Чириковы

При крещении камчадалов появились на Камчатке фамилии Чириковых и Елагиных, которые могли происходить, как от фамилий казаков, так и от фамилий мореплавателей -- руководителей Второй Камчатской экспедиции(как, например, "лучшие курильские мужики" получили при крещении фамилии Шпанберга и Гордеболя).

Правда, великие фамилии мореплавателей в судьбе самих курилов и камчадалов ничего не значили. Впрочем, и великие подвиги мореплавателей в их собственной судьбе тоже мало что изменили.

"Оказавшись в отчаянном положении, наследники (Чирикова -- Ред.)подали челобитную с просьбой о невзыскании с них долгов «за службу отца их», который потерял здоровье в дальних и длительных экспедициях и скончался «по крайней слабости здоровья своего, расстроенного чахоткою и цинготною болезнью». Неизвестно, как поступили власти, но друзья Алексея Ильича частично погасили его долги. За свою недолгую жизнь великий русский мореплаватель и патриот Алексей Ильич Чириков сделал очень много. По отзывам современников, это был человек необычайной энергии, рассудительный, осторожный и в то же время решительный. Его справедливость, честность и мужество вызывали уважение у всех. После похода к берегам Северной Америки .в отряде Чирикова из пяти офицеров, кроме самого командира, остался лишь Иван Фомич Елагин. Поскольку в Морскую академию он поступил в 1721 г., то, следовательно, был моложе Чирикова, Чихачева и Плаутина лет на пять-шесть. В 1726-1733 гг.. Елагин служил на Балтике и Каспии штурманом.

Во Вторую Камчатскую экспедицию Иван Фомич был принят по личной просьбе и находился в распоряжении Беринга, выполняя его поручения по описи рек и проводке судов от реки Урак до Охотска. В 1739-1740 гг. Елагин описал берег южной части Камчатки, три северных Курильских острова и Авачинскую губу. В 1740 г. в Петропавловске «по баллотированию» он получил звание мичмана и перешел штурманом к Чирикову. О его роли в плаваниях 1741-1742гг. мы уже знаем. Чириков высоко ценил заслуги Елагина и писал президенту Адмиралтейств-коллегий Н. Ф. Головину: «Оного Елагина за такие в неизвестных местах дальние вояжи, в которых он как в пользу высокой е. и. в. службы, також и к спасению всего судна с людьми от чаемой гибели оказал ревностнейшие труды, к тому жив искусстве по ево достоинству аттестован, что всего того судна правление на нем лежало..., почитая оную службу и труды за чрезвычайные, произвесть ево без баллотирования по вышеписанному достоинству прямо в лейтенанты морские». Адмиралтейств-коллегия прислушалась к мнению море­плавателя и 19 января 1743 г. постановила со старшин­ством с 3 декабря 1741 г. присвоить Елагину звание лейтенанта, «дабы не то что он впредь, но и другие, смотря на такие ревностные труды, по достоинству... вящею охотою к службе е. и. в. простираться могли». Но здоровье Ивана Фомича к этому времени резко ухудшилось. В своем прошении от 11 ноября 1742 г. он писал: «Будучи во оной экспедиции, от многотрудных сухопутных, по рекам и нартою и морских походов, також от много сыростного, нездорового воздуха и от недовольного пропитания пришел в бессилие..., к тому же и одержим головною болезнию и ныне в тамошних местах экспедичную службу несу с великою тягостию». Далее Елагин напоминал, что служит он уже двадцать лет, а в отпуске ни разу еще не был. Между тем его отцу уже около 90 лет, если только он жив, других же родственников у него нет. Деревушка его из восьми дворов «может без управителя разоритца до основания, нежели в престарелых ево летах в службе е. и. в. будет отставлен, то уже ему в помянутую ево деревню приехать будет некуда и пропитания иметь будет нечего».

Когда в январе 1743 г. И. Ф. Елагин явился в Петербург, его просьба об отпуске была удовлетворена. Позднее Иван Фомич служил на Балтике и в Архангельске; в конце 1753 г. был переведен в Саратов, где занимался перевозками соли. Здесь Елагин провел более трех лет. В начале 1757г. он обратился к начальству с просьбой откомандировать его в Петербург «к искусным лекарям». Вскоре на его место был назначен другой офицер, и Елагин вернулся в столицу. В 1762 г. он стал капитаном I ранга и командиром Рижского порта. О его дальнейшей судьбе нам ничего не известно.

И.В.ГЛУШАКОВ, СЛАВНЫЕ НАВИГАТОРЫ РОССИЙСКИЕ,

Хабаровское книжное издательство, 1986г.
В апреле 1762 года Дмитрий Лаптев „за старостию и болезнью" был уволен в отставку с чином вице-адмирала и жил в небольшом поместье вблизи Великих Лук. Часто ездил в Псков, Великие Луки, Петербург, Москву, встречался там с товарищами по экспедиции. Многим помогал материально, просил Сенат о денежной помощи неимущим бывшим участникам экспедиции, но чаще всего безуспешно.
В один из приездов в Псков Дмитрий Яковлевич встретился с подпоручиком Василием Чириковым, сыном покойного друг,а Алексея Ильича Чирикова* и от него узнал о тяжелом положении семьи Чириковых, за которыми еще с тех пор, когда, был жив отец, числился по дворянскому банку долг в сумме 4000 руб-лей. Этот долг, как говорилось в прошении на имя императрицы, „они не только по бедности своей не в состоянии заплатить, но и дневной пищи почти не имеют".29 По приезде в Великие Луки Д. Лаптев немедленно подал на имя директора банка и в провинциальную канцелярию прошение о том, чтобы его адмиральская пенсия перечислялась в счет погашения долга Чириковых. Он обращался за содействием по этому вопросу в Адмиралтейств-коллегию, но ответа оттуда не поступило.30
ЧИРИКОВЫ. От племянника хана Берке, вышедшего в конце XIII века на Русь и принявшего при крещении имя Пётр указано происхождение "из татар". В 1380 году Чириков Пётр Игнатьевич на стороне Дмитрия Донского участвовал в Куликовской битве . Фамилия от тюркского прозвища черик "войско" . В последующем — известные мореплаватели, писатели, учёные.
И сибирские казаки. Об одном из них писал А.С. Пушкин:
§ 33. Якутская канцелярия (?) между тем, получая еще с дороги посланные челобитные, отправила обо всем донесение в Москву; а на место Атласова послала в Камчатку приказчиком сына боярского Петра Чирикова с пятьюдесятью человеками рядовых при пятидесятнике и с четырьмя десятниками. Снаряду дано ему две пушки медные, сто ядер, пять пуд свинцу, восемь пуд пороху. Между тем в январе 1709-го г. в канцелярии получено известие о самовольном отрешении Атласова от начальства. Из Якутска, вслед за Чириковым, отправлена указная память, чтоб он по делу сему учинил следствие и прислал оное на рассмотрение в Якутск с выборным Семеном Ломаевым; также и сборную казну за 1707, 08 и 09 год.

§ 34. Оная указная память в Анадырске Чирикова уже не застала и за малолюдством к нему оттуда не отправлена.

§ 35. Дорога была небезопасна. По Олюторскому и Пенжинскому морю пути были заняты. 20-го июля 1709 г. олюторы дерзнули днем напасть на Чирикова; убили десять человек служивых и бывшего при казне сына боярского Ивана Панютина, казну и военные запасы разграбили, а остальных держали три дня в осаде на пустом месте. Наконец, 24-го июля, Чириков пробился и рассеял дикарей, потеряв двух человек.

§ 36. Чириков, прибыв на Камчатку, принял начальство; он отрядил на Большую реку пятидесятника Ивана Харитонова с сорока казаками для усмирения дикарей. Но оные собрались в великом множестве, напали на казаков, восемь человек убили, почти всех остальных переранили, четыре недели держали их в осаде, от которой спаслись они бегством.

§ 37. Чириков сам с 50 казаками ходил по Бобровому морю, к Японской Бусе (?). Японцы полонены были мирными камчадалами, жившими близ той Бусы. Дикари, увидев казаков, разбежались по лесу, оставя японцев, которые им и выручены. В том походе усмирил он дикарей от Жупановой реки до Островной и наложил снова на них ясак.

§ 38. В августе (?) прибыл на смену Чирикова пятидесятник Осип Миронов, отправленный по выбору из Якутска в 40 человеках. Таким образом, собрались на Камчатке три приказчика: Атласов, законно не отрешенный, Чириков и Миронов (он же и Липин).

§ 39. Чириков сдал Миронову Верхний Камчатский Острог, а сам в октябре поплыл в Нижний Камчатский — батами со своими служивыми. Он намеревался там перезимовать и оттоле отправиться с казною Пенжинским морем. Миронов 6-го декабря отправился из Верхнего Острога в Нижний для наряду казаков к судовому строению и препровождению ясачной казны.

§ 40. Исправя свое дело, Миронов обратно ехал в Верхний Острог вместе с Чириковым. 23-го января 1711-го году на дороге был зарезан от казаков. Злодеи думали убить и Чирикова, но по просьбе его дали ему время покаяться, а сами, в числе 31 человека, поехали обратно в Нижний Камчатский Острог, дабы убить Атласова. Не доехав за полверсты, отправили они трех казаков к нему с письмом, предписав им убить его, когда станет он его читать. Но они застали его спящим и зарезали. Так погиб камчатский Ермак!

§ 41. Бунтовщики вступили в острог и, разделясь натрое, стали на три двора, по десяти человек вместе. Главные из них были: Данило Анцыфоров да Иван Козыревский. Бунтовщики расхитили пожитки убитых приказчиков, завели круги, стали выносить знамя, умножились до семидесяти пяти человек, выбрали атаманом Анцыфорова, Козыревского — есаулом; с Тигиля привезли пожитки Атласова, им отправленные туда, дабы везти их Пенжинским морем, расхитили съестные припасы, парусы и снасти, заготовленные для морского пути от Миронова, и уехали в Верхний Острог, и Чирикова бросили скованного в пролуб марта 20-го 1711 года.

§ 42. 17-го апреля 1711 году подали они в Верхнем Остроге для отсылки во Якутск повинную челобитню, в которой об Атласове умолчено, а Чириков и Миронов обвинены обыкновенным образом (см. IV, 207). Бунтовщики извинялись дальным расстоянием и что-де приказчики не допустили бы челобитчиков до Якутска. Опись взятого добра на артель представили тут же с большою невинностию.

§ 43. Между тем думали они заслужить свои вины. Весною отправились они из Верхнего Острога на Большую реку. В начале апреля они взяли Камчатский острожек, между реками Быстрою и Гольцовкою (где ныне Русский Большерецкий Острог). Они там и засели, и жили до конца мая.

http://www.rvb.ru/pushkin/01text/08history/02articles/1144.htm
"Колумб Росский"
Неизвестные страницы биографии командора Алексея Чирикова

В первой половине ХVIII в. были организованы Первая (1725-1730) и Вторая (1733-1743) Камчатские экспедиции. Участники этих великих географических предприятий исследовали и нанесли на карту России арктическое побережье Азии, моря и земли северной части Тихого океана, вновь описали Сибирь и Дальний Восток. Венцом экспедиций стало открытие морского пути из Камчатки в Америку, изучение северо-западных берегов неизвестного дотоле русским континента, многих островов Алеутской гряды.
Одним из выдающихся руководителей этих экспедиций был замечательный мореплаватель и ученый Алексей Ильич Чириков. После смерти В.Беринга он принял руководство Второй Камчатской экспедицией и до конца довел выполнение ее грандиозных замыслов. Написанные Алексеем Чириковым незадолго до смерти "Предложения" дали мощный толчок развитию дальневосточного края и всего Тихоокеанского побережья России.

К сожалению, жизнь замечательного русского первопроходца недостаточно освещена в отечественной литературе, а иностранные историографы об открытиях Чирикова умалчивают.

Откуда пошли Чириковы

Родословное древо Чириковых корнями своими глубоко уходит в толщи родной земли. Вот что было известно: "Род Чириковых происходит от племянника царя Беркая, которому по крещению дано имя Петр. Правнук онаго, Петр Игнатьевич, служил при великом князе Дмитрии Иоанновиче в Сторожевом полку и был в сражении против Мамая. Его потомки служили Российскому престолу в боярах, наместниками, стольниками, окольничими и в других чинах" .

Первоначально предки будущего мореплавателя селились под Новгородом. В конце ХVI в. его прадеды получали за службу поместные земли под Тарусой и Алексиным, Тулой и Серпуховым. В Госархиве древних актов найдено много записей о Чириковых как о тарусских городовых дворянах.

Не случайно родной дядя Алексея - Иван Родионович Чириков - в одной из челобитных 1722 г. писал, что "деревнишки" в Тарусском уезде принадлежали его отцу и дедам "исстари" .

Анализ документальных источников позволяет сделать вывод, что во второй половине ХVII в. Чириковы из знатного и богатого рода превратились в захудалых мелкопоместных дворян. До сих пор мы не знаем точного места и даты рождения Алексея Чирикова. Последние архивные изыскания позволяют назвать Тарусский или Тульский уезды, где в начале ХVIII в. братья Илья (отец Алексея) и Иван Чириковы жили в родовом поместье. Из челобитной самого Чирикова можно предположить, что родился он во второй половине 1702 г., а не в 1703-м, как это утвердилось в литературе .

Учеба и служба

Морозным январским днем 1715 г. приехали в Москву двоюродные братья Алексей и Иван Чириковы. Вскоре принесли в Московскую адмиралтейскую канцелярию челобитную, в которой пожелали зачислить их в "школу математико и навигацких наук". После проверки знаний началась учеба, а через год способных учеников перевели в Морскую академию, что была открыта в городе на Неве.

Алексей Чириков с головой окунулся в изучение астрономии и навигации, сферической тригонометрии и геодезии, "кораблеведения" и картографии. Весной 1721 г. состоялся первый выпуск учащихся Морской академии. На "досмотрении приращенных знаний" присутствовал сам Петр I. Алексей Чириков обнаружил столь блестящие знания, что его пожаловали сразу же в унтер-лейтенанты. С тех пор в адмиралтейских кругах Чирикова стали называть "ученым моряком".

После недолгой службы на корабле Балтийского флота он был назначен преподавателем в ту же Морскую академию, где обучал "разным наукам" гардемаринов.

Экспедиция в места незнаемые

Еще в середине ХVII в. русские землепроходцы изучали северные и дальневосточные окраины России. В 1648 г. Семен Дежнев открыл пролив между Азией и Америкой, но его донесения затерялись в сибирских приказных архивах. И потому долгое время отсутствовали научные сведения о северо-восточных окраинах России. Незадолго до смерти Петр I задумал организовать Камчатскую экспедицию с целью обследовать северные пределы и выяснить, соединяется ли Азия с Америкой.

Узнав о планируемой экспедиции под руководством датчанина Витуса Беринга, находившегося на русской службе, Алексей Чириков захотел стать ее участником. В Адмиралтействе утвердили его кандидатуру, записав при этом: "По обучению гардемарин и морских офицеров искуснее всех явился". Покидая Петербург в январе 1725 г., вряд ли думал Чириков, что с этого момента определится вся его дальнейшая судьба...

Беринг поручил ему не только снарядить экспедицию, но и переправить обоз к восточным окраинам страны. Кроме того, Алексей Чириков в пути провел кропотливую научную работу: описал реки и условия судоходства, собрал сведения о городах Сибири, определил их географическое положение, наблюдал затмение луны в Илимске и другие природные явления.

Участники экспедиции, построив судно "Св.Гавриил", в июле 1728 г. вышли с Камчатки в море и взяли курс на северо-восток. Поначалу все шло хорошо. Но чем дальше на север, тем хуже становились условия плавания. Беринг собрал консилиум. Ссылаясь на инструкцию государя и устные свидетельства местных жителей, он заявил, что "Чукотский Нос" отделяется от Америки морем и, следовательно, надо возвращаться назад. Капитана поддержал офицер флота М.Шпанберг. Чириков не согласился с ними, считая, что плавание необходимо продолжить вдоль берега до устья р.Колымы или хотя бы до появления первых льдов.

Через два дня Беринг отдал приказ повернуть на Камчатку. И вновь, проплывая узким проливом, они не увидели материк - Америку...

В 1730 г. Адмиралтейство, изучив полученные материалы - отчеты Беринга и дневники офицеров, - особое внимание обратило на путевые записи Алексея Чирикова. Они заинтересовали и Академию наук. В июне 1731 г. И.Шумахер писал своему переводчику: "Посланный при сем письме журнал морского флота лейтенанта Алексея Чирикова имеющегося пути от Санкт-Петербурга до Камчатки извольте перевесть на французский язык неумедля, понеже в том немалая нужда". Копия этого журнала хранится в Архиве Военно-морского флота в Петербурге. А вот подлинник документа, к сожалению, утерян. Есть предположение, что он находится в одном из западноевропейских архивов.

Чириков в отличие от Беринга "проявил в вояже благоразумную твердость", и был произведен в капитан-лейтенанты.

20 декабря 1731 г. "флота капитан-поручик Алексей Ильин сын Чириков" подал в Поместный приказ челобитную, в которой, в частности, писал: "В нынешнем 1731 г. женился он у прапорщика у Якова Семенова сына Шишкова на дочери его девице Прасковье" . Забегая вперед, необходимо сказать, что Прасковья Яковлевна отправилась вскоре во Вторую Камчатскую экспедицию и самоотверженно разделила с мужем и детьми выпавшие на их долю испытания.

"Предприятие, никогда прежде небывалое"

В 1732 г. Чирикова срочно вызвали в столицу. Беринг, подводя итоги плавания, составил записку о хозяйственном развитии Камчатки и предложил снарядить новую экспедицию. Его предложением заинтересовались. В частности, идею снаряжения новой экспедиции поддержал обер-секретарь Сената И.К.Кирилов. При его активном участии план Беринга был существенно расширен. В апреле 1732 г. вышел указ о снаряжении Второй Камчатской экспедиции под начальством Беринга. Цель - поиск северо-западных берегов Америки, открытие морского пути в Японию, а также развитие промышленности, ремесел, землепашества в Сибири и на Дальнем Востоке.

Алексей Ильич Чириков без колебаний выразил готовность отправиться во второе путешествие. На полях специальной адмиралтейской инструкции о целях и задачах предстоящей экспедиции ее основные участники сделали свои пометы. Беринг сосредоточил внимание на административно-хозяйственных вопросах. Чириков - на наиболее удобных способах переправки снаряжения, организации исследований побережий Ледовитого океана. Что касается "неведомых земель", то он считал, что Америка "лежит не весьма далече от Чукоцкого восточного угла" , между 50° и 65°с.ш. должны быть населенные и богатые естественными ресурсами острова. Впоследствии данные предположения оправдались. Таким образом, Чириков опередил иностранных географов.

Более семи с половиной лет, с февраля 1733 по октябрь 1740 г., обозы экспедиции добирались до места, где позже был заложен г.Петропавловск-Камчатский. Для Алексея Ильича это были годы тяжких трудов по сбору и перевозке по сибирскому бездорожью десятков тысяч пудов провианта и корабельного снаряжения. Он лично руководил расчисткой дорог, устройством пристаней, строительством магазинов. Падали лошади, от неимоверных трудов и болезней умирали люди. И здесь он проявил прекрасные организаторские способности. Его умению находить общий язык с крестьянами и приказчиками, матросами и солдатами завидовали, пожалуй, многие офицеры. Но с Витусом Берингом у Алексея Чирикова установились отношения острого соперничества и даже вражды. Однако капитан Чириков настойчиво продолжал выполнять свои обязанности.

Звездный час

Итак, они добрались, наконец, до Камчатки. Летом 1740 г. в Охотске были построены и спущены на воду пакетботы "Св.Петр" под командованием Беринга и "Св.Павел" - Чирикова. А через год, 4 июня 1741 г., корабли вышли в море "для искания американских берегов и островов". Для капитана Алексея Ильича Чирикова наступил звездный час, обессмертивший его имя.

Известно частное письмо Чирикова, отправленное к Д. Лаптеву.

"Милостивый государь мой и друг Дмитрий Яковлевич!

О несчастливом нашем мореплавании доношу. Отправились мы из здешней гавани (Авачинской бухты. - В.Б.) вместе с г-ном капитаном командором (В.Берингом. - В.Б.) мая 29 числа (1741 г. - В.Б.), а 20 июня при обычных на здешнем море туманах стал великий ветер, которым нас разлучило (так навсегда разошлись корабли Беринга и Чирикова. - В.Б.) <...> И принужден был следовать в надлежащий нам путь один. И переплыв отсюда близ полтрети тысячи (2.5 тыс.) верст, получили землю, которая у себя берега имеет <...> неприступные" .

К какой же части северо-западного побережья Нового Света подошло судно Чирикова? Судя по записям в вахтенном журнале, новая земля была обнаружена в районе мыса Бартоломе на юге о.Бейкер и мыса Аддингтон, что на о.Нойес. Эти небольшие острова находятся недалеко от крупного о.Принца Уэльсского. Эту "часть Америки" Чириков открыл полутора сутками ранее Беринга.
Без вести пропавшие

В плавании Алексея Чирикова есть тайна, которую до сих пор никто не может разгадать - исчезновение на американской земле части экипажа "Св.Павла". Вот как описывает случившееся сам капитан в письме Лаптеву.

"И надлежало мне об обстоятельствах оной земли проведать, чего ради послан с десятью человеками Аврам Михайлович Дементьев на лангботе. Точию общим моим и его несчастием он к нам со всеми людьми не возвратился... И мы немало об нем (Дементьеве. - В.Б.) плакали, потому что он был человек молодой, хорош собою, а притом в своей науке морской весьма искусен. И ожидая его к себе шестеро сутки, по присутствию всех офицеров, рассуждая, что не возвращается к нам за повреждением лангбота, послал на имеющейся при судне последней малой лодке мастеровых людей для починки. А для свозу их вызвался боцман Сидор Савельев. Но по несчастью и он к нам не возвратился.
А на другой день из того места, куда посланы наши суда и где раскладыван был почти беспрестанно огонь, вышли две лодки и гребли к нашему судну. Токмо к нам не приближались, но издали на судно наше посмотрели, встав на ноги, прокричали: "Агай! Агай!" и с великим поспешанием возвратились. Тогда мы рассудили, что посланные от нас, конечно, в несчастьи: побиты или задержаны. Уже настали осьмыя сутки, как послан был от меня Аврам Михайлович. Однако мы еще ожидали после выезду тамошних жителей часов 18. И не дождавши, пошли в путь свой..." .

О судьбе чириковцев высказывались различные предположения. Их пытались разыскать отечественные и зарубежные следопыты. Мне тоже хотелось на основе архивных и литературных источников выяснить что-то новое. В ходе поиска обнаружил много интересных сведений, которые так или иначе могли касаться исчезнувших мореплавателей. Приведу здесь лишь одно из свидетельств. 28 февраля 1789 г. русский посланник в Мадриде сообщал, в частности, следующее: "Судно "Сент-Шарль" под командою капитана Горо нашло около Сент-Блаза под 48-49°с.ш. до 8 селений, в которых находилось от 16 до 20 семей, т.е. до 462 человек русских" . Думается, на основании этого и других сообщений можно предполагать, что часть команды Чирикова осталась обживать американские берега.
Возвращение

Итак, судно Алексея Чирикова шло вдоль неведомой земли еще около 400 верст. Были открыты и нанесены на карту обширные пространства вдоль побережий Северо-Западной Америки от мыса Спенсера до бухты Литуя и далее. К сожалению, Чириков не называл открытые им земли. Позднее эти места посетили иностранцы, дали им наименования и присвоили открытия. Сыграло роль и то, что "Св.Павел" лишился почти четверти экипажа и обеих шлюпок, без которых нельзя было сойти на открытую землю.

Маршрут пакетбота "Св. Павел" в 1741 г.
Сост. А.Соколов с подлинной карты А.Чирикова.

Но и далее их бедствия не закончились. "От оскудения пищи и питья, - продолжает повествование Чириков, - и от всегдашнего сырого воздуха постигла всех нас жестокая цинготная болезнь, от которой многие слегли, а остальные и насилу судном управляли. И я с 20 числа сентября и по возврат в гавань за тяжкою болезнью уже не мог выходить и наверх. И был при самой смерти не токмо на море, но уже и на берегу" .

Уходили из жизни товарищи по плаванию - матросы и офицеры, но Алексей Ильич переборол смерть.

Завещание

Лишь в марте 1746 г. Чириков вернулся в столицу. В мае под его руководством была составлена "Карта генеральная Российской империи, северных и восточных берегов, прилежащих к Северному Ледовитому и Восточному океанам с частью вновь найденных через морское плавание западных американских берегов и острова Япона". К ней он приложил записку, в которой с гордостью утверждал, что в результате работ Первой и Второй Камчатских экспедиций была исследована "немалая часть земноводного глобуса", открыты земли и острова, "о которых до упомянутого времени было ничего не известно".

После морских походов Чирикова и Беринга русские промышленники заселили открытые ими земли. Темпы освоения Алеутских о-вов и побережья Аляски были ошеломляющими. Русские мореплаватели совместно с купцами продолжали осваивать новые территории: на карту были нанесены вся северная часть Тихого океана, Аляска, Алеутские и Курильские острова. Таким образом, главные задачи, положенные в основу двух Камчатских экспедиций, - укрепление границ России на Севере и Дальнем Востоке, изучение и хозяйственное освоение Тихоокеанского побережья, нахождение неведомой для русских Америки и установление с другими странами и народами взаимовыгодных торговых отношений - с честью были выполнены русскими моряками и первопроходцами.

В июле 1746 г. Алексей Чириков написал последний труд - "Предложения", где подвел итоги научных исследований в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Этот документ - своеобразный наказ потомкам о путях социально-экономического и культурного развития обширнейших районов Сибири, Крайнего Севера, Дальнего Востока, а также открытых побережий Северо-Западной Америки и островов Тихого океана.

Алексей Чириков предвидел возможность посягательств иностранных государств на русские земли. Поэтому он говорит о необходимости иметь на Дальнем Востоке свои военно-морские силы. Он считал, что следует продолжать изучение восточного побережья Камчатки, "искать натуральные гавани и рейды близ берегов", строить новые корабли, сооружать крепости.

Большое стратегическое и экономическое значение Алексей Ильич придавал Курильским о-вам, открытым русскими мореходами еще в начале ХVIII в. Это обеспечивало России выход в Тихий океан, способствовало установлению торговых отношений с Японией, Китаем, Индией. Чириков предлагал более интенсивно осваивать и заселять эти острова, а также организовать на Тихоокеанском побережье систему портов.

Автор "Предложений" надеялся на инициативу и предприимчивость местных жителей. Он даже предлагал правительству придать определенный статус "русским служилым людям и тамошним народам", а местным властям активнее привлекать "охотников, служилых людей и камчадалов, кои промышлять бобров, морских котов, тюленей и китов обыкновенны" .

Чириков советовал выдвигать на руководящие посты людей деловых, радеющих за интересы Российского государства. "...Чтоб в Охотске и на Камчатке командир или воевода был добросовестный, к прибыткам не лакомый и не лихоимственный человек, и радетельный к исканию интереса и общей пользе подчиненных ему природных жителей и русских людей" .

Интересны пункты "Предложений", касающиеся "Новой России" - так автор мечтал назвать открытые ими земли в северной части Тихого океана. Для дальнейшего исследования американских берегов и островов необходимо снаряжать новые экспедиции. Чириков подчеркивал: "Обыскав удобное место, построить там крепость и приводить тамошних народов ласкою <...> в подданство державе Российской" .

В проекте Чириков затронул проблему сохранения природной среды. Наблюдая на просторах Сибири частые пожары, приносящие огромный ущерб лесному и пушному хозяйству, он предлагал конкретные меры по их охране.

Чириков выдвинул довольно неординарное предложение об изучении естественных ресурсов Сибири с помощью местных жителей. Он подчеркивает: "Понеже Сибирь так пространством велика, что одна всей Европе равняется, то не дивно быть в ней <...> богатым рудам". Поэтому нужно привлекать к разведке имеющихся богатств "кочующие народы", чтобы они "замечали свойства земли и привозили ея образчики". "А ежели что откроется таким образом годное, то открывателей награждать", - заключал Алексей Ильич.

Не ради славы

Вскоре Алексея Чирикова назначили начальником Московской адмиралтейской конторы. Летом 1747 г. его приняла находившаяся в Москве императрица Елизавета. Во время встречи он преподнес ей карту своего плавания к берегам Америки. 7 сентября 1747 г. вышел именной указ о пожаловании Чирикова в капитан-командоры.

Увы, слава и почести так и не дошли до одного из самых выдающихся людей России первой половины ХVIII в. Чирикова одолели чахотка и другие болезни, приобретенные в дальних экспедициях. Алексей Ильич умирал в расцвете творческих сил, в нищете и безвестности. Мы даже не знаем точной даты его смерти. Лишь 7 декабря 1748 г. кто-то из чиновников Адмиралтейства записал: "А понеже бывший у отправления адмиралтейских дел в Москве капитан-командор Чириков умер, приказали <...> к управлению послать князя Волконского" .

Как ни прискорбно, после смерти первопроходца вдова Прасковья Яковлевна и пятеро детей влачили жалкое существование.

"В то время, как Беринг пользуется всеобщей известностью, капитан Чириков почти забыт, и его имя мало кому известно" . Правдивость этих слов Жюля Верна несомненна. К сожалению, жизненный подвиг Чирикова ради отечества не оценили по достоинству его современники. Лишь позднее, в 1760 г., русский гений М.В.Ломоносов, откликаясь на "Историю российской империи при Петре Великом" Вольтера, напишет: "В американской экспедиции через Камчатку не упоминается Чириков, который был главным и прошел дальше, что надобно для чести нашей. И для того послать к сочинителю карту оных мореплаваний" .

Прошли столетия. Сегодня на карте мира можно найти несколько географических названий, носящих имя великого русского первопроходца: о.Чирикова в Аляскинском заливе (США), четыре мыса Чирикова, два из которых находятся на территории России (побережье Анадырского залива и Охотского моря), а два - в США (архипелаг Александра в Тихом океане и о.Атту), подводная гора в Тихом океане.

Наконец, настала пора писать об Алексее Ильиче Чирикове книги, а его имя увековечить в названии нового населенного пункта, улицы и обязательно - корабля.

В. В. Богданов
Москва
"Природа" № 3, 2001 г.

Литература

1. Общий гербовник дворянских родов Всероссийской империи. СПб., 1799. Ч.3. С.21об.
2. РГАДА. Ф.1209. Оп.3. Д.3291. Л.178 об.
3. Вестник АН СССР. 1949. №5. С.134-135.
4. Материалы для истории Императорской Академии наук. СПб., 1886. Т.2. С.59.
5. РГАДА. Ф.1209. Оп.3. Д.3377. Л.757.
6. Экспедиция Беринга: Сборник документов. М., 1941. С.207.
7. Русский вестник. 1888. №5. С.430-434.
8. Морской сборник. 1862. СПб. Т.57. №1. С.190-191.
9. Записки Гидрографического департамента Морского министерства. СПб., 1851. Ч.9. С.453-469.
10. Верн Ж. Завоевание Земли. М., 1916. Т.1. С.144.
11. Ломоносов М.В. Полное собрание сочинений М.; Л., 1957. Т.10. С.278.

http://ricolor.org/history/eng/expedition/bering/chirikov/
Чириков Ярослав
Родственники - деревня Чириковых в Сибири есть генеалогическое дерево где то на 150 чел отец Юрий, дед Леонид, прадед Иван
Елагины - русский дворянский род, разделившийся на несколько ветвей. Родоначальник его, Винцентий, выехал, по легендарным сказаниям, из Рима в Литву (1340), а оттуда в Москву. Несомненно, что род этот существовал в начале XVI в. в Новгородской области. Русин Гаврилович Елагин был наместником в Копорье и Гдове (1579 - 1586). Двое Елагиных убиты при осаде Смоленска в 1634 г. Многие Елагины в XVII веке были воеводами, стольниками и стряпчими. Перфилий Иванович Елагин (умер в 1745 г.) был советником Вотчинной коллегии. О сыне его Иване см. выше. Василий Иванович Елагин был генералом от кавалерии при императоре Павле . Род Елагиных внесен в II, III и VI части родословных книг Владимирской, Казанской, Калужской, Костромской, Курской, Московской, Нижегородской, Псковской, Рязанской, Санкт-Петербургской, Тульской и Тамбовской губерний. В. Л.
Елагины дворяне
(существующий род)
Герб, помещенный нами, Высочайше утвержден 1 января 1798 года. Он представляет: в щите, имеющем голубое поле, каменную стену красного цвета, из-за которой выходит до половины золотой лев. Щит увенчан обыкновенным дворянским шлемом с дворянскою золотою короною. В нашлемнике представлена основная эмблема герба — золотой возникающий лев между двумя рогами, тоже золотыми. Намет на щите лазуревый с подложкою золотом. Щитодержцы — два льва.

Герб этот был — по сказаниям членов фамилии — в ней исстари; самая же фамилия — по преданию, имеющему вполне легендарный характер, хотя и занесенному в «Гербовник» — будто бы обязана своим происхождением одному из крестоносцев, явившемуся — по анналам Сигисберта — в Пруссию из Италии; но скорее из Вестфалии — по случаю упоминания в сказании реки Рейна, откуда большинство было меченосцев, прибывших для кровавого обращения Литвы в веру Христову не путем убеждения в святость ее истин, а мечом, решителем в то темное время всяких споров. Этот легендарный прародитель фамилии Елагиных-Винцентий с Елагони — кажется простым лицом, вымышленным по созвучию фамилии, как и его мнимые сотоварищи по оружию: Вейнерус из Гонимберга, Адольф из Тиммеля и Тидрих с Эльмера. Все эти имена кажутся нам плодом фантазии книжного составителя генеалогии рода, существовавшего уже в XVI веке в польских владениях или в Литве, может быть, иностранного происхождения, но настолько темного, что в нем члены фамилии имели только смутные догадки. В руках мастера, составителя родословной, несколько случайных, сохранившихся в памяти имен, стали фигурировать, как действительные преемственные родоначальники, и он смело поставил начало рода в половине XIV века, не рассчитав, что меченосная братия не могла иметь наследников, пребывая в безбрачии по обету. Не говоря уже о том, что восьми поколений на триста лет или пяти поколений на 240 лет слишком мало — как оказывается по родословному древу Елагина от Викентия, будто бы пришедшего в Пруссию в 1340 году и оставившего сына Якова, у которого в свою очередь являются два сына: Александр и Воин, внук которого, Гаврило Кузьмич, уже воевода Грозного в последние годы жизни этого государя (1579—82 г.). Нам кажется основательнее начало рода Елагиных считать не с XIV, а с XV века (и то со второй половины), да принимая происхождение не из польской Пруссии, а из Литвы или лифляндских погостов за Двиною. От того-то и оказывается фамилия Елагиных распространенною в Псковской области, откуда переходит в Вятскую пятину и оттуда уже, вследствие служебного испомещения, в прочие места Московского царства, в волости и уезды: Калужские, Тульские, Московские, Нижегородские. Мы находим дворян Елагиных больше всего в губерниях Псковской, С.-Петербургской и Калужской с Тульскою да по Московской и Нижегородской губерниям. Разветвление фамилии довольно обширное. Еще легендарные сказания приписывают Елагиным поселение в Водской пятине, припутывая бесцельно рассказ о Полемоне, как известно, внесенный в легендарную историю о происхождении боярина Андрея Ивановича Кобылы из Пруссии. Нам кажется вероятнее переход Елагиных не с Наровы, а с Великой или Шелони к Гдову и далее на север и восток к Неве и Луге. Инфлянты играют между тем известную роль в сказочном повествовании о первом времени фамилии, и сочинение генеалогии, несомненно носящей труд польского герольда, не оставляет сомнения в источнике и месте сложения легенды, чему не противоречит и характер герба — лев из-за каменной стены с поднятою кверху шерстью хвоста (хоботом) — несомненно внесен за какое-нибудь отбитие приступа или за охрану укрепления, по системе польских герольдов. К кому именно относится этот славный подвиг — мы не беремся решить, но полагаем, что предок Елагиных в России был взят в плен не раньше Иоанна III, но не получил надела от этого государя в Вятской пятине, хотя в древнейшей переписной книге ее — 1500 года — фамилия помещиков Елагиных уже встречается. А это уже прямо указывает, что в Пскове положение их
раньше, потому что в родословной псковской ветви встречали мы представителей этой фамилии за четыре поколения до смерти Грозного, т. е. находим служивых людей в конце еще XV века.

Поэтому, принимая псковские пригородные волости за места первого поселения Елагиных на Руси, псковской ветви и дадим предпочтение, с нее начиная повествование о фамилии. Конечно, служб мнимого крестоносца и действительного родоначальника фамилии Елагиных Викентия мы не можем указать за неполнотою сведений о жителях XIV века и более его известных. Тоже придется оговориться о детях, внуках и правнуках его: Иване, Козьме и Юрии. Из последних Иван был сын Александра Яковлевича.

А Козьма (Константин) и Юрий — дети Воина Яковлевича. От обоих братьев Воиновичей и пошли ветви в развитии дальнейшем фамилии.

У Козьмы (Константина) дети были: Игнатий, Иван и Гавриил; у Юрия — Яков, отец Григория и (кажется) Даниила. От среднего сына Кузьмы Воиновича — Ивана Кузьмича пошла псковская ветвь в лице сыновей Ивана, внуков Салтана и Ивана Ивановичей, правнуков Кирилла да Парфентия Салтановичей и праправнука Степана Парфентьевича (лица, по родословию приходившегося уже в IX колене от родоначальника), на котором будто бы и прекратилась самая ветвь. Что касается до самой старшей ветви, тоже псковской — от Игнатия Кузьмича, то родословие представляет от него по порядку непрерывных шесть поколений, а именно: двух сыновей (Бориса и Данилу Игнатьевичей), сына Борисова Захара, двух сыновей Захаровых — Богдана и Григория, из которых у каждого в свою очередь было по три сына: Аггей, Иван и Федор Богдановичи да Герасим Второй и Русин Григорьевичи, на которых, впрочем, как и на Степане Парфентьевиче, род показан прекратившимся. Тогда как род Богданов еще продолжался: у Аггея Богдановича показаны сыновья Иван и Моисей; у Федора (младшего) Богдановича сын Мелентий, а у (среднего) Ивана Богдановича сын Конон и внук Назар.

Конон, Степан, Семен Никитич, Иван Аггеевич, Семен, Василий и Илья (за себя и за Терентия) подписали родословную сказку, поданную Ильею Елагиным в разряд в конце XVII века. Самым замечательным лицом из первой ветви Елагиных был Степан Парфентьевич. Он в 1644 году был приставом у датского королевича при проезде от рубежа Водской пятины до Новгорода; пять раз был воеводою: на Вычегде, в Сомерском остроге, в Гдове, Невеле, Пусторжеве и строил город Олонец при царе Алексее Михайловиче. Ездил на сход под Псковом с боярином князем Иваном Никитичем Хованским. К псковской ветви не принадлежал уже род Богдана. Сын его Аггей был складчиком по Водской системе и писался по московскому списку; а Мелентий Федорович, племянник его, был стряпчим Петра I (1686 года).

Потомство младшего сына Кузьмы Воиновича — Гаврилы Кузьмича — составляли три сына: Русин, Леонтий и Михаил Гавриловичи. Русин был воеводою Ивана IV в Падце (1579 г.) и Коловери (1582 г.), в товарищах был в Ладоге с князем Семеном Лобановым-Ростовским (1582 г.) и во Гдове наместником при царе Федоре (1589 г.). У среднего брата этого лица (Леонтия) был тоже сын, храбрый воевода Осталец Леонтьевич в Ржеве-Пустой. У него было два сына Ивана (большой и меньшой), из которых от старшего известно потомство в числе следующих поколений, а именно: сын Матвей, внуки Прокофий и Трофим, правнук Терентий Прокофьевич, ладожский воевода, да сын его Богдан Терентьевич. У Богдана был сын Василий, отец Михаила, дед Петра, прадед Герасима и Ивана. Праправнук же Василия Богдановича (по родословию в XVII колене) был Филипп Герасимович.

Младшая ветвь известного нам родословия Елагиных, хотя крайне сбивчивого, главнейшим образом еще делится на два колена, начиная от младших из пяти сыновей его (из них второй — Петр был бездетен совсем; старший Андрей имел только от одного сына двух внучат, а именно: Григория и Никиту Яковлевичей).

Род Григория — наиболее многочисленный — продолжался при бездетстве второго сына Данилы только от старшего — Степана. Этот Степан Григорьевич был отцом четырех сыновей: Ивана Теплого, Бориса, Афанасия и Федора.

У Ивана Теплого сын Филипп, внук Фома и правнук Тимофей (дальше мы покуда не знаем; так же как и детей Бориса Степановича). У Афанасия Степановича был сын Михаил, убитый в смутное время, но оставивший потомство в лице сыновей Ивана и Павла, из которых у старшего было три сына: Киприан, Лев и Родион; но потомства всех их мы не нашли покуда. От Павла же Михайловича родились сыновья: Степан, Афанасий и Иван. У второго из них был сын Василий, а у третьего два сына: Василий и Трифон (Ларион). У Василия Афанасьевича в свою очередь было четыре сына: Федор, Иван, Василий и Григорий (бездетный). У Ивана был сын Иван и внук Николай; у Василия же — сыновья: Иван, Петр и Лев. Что касается потомства Федора Степановича (лица VIII колена), то потомство его по родословию представляется в следующих семи поколениях: сын Замятия Федорович и внук Афанасий Замятич по книге городов Пскова и Ржевы-Пустой 1620 года показан стрелецким сотником во Пскове с окладом в 750 десятин земли и 15 рублей деньгами.

У Афанасия был сын Семен, в 1641 году показанный из городовых дворян на службе в Москве с окладом в 19 рублей. Сын этого лица Петр Семенович показан в 1685 году по г. Ржеве-Пустой с окладом в 450 четьи и деньгами 13 рублей. У него был сын Степан и внук Петр Степанович, воевода в Кромах.

Младший брат Петра Семеновича Елагина — Иван Семенович служил с 1671 года в «гусарах по выбору», получая 650 четьи и 31 рубль деньгами. У него было три сына: Зиновий, Порфирий (Перфилей), родившийся в 1674 году, и Иван. У Ивана Ивановича, младшего сына Ивана Семеновича, был сын Никифор и внучата Александр и Василий.

У Порфирия или Перфилия Ивановича один только сын Иван Перфильевич, статс-секретарь и обер-гофмейстер Екатерины II, писатель и историк, масон. Как видно, отец его женился, воротясь в поместья свои, уже отслужив службу государю, потому что при рождении Ивана Перфильевича (1725 г.) отцу уже было 51 год. Вероятно, старый служака скоро и умер, потому что в 13 лет Иван Перфильевич был принят в шляхетский кадетский корпус, как сирота (1738 года). Учился он хорошо и через 5 лет выпущен прапорщиком. В 1750-х годах за приверженность к великому князю Петру Федоровичу и его супруге удален в ссылку в Казань, но со вступлением Петра III на престол вызван был и произведен в бригадиры, а Екатериною II — в действительные статские советники, назначен членом кабинета и дворцовой канцелярии, находясь в качестве статс-секретаря у принятия прошений. Постоянно пользуясь благосклонностью государыни, И. П. Елагин сделался сенатором (1767 года), гофмейстером (1775 года) и обер-гофмейстером (1788 года). В последней должности оставался он до 1793 года, а умер за полтора месяца до Екатерины II (22 сентября 1796 года). По времени он был замечательным стилистом и пуристом в языке.

Мы распространились об этом лице, самом знаменитом в XVIII веке изо всей фамилии, о которой остается лишь рассказать самую младшую ветвь, принимая ее за потомство Якова же (если признать сыном его Данилу и внуком Федора Даниловича), отца Иосифа Федоровича и деда Мартина Осиповича — шуйского подьячего при царе Михаиле (1727 года). У него было три сына: Григорий, Василий и Алексей. У Алексея дети: Артемий и Тимофей, подпрапорщик (1716 г.); сын его Федор Тимофеевич был секунд-майором в 1752 году. У Артемия известны нам тоже три сына: Максим, Павел и Иван.

Сведения наши — мы знаем — очень неполны, но все же представляют стройный ряд колен общего древа родословного сравнительно со статьею: «Елагины» в «Родословной книге» князя Долгорукова. До настоящего времени довести нам было не по чем; так как родословие, служившее нам источником, выдано в 1789 году статскому советнику Льву Васильевичу Елагину. Просим дворян Елагиных живых снабдить нас указаниями о себе и ближайших разветвлениях фамилии вместо претензий на оговоренную и нами самими недостаточ-ность сведений. Мы сделали, что могли, помещая герб.

Подробнее http://www.russianfamily.ru/e/elagin.html
Елагин Иван Перфильевич - писатель и государственный деятель (1725 - 1794). В 1743 г. выпущен из сухопутного кадетского корпуса. К пятидесятым годам должны быть отнесены стихотворения Елагина, весьма скабрезного характера, ходившие по рукам в многочисленных списках. Напечатана его сатира "На петиметра и кокеток" ("Библиотечные Записки", 1859, № 15). Когда в 1758 г. был арестован канцлер граф Бестужев-Рюмин , заподозренный в заговоре в пользу великой княжны Екатерины Алексеевны , Елагин как сторонник будущей императрицы и доверенное лицо Понятовского (впоследствии короля польского) был сослан в Казанскую губернию. С воцарением Екатерины Елагин немедленно был возвращен из ссылки и, несмотря на недоброжелательство к нему Орловых, щедро награжден за преданность. Позднее он был сенатором и обер-гофмейстером. Императрица говорила о нем, "что он хорош без пристрастия". Он был приближенным наследника престола и, вместе с Сумароковым , его постоянным гостем. Наиболее яркой стороной его деятельности является управление театрами (1755 - 1779). В это время учрежден русский публичный театр (1774), основано, по плану помощника его Бибикова, театральное училище (1779), командирован за границу набирать французскую труппу актер Дмитревский , заложен Большой театр; хозяйственная часть театра приведена в блестящее состояние, несмотря на необыкновенную роскошь постановки. Отставку Елагина до сих пор объясняли анекдотическими подробностями, почерпнутыми Бантыш-Каменским из голословного свидетельства князя Голицына ; вновь открытые сведения дают ей другое освещение (см. статью барона Дризена "И.П. Елагин", "Русская Старина", 1893, октябрь). Елагин играл значительную роль в русском масонстве, к которому он принадлежал с юных лет; под конец его жизни это изменило к худшему отношение к нему Екатерины, когда-то шутя подписавшейся: "Канцлер господина Елагина". В петербургской провинциальной ложе английской системы, открытой в 1770 г., Елагин первый получил звание великого мастера. В 1777 г. Елагин принимал участие во введении среди русского масонства шведской масонской системы "строгого наблюдения". Увлекаясь одно время тайными науками, он был горячим адептом Калиостро. После него осталась любопытная (неоконченная) записка о масонстве, преимущественно русском (напечатана в 1864 г.). Как и Храповицкий , Елагин, по-видимому, был сотрудником Екатерины по некоторым ее литературным произведениям, слагал иногда стихи для ее комедий и прочее. Есть указание, что Елагин когда-то перевел все комедии Детуша; ему же приписывается неизданный перевод французской комедии "Jean de France", игранной в 1765 г., и многое другое (Статья Лонгинова в "Русской Старине", 1870, т. II). Елагин считается одним из родоначальников первобытного славянофильства; он писал иногда почти по-славянски. Фонвизин , с 1763 по 1769 г. служивший при нем секретарем, сначала подражал Елагину употребляя много славянских слов и "каданзированную прозу". Яснее всего "славянское" направление Елагина сказалось в начатом на склоне лет (1790) "Опыте повествования о России", доведенном до 1389 г. Научные приемы "Опыта" (вышла 1 часть, Москва, 1803) крайне наивны и не выдерживают самой снисходительной критики. О некоторых чертах его характера говорят Бантыш-Каменский ("Словарь достопримечательных русских людей", 1847), Жихарев ("Отечественные Записки", 1856, № 9), Пекарский ("Материалы, для истории литературы и журнальной деятельности Екатерины II"), С. Порошин ("Записки"). - Ср. Лонгинов "Новиков и мартинисты"; его же статья в "XVIII в." Бартенева , т. II; Венгеров "Русская поэзия" и "Источн. слов. русских писателей".
Гораздо меньше известно о камчатских династиях Чириковых и Елагиных.

Первое упоминание этой фамилии среди камчадалов мы находим в 1754 году в Кихчинском острожке.

Позже, возможно в связи с переселением западнокамчатских камчадалов в центральную часть полуострова для содержания "каюрной гоньбы", эта фамилия появляется в Ганалах и в Пущино.

Андрей Елагин, житель селения Пущино в 1904-1905 гг. состоял в Облуковинской дружине, оборонявшей западную Камчатку.

В ЦГА ДВ, ф. 1007, оп.1, д. 27
за 1836 г. мы находим запись о Елагине -- жителе камчадальского селения Ганалы. Данные эти повторяются и в 1892 году:
Елагина (Чуркина) Иулитта Тимофеевна
Дочь камчадала Ганальского селения, 33 года, сочеталась первым браком с камчадалом Шеромского селения Иваном Артамоновичем Чуркиным 18 октября 1892 года.

О камчадалах Чириковых известно еще меньше: только то, что 1747 г. эта фамилия появляется в острожке Сопочная, а в 1754 г. -- в острожке Утхолок.
Основатель города Петропавловск-Камчатский штурман мичманского ранга Елагин Иван Фомич
Штурман мичманского ранга Елагин Иван Фомич Иван Фомич Елагин был уроженцем Псковщины, поступил в 1721 г . в Морскую академию. Учился блестяще и после окончания академии служил главным образом в Кронштадте. В 1729-1731 гг. он побывал в Астрахани, а в 1732 г . назначен во 2-ю Камчатскую экспедицию по собственному желанию и по рекомендации А.И.Чирикова.

29 сентября 1739 г . по приказу руководителя 2-й Камчатской экспедиции Витуса Йонассена Беринга из Охотска на Камчатку на боте "Святой архангел Гавриил" отправился штурман мичманского ранга И.Ф.Елагин. Беринг послал Елагина в Авачинскую губу промерить ее глубину, определить возможность захода пакетботов экспедиции и "також де подле гавани для обер и унтер-офицеров и других к сей экспедиции принадлежащих людей потребные дома построить". Ему поручалось описать морской берег от устья реки Большой до Авачинского залива, продолжить исследования Авачинской губы, составить ее карту, построить склады и жилые помещения для экспедиции, а также осуществить промеры устьев рек Большой и Камчатки для выяснения возможностей захода крупных морских судов, поскольку "при оной губе надлежит быть для жилья служителем строение, також и для клажи провианта магазеинам, да и от Большой реки до означенной губы морской берег поныне еще не описан". 16 мая 1740г. И. Елагин отправился от устья реки Большой, а 10 июня прибыл в Авачинскую губу, где приступил к описанию губы и строительству складских и жилых помещений на северном берегу гавани Ниакиной (Петропавловской) у ительменского стойбища Аушина. Бот "Святой Гавриил" был первым в истории морским судном, вошедшим в Авачинскую губу. Осмотрев губу, Елагин окончательно решил, что новый русский поселок в Авачинской губе будет создан в Ниакиной бухте, и сразу же приступил здесь из заранее приготовленного леса к строительству русских изб - "хором" и "светлиц". Так стал зарождаться будущий Петропавловск-Камчатский. Именно И.Ф.Елагин по праву считается его первостроителем.

20 сентября 1740г. И. Елагин составил в гавани Ниакиной рапорт и сообщил, что служилыми и местными жителями построены в гавани "жилых покоев в одной связе пять, да казарм три, да три ж анбара в два апартамента". Елагин доложил также о завершении промеров глубин Авачинской губы, составлении карт западного и восточного берегов Камчатки на предполагаемом пути экспедиции. Также Елагиным был составлен подробный план Ниакиной (Петропавловской) гавани и сооруженных к тому времени построек. Кроме того, Елагин начертил первую обстоятельную карту Авачинской губы с указанием глубин, рельефов берегов, растительности, местных географических названий, составил карты западного берега Камчатки от реки Большой до Лопатки и восточного берега от Лопатки до Авачинской губы. 6 октября (17 октября по н. ст.) 1740г. в Авачинскую губу прибыли пакетботы "Святой апостол Павел", ведомый Алексеем Чириковым, и "Святой апостол Петр" с командором Витусом Берингом. Этот день и принято считать днем рождения города. В 1741-1742 гг. Елагин принимал участие в плавании к берегам Северной Америки на пакетботе "Святой апостол Павел" под командованием А.И.Чирикова.

После окончания 2-й Камчатской экспедиции Чириков поручил Елагину доставить ее материалы в Петербург. По ходатайству Чирикова в 1743 г . Елагину присвоено звание лейтенанта. Он продолжал службу на Балтике и дослужился до капитана 1 ранга и командира Рижского порта, оставаясь в этой должности до самой смерти. Умер Иван Фомич Елагин в 1766 г . в Риге. Именем первостроителя Петропавловска названа одна из улиц города - это улица Штурмана Елагина.

Сажаев М.И.
Петропавловск-Камчатский, 2000г.
Елагин Гавриил Варфоломеевич
Камчадал селения Коряки, проживал в семье Владимира Алексеевича Дехтярева, 1893 г., 59 лет.
Попов Николай Иванович
Камчадал Машурского селения, женился 12 апреля 1915 года на дочери умершего камчадала селения Ганальского Митрофана Иосиповича Елагина Софье.

Слободчиков Иннокентий Семенович
Камчадал Толбачинского селения, женился 1 апреля 1912 года на дочери умершего камчадала Ганальского селения Митрофана Елагина девице Хеонии.
Чуркин Иван Артамонович
Камчадал Шеромского селения, 52 года, сочетался вторым браком 18 октября 1892 года.
Невеста -- дочь Ганальского камчадала Тимофея Елагина девица Иулитта. Поручители: по жениху -- Шеромского селения камчадал Калист Иванов Атласов и Григорий Иванов Логинов; по невесте -- Ганальский камчадал Фотий Афанасьев Гуторов и Шеромский камчадал Михаил Алексеев Мерлин. Свящ. Иринарх Малахов с отставным псаломщиком Александром Благовидовым.
Выписка из метрической книги Мильковской церкви за 1892 год, ГАКК