КОСЫГИНЫ
Здравствуйте, стала разыскивать родственников по бабушкиной линии.
Знаю что ее деда звали Косыгин Иван Иннокентьевич, 1876 г. р., уроженец г. Петропавловск-на-Камчатке, и у Вас в списках нашла *выпуск ПКМУ 1967 г. Косыгин Владимир Иннокентьевич* хотела спросить , не знаете ли Вы
случайно, не являются ли эти двое родственниками?
Заранее спасибо за ответ!
С Уважением,
Юлия Машир
Знаю что ее деда звали Косыгин Иван Иннокентьевич, 1876 г. р., уроженец г. Петропавловск-на-Камчатке, и у Вас в списках нашла *выпуск ПКМУ 1967 г. Косыгин Владимир Иннокентьевич* хотела спросить , не знаете ли Вы
случайно, не являются ли эти двое родственниками?
Заранее спасибо за ответ!
С Уважением,
Юлия Машир
Род Косыгиных очень многочисленный. Только в Петропавловске-Камчатском и Елизовском районе проживает более 150 человек, связанных кровным родством.
Откуда же появились они на Камчатке. Существует версия, о ней рассказал мне Косыгин Евгений Иннокентьевич, согласно которой шеф третьего отделения жандармов граф Разумовский сослал на Дальний Восток троих крепостных крестьян – братьев Косыгиных. Двое из них оказались на Камчатке. У одного сосланного крестьянина здесь родилось 10 детей. Со временем один из братьев вернулся в Петербург и будто бы приходится родственником бывшего главы правительства – Косыгина Алексея Николаевича.
Близки к этой версии документальные свидетельства. В Камчатском областном архиве имеются сведения о наших родственниках. Основателем нашего рода был Косыгин Петр. В церковные метрические книги записаны имена трех его сыновей – Федота, Ивана и Николая. У Федота Петровича покап найдены имена четырех его детей. Не исключено, что у Федота Петровича было больше детей и родились они и жили на материке.
Иван Петрпович и Николай Петрович были многодетными отцами. В возрасте 68 лет Иван Петрович женился вторично, жена Попова Матрена Ивановна (1854 – 2.09.1892), камчадалка селения Напана. У сына Ивана Петровича – Петра Ивановича (1839-21.01. 1878) и его жены Меланьи Александровны в Тигиле родились две дочери – Анна (1.02. 1871) и Елена (9.12.1973). Это первые дети Косыгиных на Камчатке, дата рождения которых известна.
Прадед Николай – петропавловский купец второй гильдии. Прадеды Федот (… -7.10.1876), Иван (1811 – 16.09.1881) были тигильскими отставными казаками. Дети Федота Петровича: 1 – Дина, 2- Анна, 3 – Илларион, 4 – Феофилакт.
Дети Ивана Петровича и жены Поповой Матрены Ивановны: 1 – Петр (1839 – 21.01.1878), жена Меланья Александровна, 2 – Иннокентий (1843 – 13.09. 1895 (?), жена Дарья Григорьевна. 3 – Лука (1849 – 18.09.1899), жена Дарья Ивановна. 4. Феодосий (1851 – 23.09.1899), жена Евдокия Зиновьевна (1857 – 18.09.1899), 5 - Кирилл (1858 – 3.04.1902), первая жена Крыжановская Августа Николаевна, 1853, вторая жена Екатерина Николаевна (1811-1881), 6 – Федул, жена Евдокия Зиновьевна, 7- Апполинарий, 8 – Георгий(…- 3.05. 1905), 9 – видимо дочь Ивана Петровича – Мария (1885 – 25.08.1901), 10 – Викентий (… - 24.04. 1888), 11 – Варфоломей (24.11.1889), 12 – Василий (24.11. 1889, вне брака).
Дети Николая Петровича: 1 – Петр, 1836, вторая жена Юшина Вера, 1874; Константин, 1837, жена Мария Александровна. 3-5 имена не установлены; 6 – Иннокентий, 1847, вторая жена Миронова Матрена Софоньевна, 1874; 7 – имя не установлено; 8 – Николай, 1851, жена Александра Петровна; 9 – Александр, год рождения неизвестен, имя жены неизвестно; 10 – Василий, 1858-8.11.1909, жена Анна Васильевна, 1857; 11 – Феодосий, 1859, вторая жена Брагина Мария Ильинична, 1861-12.10.1894; 12 – Мануил, 1863-28.06.1910, жена Толстихина Анна Иннокентьевна, 28.07.1872-17.08. 1952; 13 – имя не установлено.
Казачья кровь играет в жилах наших парней. Пантелей Косыгин влюблен в коней. В молодости он лихо скакал на быстроногой Пеганке наперегонки с местными конниками.
Первые переселенцы отметили у местных жителей Камчатки добродушный характер, сметливость, усердие и мастерство в работе и на охоте. Камчадалы быстро освоили огнестрельное оружие, новые способы приготовления и хранения пищи.
Высокие, плечистые, русоволосые, голубоглазые парни-пришельцы женились на черноглазых, черноволосых местных девчатах. Появилось крепкое потомство метисов, да и сами приезжие отличались добрым здоровьем. В роду Косыгиных немало людей почтенного возраста.
Ныне здравствуе5т Толстихина Елизавета Николаевна, ей 92 года (18.09.1905), она племянница моей бабушки Анны Иннокентьевны Толстихиной. Это веселая камчадалочка, у нее отличная память. Она превосходная рассказчица. Были, небылицы у нее пересыпаны мягким юмором. У бабы Лизы 11 внуков, 9 правнуков.
Неделю не дожил до 92 лет житель Паланы Косыгин Иннокентий Иннокентьевич (29.06.1891-22.06.1984). Говорят, более 90 лет прожил Михаил Григорьевич Гук, муж Марфы Николаевны Косыгиной, 1885, петропавловский купец.
Но 83 году завершилась жизнь Косыгиной Екатерины Мануловны (9.11.1907-12.12.1990), женщины необыкновенной душевной красоты и Иннокентия Петровича Петрова (1913-1996), второго мужа Екатерины Павловны Ворошиловой, заядлого рыбака и охотника.
На 81 году скончались Косыгин Петр Мануилович, правдолюб, весельчак (29.01.1896-1976) и Ворошилова Екатерина Павловна (1901-1981), великая труженица, заботливая мать – воспитала 8 детей, награждена медалью Материнства. У нее было 17 внуков, 18 правнуков. Еще раз подчеркну крепость корней нашего рода. Однажды, когда Екатерине Павловне было уже далеко за 50 лет, она решалась соревноваться в беге с 20-летней Людмилой Петровой и чуть было не победила е.
Летом 1952 года нас постигло великое горе – не стало основательницы Облуковинского гнезда Косыгиных – Толстихиных Анны Иннокентьевны (28.17.1872 – 17.08.1952). Наша бабушка была неграмотной. Она сама научилась читать и писать. Читала много, особенно религиозную литературу. Вела записи событий, происходящих на Камчатке. Эти записки отличаются четкостью, ясностью изложения. Бабушка была очень набожна. В переднем углу дома был большой иконостас. Даже в гула разгула антирелигиозной пропаганды никто из приезжих уполномоченных не смел дотронуться до этого святого для бабушки места. Когда по навету арестовали троих его сыновей, бабушка часами стояла на коленях перед образами и просила Бога о ниспослании справедливости. Справедливость восторжествовала лишь относительно младшего сына Митрофана (22.02.1899-18.05.1949). Жизнь старших сыновей – Николая (18.09.1892-1938) и Иннокентия (1893) оборвалась за решеткой тюрьмы. Спустя полвека их, мертвых, признали ни в чем неповинными.
Бабушка не курила, не употребляла спиртного. Вкусно готовила национальное блюдо – толкушу. Эта любимая всеми, строгая, волевая женщина прожила только 80 лет. Их с дедом Мануилом (1863-28.06.1910) потомство – 8 детей, 36 внуков продолжили наш род.
На одном надгробии было написано: «Не был, был, никогда не будет». Эти слова можно было бы написать и на памятнике нашей бабушке Анне Иннокентьевны Косыгиной.
80 лет прожила Серебренникова Домна Владимировна (8.01.1915-15.08.1995), вторая жена Косыгина Митрофана Мануиловича. Неутомимая труженица, признанная мастерица пошива камчадальской обуви. В 60 лет она читала и шила без очков, у зубного врача не была никогда. В полевых условиях пекла вкусные пироги, делала лапшу. Родила 6 девочек и сына, у нее 14 внуков, 9 правнуков. Ее женский труд отмечен медалями «Материнской Славы 1 2 степени».
Далеко за 80 лет прожил тигильский казак Тимон Феофилактович Косыгин (30.12.1894 - …). В молодости он был денщиком у губернатора, воевал на стороне большевиков, строил мирную жизнь.
Существует мнение о том, что камчадалов будто бы косит чахотка. Да, эта болезнь встречается и в нашем роду, но не в столь угрожающей частоте. За период в 1871 по 1920 годы, за 50 лет, среди Косыгиных умерли от болезней 61 человек, в том числе от чахотки 7 человек (11 процентов).
В 1899 году в Тигиле разразилась эпидемия кори. Хворь унесла две семьи Косыгиных. Умерли: Евдокия Зиновьевна (1857-18.09.1899), жена Косыгина Феодосия Ивановна (1851-23.09.1899), сам муж, их сын Самсон (1887-3.10.1899). Умирает Дарья Григорьевна (1864-17.09.1899), жена Косыгина Луки Ивановича (1844 – 18.09.1899), сам муж, дочь Татьяна Лукинична (1899-18.09.1899), сыновья Лев Лукич (1977-24.09.1899) и Геннадий Лукич (1888-26.09.1899).
Несмотря на все беды, наш род численно рос. Только многодетные семьи моих предков дали 73 ребенка. Деды, как и прадеды, тоже имели много детей. Казак Лука Иванович Косыгин с женой Григорьевой Дарьей Ивановной успели родить 6 детей. Феофилакт Федотович Косыгин (1866-1.05.1902), несмотря на раннюю гибель, нечаянно застрелился на охоте, с женой Марией Гордеевной, 1868, воспитывали 7 детей. По 8 детей было у Петра Николаевича Косыгина (1836), петропавловского купца второй гильдии и его жены Веры Иосифовны Юшиной (1874), Феодосия Ивановича Косыгина с женой Евдокией Зиновьевной, Иннокентия Николаевича Косыгина (1851) с женой Александрой Петровной, и тигильский казак Кирилл Иванович Косыгин (1858-3.04.1902) с женой Мироновой Матреной Софоньевной (1874). 9 детей родилось у петропавловского купца второй гильдии Василия Николаевича Косыгина (1858-8.11.1909) и его жены Анны Васильевны (1857).
В нашем роду появляются и дети-двойняшки. Две девочки-двойняшки, одна из известных Тамара (15.01.1930), родилась у Конона Феофилактовича Косыгина (1.03.1898-1946) и Мироновой Прасковьи Александровны (25.07.1902-…). Этот наблюдается и по генетической линии петропавловского мещанина деда Иннокентия Николаевича Косыгина (1847) и бабушки Мироновой Матрены Софоньевны (1874). У их сына Иннокентия Иннокентьевича Косыгина (29.06.1891-22.06.1984) и его жены Анисии Ивановны двойняшки – два сына, одного зовут Георгий (1924). У внука Иннокентия Николаевича Косыгина (14.09.1906-22.11.1978) и внучки Худяковой Серафимы Павловны (7.08.1905) двойняшки-девочки – Юлия (1931) и Ксения (1931). Правнук Евгений Иннокентьевич Косыгин (15.07.1940) и правнучка Вельможная Ада (20.02.1940) растят двойняшек: Олега (26.11.1966) и Елену.
ХХ век род Косыгиных на Камчатке встретил в расцвете своих сил. Родословное древо уже имело множество ветвей, появилась мощная крона. Толстихины, Ворошиловы, Серебренниковы, Толман, Коллеговы и десятки других прекрасных семей породнились с Косыгиными. В нашей семье звучит русская, украинская, армянская, корякская, чукотская речь.
В большой семье множество работящих специалистов: рыбаки, охотники, токари, слесари, трактористы, шоферы, плотники, каменщики, учителя, зоотехники, медработники, поэты и ученые. Мастерски водит автомашину по нелегким дорогам Камчатки Георгий Константинович Гудовских (17.11.1945). Разберет, отремонтирует, вновь соберет любую иномарку автослесарь Ливерий Васильевич Соболев (16.12.1931). За время работы в Радиоцентре с соавторами он сделал более 50 рацпредложений. За одно из них получил 40.000 рублей. На всю округу славится своим мастерством Анатолий Петрович Хлыбов (14.06.1941) – он печник. На районную Доску Почета был занесен Гуражинский Анатолий Романович (4.10.1914-18.03.1982), добычливый охотник из села Облуковино. Кстати, отец 10 детей. Елизовская районная газета «Ленинское знамя» в 1972 году писала с похвалой о Надежде Епанчинцевой (28.04.1922). Ею за 10 лет работы швеей сшито около 700 пальто. Потребовалось бы несколько грузовиков, чтобы увезти в магазин эту продукцию.
Это все наши родники.
Косыгины всегда стремились к грамоте. По летописи П. Новограбленова (1960), Петропавловскую гимназию за период с 1884 года по 1919 год окончили 11 ребят из семей Косыгиных, среди них две девочки.
Из этих выпускников Митрофан Николаевич (1882), Иннокентий Николаевич и Матрена Петровна стали педагогами. Учителем церковно-приходской школы был Новиков Дмитрий Васильевич (1884), муж Екатерины Васильевны Косыгиной (1885). В Палане преподавал муж Веры Николаевны Косыгиной (1920) -- Борис. Муж Екатерины Мануиловны Косыгиной – Плахута Алексей Григорьевич (14.03.1902-30.03.1970) добросовестно трудился учителем. Награжден орденом «Трудового Красного Знамени» и значком «Отличник просвещения». Семья Плахута состоит из образованных людей. По стопам отца пошел сын Виктор (14.01.1929), дочь Людмила (8.11.1931) училась на втором курсе пединститута, сын Владимир (16.03.1934) – геолог, дочь Елизавета – экономист, ее муж Клюс Владимир – агроном.
Косыгины окончили Высшую партийную школу. Василий Николаевич (13.01.1926) учился на отделении журналистики, Пентелей Петрович стал преподавателем географии. Здесь же учились Исихей Николаевич (12.08.1929), Евгений Иннокентьевич (15.07.1940).
У Евгения Иннокентьевича жена Ада Игнатьевна Вельможная – техник-метеоролог. Дочь Елена (26.11.1966) – преподаватель истории и английского языка. Сын Олег (26.11.1966) инженер-механик.
Косыгин Геннадий Митрофанович (18.05.1927) читал лекции по биологии студентам Дальневосточного университета, Дальрыбвтуза, Малой Академии. Высокого звания «Заслуженный учитель РСФСР» удостоилась жена Косыгина Пантелея Петровича Галина Владимировна Муратова (3.12.1926-1996). Их дети Татьяна и Ольга закончили Железнодорожный институт.
Педагогами стали дети Конона Феофилактовича Косыгина – дочери Екатерина (23.10.1920-1.09.1960), Зоя (21.12.1936), Агнесса (6.01.1927 – 10.01.1987), невестка Галина Николаевна Герасимец (1.01.1960), внучка Валентина Николаевна Захарова (30.01.1942), внучка Людмила (1946) стала инженером-путейцем. Диплом учителя имеет наш родственник Попов Юрий Герасимович (1934).
Петропавловский пединститут окончила Юдина Галина Петровна, жена Косыгина Виталия Николаевича. Сам Виталий Николаевич (29.06.1936-2.02.1990), закончив заочно Юридический институт, работал прокурором в Петропавловске-Камчатском. Их дочь Ирина Витальевна (19.04.1956) после окончания пединститута работала преподавателем иностранного языка. Сын Евгений Витальевич (6.03.1960) обучение прошел в Высшем военном училище, теперь он инженер связи.
Преподавателем математики был муж Косыгиной Ирины Витальевны – Исакин Николай Иванович. Александр Николаевич Петров (16.09.1939), сын Анны Иннокентьевны Косыгиной (1920-1995), по окончании Дальрыбвтуза получил диплом инженера промрыболовства.
Два курса пединститута окончила Ия Митрофановна Косыгина (30.03.1947), по семейным обстоятельствам не завершила высшее образование. Ее дочь Оксана Георгиевна (30.10,1972) получила диплом педагога этого ВУЗа, зять Эдуард Берестов (11.04.1970) – выпускник Петропавловского высшего инженерного училища, он механик.
Специальность педагога у Косыгиных очень популярна. Трудятся в нашем роду и люди науки: профессор Алма-Атинского института электроники Голованов, муж Дины Алиевны, два кандидата биологических наук – сын Косыгина Митрофана Мануиловича (22.02.1899-18.05.1949) и Соболевой Домники Ильиничны (8.01. 1887 – 1934) – Геннадий и Ганин Геннадий Николаевич – муж Натальи Исихеевны Косыгиной (6.11.1957), она инженер-экономист.
Имеются у накс и медицинские работники. В 1940-х годах в Облуковино работала фельдшером Раиса Серебренникова (16.09.1918). Многие годы лечит больных фельдшер города Елизово Харлашкина Наталья Валентиновна (3.08.1951), дочь Косыгина Валентина Николаевича (18.04.1922-9.12.1993). Наша родственница по Толстихинской линии – Медведева Людмила Владимировна (25.09.1954) – медсестра Елизовской больницы. Специальность медицинских сестер имеют Косыгина Ирина Геннадьевна (18.03.1962), Черешкова Наталья Николаевна. Наталья, окончив сельхозинститут, работает зоотехником-звероводом. Она дочь Марии Иунварьевны Гуражинской (13.03.1917 – 24.08.1989). Невестка Ии Косыгиной – Светлана Васильевна Лемак тоже медсемтра.
Крепкий физический род Косыгиных известен своими спортсменами. Автор этих строк – мастер спорта СССР, двухкратный чемпион зоны Сибири и Дальнего Востока по стендовой стрельбе. Геннадий Егорович Епанчинцев (7.02.1943) – сын Косыгиной Анастасии Иннокентьевны (28.04.1922) – мастер спорта СССР, чемпион зоны, РСФСР, страны, на лыжах бегал – на олене не догонишь. Николай Федорович Колесников (25.12. 1945), зять Анастасии Косыгиной – мастер спорта СССР, чемпион республики, страны по биатлону – пули его винтовки без промаха поражали мишени. Набирает силу внук Косыгина Валентина Николаевича (18.041922-9.12.1993) – Алексей Николаевич Харлашкин. Он чемпион района, города, области по лыжным гонкам, кандидат в мастера спорта.
Не обеднен род Косыгиных дарованиями. Имя поэта и журналиста Косыгина Владимира Владимировича (Коянто) широко известно. Он – «Заслуженный работник культуры РСФСР».
В старину село Облуковино было бедно образованными людьми, но здесь рождались и жили поэтически и музыкально ярко одаренные личности.
В давние времена жил скрипач Трофимыч. Играл он виртуозно, с самозабвением. Приглашали его на многие вечеринки. Обычно расплачивались с ним балыком и медвежьим жиром.
Позднее в деревне появилась гармошка. Приобрел ее и играл Николай Ильич Соболев. Хорошо научился на ней играть его брат Василий (1.08.1912-22.09.1974). У отца перенял мастерство сын Ливерий (16.12.1931). Их брат Марк (28.03.1899-…) с отменным мастерством сам изготавливал скрипки и ублажал игрой сельчан. Это братья моей матери.
Далеко в хребтах, на берегу незамерзающего ключа, стояла палатка. Тихо кругом. Морозно. Из трубы печки столбом идет дым. И следом за дымом в звездное небо летят мелодии балалайки. Это после охоты тешил душу Иван Владимирович Серебренников.
Душевная, лирическая музыка захватывает, когда в руки берут баян Исихей Косыгин и Александр Петров. На вечерках постоянными гармонистами были мои брат и сестра Анатолий и Мария. У музыкального Анатолия музыкальны и дети. Дочь Альбина (25.06.1945) играет на баяне, гитаре; сын Александр – баянист, гитарист; дочь Галина – баянист, играет на ложках. Все чаще на экранах телевизора мы видим барда Сергея Косыгина (6.09.1956), сына Исихея (второе имя – Михаил – С.В.) Косыгина. Растет его мастерство.
Наши сельчане любили петь, они обладали от природы поставленными голосами. В церковном хоре пели братья Серебренниковы – Венедикт Алексеевич (14.03.1891 -…) и Владимир Алексеевич. И в наше время любят песню. В художественной самодеятельности с песней выступала жена Виталия Косыгина – Галина. С увлечением многие годы пела в хоре ремесленного училища, а затем в заводской самодеятельности Эльвира Николаевна Косыгина (1.02.1939), моя жена. И уже в эти дни на сцену Дома культуры с лирической песней выходит юная солистка Косыгина Катюша (4.03.1985) – наша с Эльвирой внучка.
Мне порою вспоминаются яркие музыкальные картинки, которые полвека назад исполнялись моими увлеченными односельчанами. Помню однажды собрались у дяди Петра Мануиловича Косыгина (29.01.1876-1976), обедали, шутили, потом запели. Пели популярную в нашей деревне песню о природе:
«…И, затихнув,
Речка встала,
Скованная льдом…».
Уже притих, дающий хору своеобразную окраску, красивый голос Евдокии Уксусниковой, потоми постепенно угас тенор дяди Пети, а бархатный бас Владимра Алексеевича Серебренникова все еще плыл, плыл, нежно растворяясь, пока не затерялся, будто «среди льдин». Но вот дядя Петя встал – крепкий, плечистый, улыбающийся, роскошные усы в сторону, и удало зазвенел его голос, приобрел особый окрас голос Евдокии, а бас Владимира Алексеевича гудел мощно, широко:
«Снова плещется
В ней рыбка,
Солнышко блестит,
У реки под веткой
Гибкой
Рыболов сидит».
Природа родной стороны в песне вставала яркой, красочной. Умели наши старики потешить свою душу стихом, музыкой, пляской, песней. Душа у них была широкая, отзывчивая. Однажды у облуковинцев закончился праздничный митинг. Уже сошли с трибуны руководители колхоза. В этот момент на юрте примчался коряк Бокки. Он молча взошел на трибуну. Лицо его было мокрым то ли от пота, то ли от слез. Он обратился к колхозникам: «Я и моя баба поздравляем вас с большим праздником! Но у нас беда – олени заболели копыткой, а тут ударил мороз, обледенела тундра. Помогите перевезти оленей в другое место пастбища».
У колхозников уже стояли на столе праздничные пироги. Но они запрягли упряжки собак, перевезли на нартах больных оленей и сделали это безвозмездно.
Вот такие мои родники.
Материал подготовлен Соболевской библиотекой
«Если не я, то кто же?» (Воспоминания старожила села Соболево Николая Николаевича Косыгина об отце Николае Эммануиловиче Косыгине)
Мой отец родился в прошлом веке, в 1892 году, через 2 года мы отметим столетие со дня его рождения. Даже с высоты своих прожитых семидесяти лет понимаешь, что век – это очень мало. Быстротечно время, не вечна и память, еще каких-то 40-50 лет и, наверное, никто не вспомнит имя моего отца, которому довелось жить в двух веках в суровое, но интересное, а потому прекрасное время. Родина отца моего - Николая Эммануиловича Косыгина-село Облуковино Усть-Большерецкого района. Тогда еще писали Мономаховского уезда. Ему едва исполнилось 12 лет, как умер его отец, мой дед, оставив на попечении несовершеннолетнего сына троих младших братьев и двух сестер. Глава семьи в 12 лет… Это сейчас семью с малолетними детьми не оставит государство, общественные организации, органы опеки и попечительства. А тогда некому было о ней позаботиться, тогда потеря кормильца означала трагедию. Вместе с братом Кешей отец стал охотиться и ловить рыбу. Неокрепшие мальчишечьи руки плели и вязали снасти. А сколько было исхожено тундры и леса! Не пришлось отцу за заботами о семье и матери учиться – всего четыре класса сельской приходской школы окончил он. Так и шла жизнь, росли братья и сестры. Стало легче, когда в 24 года, за год до революции, отец женился. Мою мать звали Агафья Константиновна Ворошилова. Родом она была из села Крутогорово. Построили дом, где и жили все вместе – тогда было так принято. Старшие заботились о младших, младшие помогали друг другу. Жили дружно, нечего было делить. Одного из братьев отца – дядю Митрофана – отправили учиться в гимназию в Петропавловск-Камчатский. Этим очень все в семье гордились – свой ученый будет. В 1917 году, когда в центре уже свершилась революция, наиболее просвещенная, передовая по тем временам молодежь вышла на улицы города. С ними был и дядя Митрофан. Отец узнал об Октябрьской революции, когда по делам житейским ездил в город вместе с Афанасием Леонтьевичем Климовским к своему брату. Узнал не только о революции, но и о Ленине. Это имя стало тогда всем известно.
…Работу охотника отец не бросал много лет, вместе с братом Кешей они стали отличными охотниками. Мясо, шкуры – все шло в дело. Семья не знала унизительной батрачной жизни. В доме уже тогда держали лошадь. Матери в приданое досталась корова, потом дядя Кеша купил вторую лошадь. Они были незаменимы для большой семьи.
Вскоре после Октябрьской революции в с.Мономахово состоялся уездный съезд. Отца избрали на него делегатом. А съезд избрал его товарищем председателем съезда.
Вторая половина двадцатых была смутным временем. На многие вопросы (а среди них – как жить дальше?) сельчане не могли найти ответа. Когда началась коллективизация, на сельском сходе было решено колхоз не создавать, что по тому времени считалось довольно смелым решением, а попробовать создать рыболовецкую артель. Уже через год артель была переименована в колхоз имени 17 партконференции. А в конце 1932 года отца избрали председателем колхоза. Трудно было начинать, ведь многого тогда не знали, не было навыков возделывания земли, не знали, что ее можно пахать, а не вскапывать, не знали, что ее нужно удобрять, да и не было тогда никаких удобрений. Землей занимались в основном женщины, а мужчины на все лето уплывали на батах на ловлю рыбы. Сдавали ее купцу-скупщику Чуркину, а потом в отделение акционерного общества. Ловля рыбы была делом не из легких, тем более, что резиновой обуви тогда не хватало, и многие рыбаки сутками ходили в мокрых кожаных броднях. У них болели ноги, тогда уже знали о ревматизме. Несмотря на то, что отец был председателем колхоза, его в том же 1932 году посчитали чуть ли не кулаком – в хозяйстве у нас осталась корова и одна нарта ездовых собак. Отца арестовали, но через несколько месяцев освободили. После возвращения его избрали председателем сельского Совета. В 1934 году отца и его брата Иннокентия вновь арестовали, теперь как врагов народа. Никто не объяснил ни им, ни их семьям, в чем их вина. Когда их увезли, моя мать была беременна и ей было очень трудно. Из боязни, хотя и не все верили в виновность отца, к нам никто не заходил, не предлагал своей помощи. Помню, как однажды мы с мамой поехали за дровами в березник. При переезде через мост нарта с дровами опрокинулась в речку. Хорошо, что была она не очень глубокая. Со слезами мама отправила меня домой, приказала бежать бегом. А сама каким-то образом вытащила и дрова, и нарту. Домой приехала вся мокрая, усталая. Никто из сельчан ей помочь не захотел. Мост этот и сейчас находится посреди села…
В 1936 году неожиданно вернулся отец. Мы не имели от него вестей, и потому радость нашу трудно было описать. Но сам отец был молчалив, замкнут. На расспросы отвечал мало. Когда ему предложили председательство, он отказался. Два года вне дома, время вопросов и мыслей, не могло не сказаться. Он согласился быть бригадиром в одной из бригад на путине. В другой бригадирствовал А.Л.Климовский. Мужик он был деятельный, активный в труде, и в общественных делах. Сразу же предложил отцу соревноваться. Отец был дома и для нас, детей, познавших трудное время безотцовщины, косых взглядов и шепотков, это было главным. Мы были за ним, как за прикрытием. Он всегда мог посоветовать, помочь, подсказать. Но это счастье длилось недолго. Беда в наш дом пришла скоро, в 1937 году. На этот раз через порог перешагнули не просто милиционеры, а люди из НКВД. Тогда же забрали и дядю Кешу, и Афанасия Леонтьевича Климовского. Теперь объявили всем, что забрали их как врагов народа. Больше они не вернулись. Правда, дядю Кешу мне еще раз довелось увидеть. Через какое-то время его под конвоем привезли в село. Все сбежались, но к нему никого не подпускали, даже его жену тетю Катю. Дали ему лопату и велели откапывать угол своего дома. Он копал под одним, под другим, окопал весь дом… потом мы узнали, что он не выдержал допросов и одиночек. От него требовали указать, где он прячет золото. Но золотом у нас в селе никто не занимался. И, конечно, его не нашли. Дядю Кешу вскоре осудили за ложные показания и выслали в Караганду с лишением права возврата на Камчатку…
Я до сих пор помню, как за несколько месяцев до последнего ареста отец зашел в дом с улицы. Увидел, что я в комнате один. Посмотрел, помолчал. Потом сел и долго сидел за столом неподвижно. Мне стало не по себе. Отец поднялся, достал брагу, выпил. Посидел еще неподвижно и вдруг запел надрывно песню, где есть такие слова «Сижу за решеткой в темнице сырой…». И заплакал, тяжело, по-мужски. Сквозь слезы он спрашивал и говорил, что ничего не понимает в том, что творится кругом. За что сажают хороших людей, почему верят сплетням таких, как М.Сновидов? Отец все повторял, что всегда хотел помочь тем, кто плохо живет. Отец стал рассказывать еще о том, как помогла ему, поддержали после возвращения друзья Поликарп Андреевич Климовский, Ион Петров. Они оказались действительными друзьями… Как помогали ему эти люди, я не знаю – у взрослых свои дела и тайны. Но, видно, лишь благодаря им сломленный отец еще держался. Последний арест его сломил окончательно…
До сих пор мы не знаем, где он сложил свою голову, как не знаем, в чем его обвинили. Хотя мой брат Эммануил говорил, что сам читал показания сельчан Серебренниковых, Петровых, Ивановых, Сновидовых. Никто не скажет, где эти показания сейчас? Брат мой давно уже умер…
…Наша семья получила одну-единственную бумагу – о посмертной реабилитации моего отца- Косыгина Николая Эммануиловича. Есть бумага, но как рассказать о том, что пришлось пережить и через всю жизнь пронести нам, детям врага народа? И все-таки, несмотря ни на что, я верил государству, Родине. Вступил в единственную правильную партию, партию коммунистов. И веру эту несу по жизни. А об отце своем написал не потому, что стало это модным – вспоминать. Просто подумал: если не я, то кто же?
Использованы воспоминания, опубликованные в газете Соболевского района «Рассвет» за 17 мая 1990г.
«Если не я, то кто же?» (Воспоминания старожила села Соболево Николая Николаевича Косыгина об отце Николае Эммануиловиче Косыгине)
Мой отец родился в прошлом веке, в 1892 году, через 2 года мы отметим столетие со дня его рождения. Даже с высоты своих прожитых семидесяти лет понимаешь, что век – это очень мало. Быстротечно время, не вечна и память, еще каких-то 40-50 лет и, наверное, никто не вспомнит имя моего отца, которому довелось жить в двух веках в суровое, но интересное, а потому прекрасное время. Родина отца моего - Николая Эммануиловича Косыгина-село Облуковино Усть-Большерецкого района. Тогда еще писали Мономаховского уезда. Ему едва исполнилось 12 лет, как умер его отец, мой дед, оставив на попечении несовершеннолетнего сына троих младших братьев и двух сестер. Глава семьи в 12 лет… Это сейчас семью с малолетними детьми не оставит государство, общественные организации, органы опеки и попечительства. А тогда некому было о ней позаботиться, тогда потеря кормильца означала трагедию. Вместе с братом Кешей отец стал охотиться и ловить рыбу. Неокрепшие мальчишечьи руки плели и вязали снасти. А сколько было исхожено тундры и леса! Не пришлось отцу за заботами о семье и матери учиться – всего четыре класса сельской приходской школы окончил он. Так и шла жизнь, росли братья и сестры. Стало легче, когда в 24 года, за год до революции, отец женился. Мою мать звали Агафья Константиновна Ворошилова. Родом она была из села Крутогорово. Построили дом, где и жили все вместе – тогда было так принято. Старшие заботились о младших, младшие помогали друг другу. Жили дружно, нечего было делить. Одного из братьев отца – дядю Митрофана – отправили учиться в гимназию в Петропавловск-Камчатский. Этим очень все в семье гордились – свой ученый будет. В 1917 году, когда в центре уже свершилась революция, наиболее просвещенная, передовая по тем временам молодежь вышла на улицы города. С ними был и дядя Митрофан. Отец узнал об Октябрьской революции, когда по делам житейским ездил в город вместе с Афанасием Леонтьевичем Климовским к своему брату. Узнал не только о революции, но и о Ленине. Это имя стало тогда всем известно.
…Работу охотника отец не бросал много лет, вместе с братом Кешей они стали отличными охотниками. Мясо, шкуры – все шло в дело. Семья не знала унизительной батрачной жизни. В доме уже тогда держали лошадь. Матери в приданое досталась корова, потом дядя Кеша купил вторую лошадь. Они были незаменимы для большой семьи.
Вскоре после Октябрьской революции в с.Мономахово состоялся уездный съезд. Отца избрали на него делегатом. А съезд избрал его товарищем председателем съезда.
Вторая половина двадцатых была смутным временем. На многие вопросы (а среди них – как жить дальше?) сельчане не могли найти ответа. Когда началась коллективизация, на сельском сходе было решено колхоз не создавать, что по тому времени считалось довольно смелым решением, а попробовать создать рыболовецкую артель. Уже через год артель была переименована в колхоз имени 17 партконференции. А в конце 1932 года отца избрали председателем колхоза. Трудно было начинать, ведь многого тогда не знали, не было навыков возделывания земли, не знали, что ее можно пахать, а не вскапывать, не знали, что ее нужно удобрять, да и не было тогда никаких удобрений. Землей занимались в основном женщины, а мужчины на все лето уплывали на батах на ловлю рыбы. Сдавали ее купцу-скупщику Чуркину, а потом в отделение акционерного общества. Ловля рыбы была делом не из легких, тем более, что резиновой обуви тогда не хватало, и многие рыбаки сутками ходили в мокрых кожаных броднях. У них болели ноги, тогда уже знали о ревматизме. Несмотря на то, что отец был председателем колхоза, его в том же 1932 году посчитали чуть ли не кулаком – в хозяйстве у нас осталась корова и одна нарта ездовых собак. Отца арестовали, но через несколько месяцев освободили. После возвращения его избрали председателем сельского Совета. В 1934 году отца и его брата Иннокентия вновь арестовали, теперь как врагов народа. Никто не объяснил ни им, ни их семьям, в чем их вина. Когда их увезли, моя мать была беременна и ей было очень трудно. Из боязни, хотя и не все верили в виновность отца, к нам никто не заходил, не предлагал своей помощи. Помню, как однажды мы с мамой поехали за дровами в березник. При переезде через мост нарта с дровами опрокинулась в речку. Хорошо, что была она не очень глубокая. Со слезами мама отправила меня домой, приказала бежать бегом. А сама каким-то образом вытащила и дрова, и нарту. Домой приехала вся мокрая, усталая. Никто из сельчан ей помочь не захотел. Мост этот и сейчас находится посреди села…
В 1936 году неожиданно вернулся отец. Мы не имели от него вестей, и потому радость нашу трудно было описать. Но сам отец был молчалив, замкнут. На расспросы отвечал мало. Когда ему предложили председательство, он отказался. Два года вне дома, время вопросов и мыслей, не могло не сказаться. Он согласился быть бригадиром в одной из бригад на путине. В другой бригадирствовал А.Л.Климовский. Мужик он был деятельный, активный в труде, и в общественных делах. Сразу же предложил отцу соревноваться. Отец был дома и для нас, детей, познавших трудное время безотцовщины, косых взглядов и шепотков, это было главным. Мы были за ним, как за прикрытием. Он всегда мог посоветовать, помочь, подсказать. Но это счастье длилось недолго. Беда в наш дом пришла скоро, в 1937 году. На этот раз через порог перешагнули не просто милиционеры, а люди из НКВД. Тогда же забрали и дядю Кешу, и Афанасия Леонтьевича Климовского. Теперь объявили всем, что забрали их как врагов народа. Больше они не вернулись. Правда, дядю Кешу мне еще раз довелось увидеть. Через какое-то время его под конвоем привезли в село. Все сбежались, но к нему никого не подпускали, даже его жену тетю Катю. Дали ему лопату и велели откапывать угол своего дома. Он копал под одним, под другим, окопал весь дом… потом мы узнали, что он не выдержал допросов и одиночек. От него требовали указать, где он прячет золото. Но золотом у нас в селе никто не занимался. И, конечно, его не нашли. Дядю Кешу вскоре осудили за ложные показания и выслали в Караганду с лишением права возврата на Камчатку…
Я до сих пор помню, как за несколько месяцев до последнего ареста отец зашел в дом с улицы. Увидел, что я в комнате один. Посмотрел, помолчал. Потом сел и долго сидел за столом неподвижно. Мне стало не по себе. Отец поднялся, достал брагу, выпил. Посидел еще неподвижно и вдруг запел надрывно песню, где есть такие слова «Сижу за решеткой в темнице сырой…». И заплакал, тяжело, по-мужски. Сквозь слезы он спрашивал и говорил, что ничего не понимает в том, что творится кругом. За что сажают хороших людей, почему верят сплетням таких, как М.Сновидов? Отец все повторял, что всегда хотел помочь тем, кто плохо живет. Отец стал рассказывать еще о том, как помогла ему, поддержали после возвращения друзья Поликарп Андреевич Климовский, Ион Петров. Они оказались действительными друзьями… Как помогали ему эти люди, я не знаю – у взрослых свои дела и тайны. Но, видно, лишь благодаря им сломленный отец еще держался. Последний арест его сломил окончательно…
До сих пор мы не знаем, где он сложил свою голову, как не знаем, в чем его обвинили. Хотя мой брат Эммануил говорил, что сам читал показания сельчан Серебренниковых, Петровых, Ивановых, Сновидовых. Никто не скажет, где эти показания сейчас? Брат мой давно уже умер…
…Наша семья получила одну-единственную бумагу – о посмертной реабилитации моего отца- Косыгина Николая Эммануиловича. Есть бумага, но как рассказать о том, что пришлось пережить и через всю жизнь пронести нам, детям врага народа? И все-таки, несмотря ни на что, я верил государству, Родине. Вступил в единственную правильную партию, партию коммунистов. И веру эту несу по жизни. А об отце своем написал не потому, что стало это модным – вспоминать. Просто подумал: если не я, то кто же?
Использованы воспоминания, опубликованные в газете Соболевского района «Рассвет» за 17 мая 1990г.















