили где-то в Крутогорово, потом она их бросила.
Мария Севериновна в Соболево не жила, она вышла замуж за Панчу. У ее дочери Люды сын Петр Панчу
Людмила Панчу мне рассказывала, что Мария Севериновна жила в Японии. Она фотографии показывала.
Вера Карлссон, по-моему, Марии Глушенко дочь. У нее был сын, но как звать - я не помню.
Валентин Северинович был, наверно, 1917 года рождения, он утонул, работал на катере.
Веры Кузовкиной отец.
У Валентина жена была Самборко Александра, она приезжая, она моя тетка родная. Савва Макарович Самборко был приезжий.
Деда Северина я помню плохо, у них был магазин в Соболево, мы в магазин бегали, он был высокий дядька.
На месте магазина хотели построить строения, но не могли его сломать, так хорошо построили, несколько раз взрывали.
В Соболево была часовня, она долго в бездействии стояла. В лапту часто играли, это была любимая игра Во время войны играли в военные игры.
После войны в Кировске видела пленных японцев в 1945 году, их строем водили.
Раньше через речку было село, называлось Воровское.
В Соболево был Янссон, возможно был учителем. Когда на папу наговорили, что он с японцами связан, Янссон за папу заступался.