РУССКАЯ АМЕРИКА
Гринштейн Борис Владимирович
Zemlya za okeanom
http://samlib.ru/g/grinshtejn_b_w/httpzhurnallibrucgi-binzhurnaloperationnew_bookdirggrinshtejn_b_w-4.shtml Глава Љ27
Торговля и поэзия*(1)
В популярной литературе принято не замечать правителя Чистякова. Пишут о Муравьеве - строителе, Врангеле - исследователе. Честолюбец Чистяков просто затесался меж ними, хоть и был он был одним из наиболее энергичных и деятельных правителей.
Да, честолюбия Петру Егоровичу было не занимать, хотя и деловых качеств тоже. С одним честолюбием в адмиралы не пробиться и астраханским военным губернатором не стать. Условием, поставленным за согласие принять пост правителя были хлопоты Главного правления о повышение его в чине, что и было выполнено. 26 октября 1825г. капитан-лейтенант Чистяков стал главным правителем Русской Америки, а 21 декабря 1826г. он был официально утвержден императором в этой должности с одновременным присвоением ему звания капитана 2-го ранга.
Редко упоминается, что Чистяков стал первым правителем всех российских колоний в Новом Свете. К его управлению был окончательно присоединен Атхинский отдел, ранее зависевший от распоряжений Охотской конторы РАК. Счета его были переведены из Охотска в Новороссийскую контору, а сам отдел официально подчинен главному правителю.
Во время инспекционной поездки Чистяков посетил Атху, знакомясь с новым колониальным отделом и "нашел тамошнее заселение в самом жалком состоянии и множество других беспорядков, происходивших от дурного управления и от небрежности Охотской конторы". Правитель ещё до своего прибытия на остров прислал много леса для построек, послав для этого старый шлюп "Константин", построенный в Охотске еще в 1803г. Это был его последний морской поход, так как с этого времени корпус шлюпа использовался исключительно как склад для товаров.
Петр Егорович приказал заново заложить на новом, более удобном месте, центральное селение РАК в Атхинском отделе, отстранил от должности начальника отдела Петра Выходцева, назначив на его место Ивана Сизова, после чего отбыл на Уналашку. Там правитель уделил внимание улучшению работы местной школы в селении Иллюлюк, где обучалось 22 учащихся. Чистяков распорядился установить штат (расходы по содержанию) на каждого ученика местной школы для 30 учащихся. Подобные штаты были введены им и в отношении уналашкинской больницы на 8 человек и воспитательного дома для девочек-сирот. Инспекцию других школ и приютов, которых к тому времени было в его подчинении 14, Чистяков поручил Филиппу Кашеварову, назначенного для того инспектором. Он же обязывался присматривать за "ремесленными учениками при мастерских". Главное правление требовало ускорить подготовку местных кадров.
Побывав первый раз "на сельди", перед инспекционной поездкой, Чистякова оставил Якову Дорофееву, правителю Ситхинской конторы, подробные инструкции в которых предписывалось соблюдать особую осторожность в отношении живших у крепости тлинкитов. "В крепости и на каждом судне в гавани постоянно находиться часовым... на мелких по два вахтенных, а на больших и по три. Пушкам крепости и судов быть заряженным на картечь и проверять их еженедельно... За каждым орудием или постом закрепить нужное количество людей на случай внезапного нападения диких."
Такие меры предосторожности были отнюдь не излишни. Уже в самом начале правления Чистякова у стен Озерского редута произошел случай, который мог иметь весьма серьезные последствия. В ночь с 5 на 6 декабря 1825 г. несколько каноэ с тлинкитами, занимавшимися ловлей рыбы, приблизились к укреплению, не отвечая на отклики часовых. Начальник редута Федор Сысоевич Слободчиков, опасаясь внезапного нападения, приказал открыть огонь, в результате чего один индеец был убит. К счастью, враждебных действий не последовало, так как тлинкитам был известен запрет приближаться к редуту в ночное время, и они вполне осознавали правомочность действий русских. Чтобы окончательно исчерпать инцидент, Петр Егорович подарил родственникам убитого товаров на 250 руб., что соответствовало индейским представлениям о выплате компенсации за смерть сородича.
Главное правление РАК, получив сведения об этом происшествии, одобрило все его распоряжения. В своем послании от 31 марта 1827 г. директора писали: "Решительный поступок Начальника Озерского редута был необходим и заслуживает всяческую похвалу; Правление Компании совершенно одобряет принятые Вами меры для исследования сего дела и приведения диких к сознанию в своей вине. Происшествие сие случилось при самом начале Вашего колониями управления и тем лучше может оно действовать на обуздание диких от неприязненных покушений и на внушение в них должного к Вам уважения, доверенности и подобострастия. ...Правление Компании желает не только сохранять с Колошами всегдашний мир и доброе согласие, но и упрочить с ними торговые связи".
Такая политика давала свои плоды. Тлинкиты стали относиться заметно лояльнее к русским, чем во времена Баранова. Год спустя обезумевший промышленный Семешин проломил камнем голову индейцу, а месяцем позже двое калгов сбежали от своих хозяев и укрылись в Михайловской крепости. Ни один из этих инцидентов не имел серьезных последствий, как это обычно случалось ранее. Более того, тлинкитские вожди сами приглашали русских основать у них фактории, гарантируя знатными аманатами безопасность приказчиков. Аманаты эти потом возвращались домой, одетые в мундиры военного образца, а вождям вручались серебряные медали с надписью "Союзные России" на одной стороне и российским двуглавым орлом на обратной. Главный правитель, как и правители контор и коменданты крепостей регулярно устраивали патлачи, сопровождавшиеся торжественными речами о необходимости поддержания мира и раздачей подарков. А капитаны судов, привозивших в фактории товары, обязательно устраивали "кашу", угощали всех рисовой кашей с патокой и фруктами и барановским квасом, после чего следовали "игрушки" - песни и пляски.
Значительно увеличился товарообмен с тлинкитами. В послании к Чистяков от 16 апреля 1826г. директора компании предупреждали его, что после заключения конвенций с Великобританией и СШ конкуренция с иностранными торговцами может усилиться. Поэтому для удержания торговли с индейцами в своих руках Правление разрешало платить тлинкитам за каланью шкуру не менее, чем бостонские капитаны, и даже более. С этой же целью директора готовы были, если потребуется, пойти и на полный запрет на промысел на их территориях.
"Правление Компании просит Вас сколько можно усиливать и поддерживать сию торговлю не только около Ситхи, но и по всему колошенскому берегу, где иностранцам позволено совместничество с нами. Собственная наша около Ситхи промышленность давно уже стала весьма малозначительной и конечно не может приносить Компании пользы, а между тем служит, как известно, главнейшею причиною всегдашней вражды диких против Русских, и без сомнения в теперешних обстоятельствах может вредить успехам предполагаемой с ними торговли. А посему, если Вы усмотрите, что прекращение собственной около Ситхи промышленности будет иметь полезное для нас на торговлю с дикими влияние и Компания за потерю промышленности может вознаградиться торговлей, в таком случае Правление Компании согласно собственную около Ситхи промышленность оставлять, а партовых Алеут перевести в другой отдел".
Ещё Муравьев старался всемерно способствовать торговле с тлинкитами и незадолго до сдачи своей должности Чистякову, в предписании конторе РАК в Михайловской крепости от 14 октября 1825г. он указывал, что "сею торговлей рассчитывать не на одни барыши компании, но от оной и та польза, что может (компания) приобрести от колош дружество и расположение к русским". В соответствии с этим Муравьев распорядился платить тлинкитам по 100-150 руб. товарами за одну шкурку калана, что в 10-15 раз превышало сумму, которую получали за нее зависимые алеуты и кадьякцы (им увеличили платеж за калана в два раза только в 1828г.).
Сама торговля с тлинкитами по новому положению стала производиться уже при Чистякове и увеличение покупной цены заметно сказалось на количестве приобретаемых у индейцев мехов, которое возросло сразу в несколько раз. Уже в 1826г. было закуплено 195 каланов, 1169 лис и 1374 речных бобров.
Но это же прибавило Петру Егоровичу немало головной боли. За добытые шкуры алеуты и коняги получали строго установленную плату по так называемой таксе. И хотя при Муравьеве в 1825г. плата за меха была увеличена, новый главный правитель посчитал это недостаточным и в 1826г. предложил директорам РАК увеличить платеж за некоторые виды пушнины еще на 50%. К этому шагу Чистякова подтолкнули волнения среди алеутов и кадьякцев, которые стали выражать недовольство, узнав, что их давние враги и соперники тлинкиты получили прибавку при продаже мехов Компании. Чтобы успокоить партовщиков, Петр Егорович взял ответственность на себя и без санкции Главного правления распорядился увеличить в полтора раза расценки на меха, приобретаемые у зависимых туземцев. Он опасался, что в противном случае у них совершенно пропадет стимул к труду и придется силой рекрутировать их в промысловые партии.
Главное правление пошло навстречу Чистякову и в 1828г. утвердило новую таксу. Так, если по прежнему положению коняг получал за шкуру калана товарами или банкнотами РАбанка только 10 руб., то с 1829 г. (когда новая такса вступила в силу) - 20 руб., а уналашкинские алеуты соответственно начали сдавать шкурки чернобурых лис по 6 руб. (до этого действующий тариф оценивал их в 2 руб. 50 коп., а положение 1825 г. - 4 руб.). В то же время остались практически без изменений расценки на меха, получаемые путем "вольной" покупки у индейцев танаина (кенайцев), чугачей и других полунезависимых и независимых, племен, а платежи алеутам за котиков на Прибыловых островах даже уменьшились в 1827 г. с 75 до 45 коп. за каждую шкуру.*(2)
Что касается промысла, то некогда богатые охотничьи угодья к тому времени настолько оскудели, что летом 1826г. Чистяков доносил в Петербург: "Главному правлению известно, что у нас ныне только и остались два пункта - Якутат и залив Льтуа или Порт Франсе где мы промышляем бобров и жители тех мест, хотя и негодуют на сие, но по малочисленности препятствовать не могут. Ныне отправлены были 80 байдарок под защитой 2 судов, а добычи взяли 249 бобров, едва окупив расходы".
Куда больше пушнины приобреталось в Кадьякском и Уналашкинском отделах. Как и прежде, каждую весну отправлялись промысловые партии, но это были лишь бледные копии тех огромных байдарочных флотилий, которые посылал на промысел в начале века Баранов. Главной партии больше не существовало из-за сопротивления индейцев, да и калан был уже почти полностью выбит на всем северо-западном побережье. Основная масса байдарок (до 80) принадлежала собственно кадьякской партии, которая вела с апреля по август промысел у Кадьяка и прилегающего побережья материка. Еще две мелкие партии высылались из Александровской одиночки на Кенайском полуострове (10-12 байдарок) и Катмайской одиночки на северном побережье пролива Шелихова (до 15 байдарок). Около 40 двух- и трехлючных байдарок снаряжалось в Константиновском редуте из подведомственных чугачей. Да ещё в Уналашкинским отделом выделялось для "бобрового промыслу" до 140 байдарок. Еще около 60 снаряжалось в Атхинском отделе.
Компенсацией падения добычи морского зверя служило увеличение вымена мехов у внутриматериковых племен. Важнейшим центром сбора "земляного" зверя стал Ново-Архангельск, куда стекались меха со всего Орегонского бассейна. Торговля в тех местах была ещё прибыльнее тем, что компанейские торговые партии добирались до верховьев орегонских притоков, скупая меха много дешевле, чем в разбросанных по океанскому берегу факториях. Стоимость приобретённой без посредников бобровой шкуры в зависимости от величины составляла по таксе 1825 г. от 60 коп. до 1 руб. 20 коп. товарами - материя, готовая одежда, одеяла, железные и медные котлы, топоры, ножи, виргинский табак, голубой и красный бисер, крупные синие и мелкие зеленые бусы, а также высоко ценившиеся в качестве украшения цукли - трубчатые раковины моллюска Dentalium, которые в огромных количествах добывали в Славороссии на Нутке. Компании они обходились в 10 коп., а всего за пару цуклей, то есть за 20 коп. можно было приобрести бобровую шкуру, за хлопчатобумажный платок стоимостью 4 руб. - 4 бобра, за 5 бобров индейцы получали большой топор, а большой железный котел вместимостью в полтора ведра стоил целых 20 бобров. Другими словами, если не считать цукли, количество которых ограничивалось чтобы не сбить цену, средняя цена бобра была всего 1 руб. товаром (без учета транспортных и накладных расходов). В то же время на международном рынке стоимость крупной бобровой шкуры доходила до 40 руб. Аналогичным образом шкура выдры по таксе составляла всего 3 руб. 20 коп., а продавалась в Кантоне за 50 руб. В целом расходы Компании в Ново-Архангельске, составляли в 1828г. всего 87 500 руб. (истраченные товары на обмен, годовое жалованье служащим и т.д.), а стоимость приобретенной за этот период пушнины:
Барсуков ............................... 1069
Бобров ................................... 11228
Волков ................................... 5484
Выдр .......................................4296
Выхухолей(ондатр)............... 29409
Енотов ....................................713
Лебедей ..................................4918
Лис ..........................................6937
Медведей ................................741
Росомах ...................................171
Рысей ......................................1425
Соболей(куниц) .....................6449
Хорьков ................................. 2510
составила 918 500 руб. Из этих цифр нетрудно сделать вывод о степени прибыльности для Российско-американской компании прямой меновой торговли.
Как ни странно, после экспедиций барона Штейнгель и до 30-х гг. ни один правитель не организовывал более комплексного исследования Орегонского бассейна. Только с появлением британских фортов начались кое какие изменения, да и то, не особо энергичные. Плохую шутку с Компанией сыграло слишком удачное расположение Ново-Архангельска. Крепость находилась в самом главном торговом центре этой части континента.
Все племена Плато знали о знаменитых "торгах на водопадах" и хотябы изредка посылали к ним своих купцов. Через пару лет после закладки крепости даже самые отдалённые племена узнали о белых торговцах, а после экспедиций Штейнгеля за русскими закрепился статус экстерриториальных торговцев. Небольшие отряды, состоящие из приказчика и 2-3 каюров, свободно перемещались по всем притокам великой реки не опасаясь нападения. Табак, ножи, одеяла, сёдла, бисер и цукли нужны были всем, а ионополистами в этой области долгое время была Компания. А когда британцы смогли построить новые фактории традиция уже сложилась, так что даже их конкуренция не смогла значительно сократить приток мехов в Ново-Архангельск.
В целом в период управления Чистякова количество приобретаемых компанией мехов было достаточно стабильным и в среднем оценивалось в 3 200 000 руб. Однако даже этой суммы не хватало для закупки в Кантоне необходимого для загрузки барков товара. Не от хорошей жизни Главное правление беспрерывно требовало увеличить добычу мехов. "Следует Вам обратить пристальное внимание к приобретению барсучьих шкур, в коих Английские шорные и седельные немалую нужду имеют." И это пишет директор, который ещё десятью годами ранее советует не размениваться на калифорнийского калана, чья шкура ниже качеством и дешевле, чем у северного.*(3)
Впрочем Петр Егорович и сам обладал всеми необходимыми данными, чтобы оценить ситуацию в перспективе.
"Если вести счет по шкурам речного бобра, кои составляют более чем половину от цены всех шкур не морского зверя, то картина открывается прискорбная...
В 1-й год, как обустраивается компанейская фактория, народы туземные уже увидев все преимущества от нее, еще не имею нужной снасти и не промышляют достаточное количество бобров. На 2-й год они приносят на размен много больше бобров, а на 3-й - в 10, а то и в 20 раз более чем в 1-й. Однако затем торговля умаляется и к 6-му или 7-му году имеет в половину от 3-го, а к 10-му менее нежели в 1-й.
Происходит это потому, что дикие, начав бить бобра в каком озере, не успокаиваются пока не выловят последнего, не думая о сохранении зверя для будущих поколений. И изменить тут ничего нельзя. Если, к примеру, я прикажу не менять шкуры молодых бобров, индейцы тут же сбудут их британцам или французам... Потому и приходится продвигаться все далее в дикие земли где зверь еще не выбит. Но видны уж Скалистые горы пределом нам положенные...
Единственно где можно выменивать меха не нарушая договора, это вверх по великой реке Квихпах, что в верховьях своих именуется Юканом.
С малемутами*(4) привозящими в Ново-Александровский редут меха, никакого договора у нас нет, а дикие с верховьев Квихпаха буду только рады потому как те купцы сбывают им наши товары дороже раз в 5, а то и более."
В исполнение этого проекта и была снаряжена Чистяковым в 1827г. экспедиция "прапорщика корпуса флотских штурманов Ивана Яковлевича Васильева" с целью "Обозрения системы вод, орошающих внутреннюю сторону наших северных владений и составления описания страны, орошаемой этими реками".
Экспедиции предстояло выйдя из Ново-Александровского редута подняться по Квихпаху производя съёмку и уделяя особое внимание описанию населения, составляя подробные этнографические заметки и внимательно изучая характер и масштабы местной торговли. Кроме того Васильев длжен был выяснить вопрос о целесообразности основания в тех местах новых поселений.
Кроме экономических причин организации этой экспедиции были и политические резоны. До Новороссийска дошло сообщение от Главного правления об экспедиции Фредерика Бичи на корабле "Блоссом". Он в 1825г. отправился из Англии и должен был, не заходя в российские поселения, обогнуть Аляску и соединиться с отрядом Франклина. Правда пройти дальше Необходимого мыса ему не удалось, но об этом не знали ещё и в Лондоне.
В состав экспедиции, кроме самого Васильева, входил его заместитель "помощник мореходства" Пётр Колмаков (сын управляющего Ново-Александровского редута Федора Колмакова), толмач Семён Лукин, 2 русских промышленника, 2 стрелка кадьякца и 8 эскимосов киатагмиютов. Отправившийся 31 мая отряд в тот год смог подняться по Квихпаху только на 500 вёрст, до устья Коюкука. Постоянные провокации местных эскимосов, которые не желали терять свои позиции в посреднической торговле, вынудили прапорщика с оставшимися у него 6 людьми вернуться в Ново-Александровский редут. Все киатагмиюты дезертировали раньше.
На следующий год Васильеву удалось подняться на 200 верст выше Коюкука и начать торговлю с индескими племенами, но болезнь заставила его вернуться.
За два сезона прапорщик Васильев смог выполнить лишь часть из возложенных на него задачь. Кроме того, описание некоторых пройденных им районов было недостаточно точным, а сведения о местных жителях - не всегда достоверны. Тем не менее собранная информация побудила Правление к планированию новых факторий на этих территориях, а Васильев по ходатайству ГП РАК был награждён орденом Св.Владимира 4-й степени.
На основе отчётов Васильев Петр Егорович составил обстоятельный доклад в Главное правление. Суть его сводилась к тому, что для получения значительных доходов с Квихпаха, необходимо будет построить на его берегах не менее 20 факторий.
"Обустройство каждой (фактории) станет в 80 000 руб... к тому еще на каждую следует командировать 20 работных не менее, ибо малемуты, сметливые торговцы, имеют там немало народу и не будучи разборчивы в средствах обогащения и предвидя для себя убытки могут промыслить наши фактории, отнимавшие у них торговлю, пожечь. Дабы избежать столь значительных расходов разумнее производить торг только на летние месяцы июль и август. Достигнуть сего возможно, если (ежегодно) с очищением реки от льда, и дождавшись совершенного проносу хлама направлять через Дельту вверх по Квихпаху особые суда, на которых доставлены будут с приказчиками товары на размен. Обойдя деревни и оставив в каждой приказчика, забирая в замен аманатов из тоенских детей. На обратном пути суда будут возвращать аманатов и принимать на борт приказчиков с мехами...
Подобная система прибыльна еще и тем, что торговые обороты тогда будут производиться на год быстрее и русские товары, отправленные весною из Новороссийска, вернутся мехами тою же осенью, а не следующей, как случилось бы при отправке тех же товаров в факторию. Да и фактору с помощниками, кроме того что жалование следует платить за весь год, так еще и провизии на всякую факторию доставлять до 500 пуд. А те же 500 пуд. товаров принести могут не убытки, но новые прибыли...
Единственно следует заложить хорошо укрепленный редут у тех перекатов, что препятствуют дальнейшему плаванию на 64№56'07" с.ш. и 154№18'45" з.д. Из сего редута можно будет отправлять торговые экспедиции обойдя перекаты волоком. По словам туземцев выше порогов на два дня хода байдары до устья речки Ногчойя, при которой собирается значительный их стан для расторжки. А далее, по их же словам простирается море, откуда берет начало Квихпах. В отчетах гг.Романова и Лескова также описаны на 500 верст раскинувшиеся огромные, богатые зверем и рыбой озера, соединенные рукавами Квихпаха, именуемого там Юкахан. Отсюда последовательные каждогодные поездки дадут возможность простирать изыскания далее. Вся же страна низовьев Квихпака до взморья, со всеми рукавами этой реки уже сейчас подает заключение к богатой закупи...
Хотя приливная вода доходит до самого Ново-Александровского редута, который располагается в 100 милях от устья, плавание в Дельте для большого судна весьма трудно. Потому указанным судам следует быть водоизмещением до 100т. Однако мореплавателям ставится задача поддержания заданного курса и максимальной скорости хода даже в условиях очень свежих ветров и умеренных штормов, и при их малотоннажности не переходить в режим штормования без хода.
Далее река шириною до 1,5 верст глубока, усеяна низменными большими и малыми островами; некоторые из них имеют озера, изобилующие рыбой. Часты также песчаные мели но даже в конце лета вода стоит высоко...
Половодье в начале мая крайне бурное, вода поднимается на 10 саженей выше меженного уровня. Но к июлю скорость течения уменьшается до 3, большее 4 узлов, что позволяет подниматься под парусом. Однако судно в этих условиях должно быть не только быстрым и маневренным, но иметь также неглубокую осадку... Для улучшения маневренности и уменьшение необходимого экипажа следует использовать на них косое парусное вооружение, на слабых ветрах увеличивающееся лиссель-спиртами."
Главное правление, рассмотрев рапорт Чистякова, решило не торопиться развивать торговлю на Юконе, хотя Петр Егорович утверждал: "Следует спешить, ибо г.Васильев наблюдал там в торговле всякие мелкие вещицы английского производства. По всему судя приказчики Гудзонбайской компании конвенции не нарушали и они(вещицы) доходили сюда с туземными купцами. Однако если мы не поспешим, Компанию в скором времени могут ожидать немалые убытки."
Сидящих в Ст.-Петербурге, не желающих революционных преобразований директоров, можно понять. Исправно, во всё увеличивающихся объёмах, поступают меха земляного зверя, да и морской промысел вдруг возродился, получив второе дыхание.
Каланы опять появились у острова Медный и с Атту туда была переброшена небольшая партия алеутов (17 байдарок) с семействами. За два года калан был выбит и Кирилл Хлебников, посетивший Командорские острова с инспекционной и "ради привоза на острова оленей для расселения" предложил использовать их для добычи котиков и песцов, переселив на соседний остров Беринга, хотя алеуты сильно тосковали по родным островам. "Оставить же острова вовсе без людей опасно потому что всюду проникающие бостонцы или по известиям или по случаю могут узнать об оставлении оных и не упустят пользоваться, нанеся тем для нас вред ничем невосполнимый".
В 1827г. году Главное правление, получив сведения с Камчатки о появлении большого количества каланов в районе Курильских островов, решило возобновить там свое поселение, существовавшее на острове Уруп до 1805 г. Новое селение должно было стать промысловой базой для партии алеутских байдарок, направленных сюда для добычи ценного зверя. Чистякову было предложено "вновь завести на Урупе прочную оседлость... а партовых алеут прислать туда из Михайловской крепости, где они бесполезны по недостатку в там бобра".
Помимо чисто экономических соображений, существовали и политические причины для основания нового поселения на Курильских островах, особенно после заключенных в 1824 и 1825 гг. конвенций: РАК серьезно опасалась появления на своих промысловых территориях иностранных конкурентов. "Кроме надежды на выгоды от промыслов в Курилах Правление Компании сделать там оседлость не менее побуждается и политическими видами, особливо в теперешних обстоятельствах".
По указанию директората Чистяков направил в 1828г. на бриге "Байкал" под командованием мичмана Этолина на Уруп отряд из 12 русских промышленников и 39 кадьякцев с семействами во главе с опытным Сысоем Слободчиковым. На "Байкал" были погружены лес и доски для строений, товары и продовольствие, 2 большие байдары и 20 байдарок, а также четыре пушки для защиты будущего поселения в случае возможного нападения японцев с Итурупа.
Этолин и Слободчиков с успехом справились с поручением, и на Урупе вновь появилось русское поселение. А в 1829 г. лейтенант Липинский, посланный из Новороссийска на бриге "Чичагов", высадил на Урупе подкрепления находившемуся там отряду и вывез в Макао большое количество накопившейся там пушнины. Первые два года промыслов на Курилах были на редкость успешны, и в 1828-29гг. РАК получила оттуда мехов более чем на 800 000 руб.
Так что предложения Чистякова были отложены в долгий ящик вместе с проектом "особого судна", на котором рукою Якоба Ван-Майера была наложена резолюция: "Столь несовместные качества в одном судне невозможны!". И только когда в 1837г., точно по предсказанию, малеймюты сожгли факторию в Иглемюте и вырезали её персонал, новые директора вернулись к старому проекту. В результате этого появился новый класс судов - юконская шхуна. А спустя 20 лет странные европейскому уху имена: "Кенай", "Чугач", "Кламат" появятся на первых страницах газет и будут упоминаться на биржах, в салонах и страховых компаниях Лондона и Парижа. Задуманные Чистяковым суда ещё скажут своё веское слово в мировой политике, а пока Петр Егорович решил обратить свою энергию на иное кораблестроение, тем более, что после смены на посту главного правителя колоний Баранова суда в Рус-Ам почти не строились. Уже в ноябре 1825г. в Москве был заложен небольшой, 40-тонный бот "Уналашка". В июле 1826г. он был спущен на воду, а в начале августа отправлен "для коммуникаций" в Уналашкинский отдел.
Новое пополнение колониальной флотилии произошло в 1828г.: с московских стапелей сошли еще два бота - "Бобр" и "Сивуч", строительство которых началось здесь в ноябре 1827 г. В мае 1828 г. "Сивуч" под командой шкипера Андрея Ингстрема был направлен на Атха для поддержания сообщения между островами Атхинского отдела. А "Бобр" использовался для снабжения факторий. В декабре 1828 г. в адмиралтействе Москвы был заложен трехмачтовый корабль "Уруп", вошедший в конце следующего года в состав колониальной флотилии. Кроме того, еще в 1827 г. у бостонцев был куплен небольшой бриг "Тэлли-ха", переименованный в "Чичагов".
Федор Петрович Литке, побывавший в Америке в 1827г., с большой похвалой отзывался о состоянии колониальной флотилии. "Управляемые офицерами императорского флота суда содержатся весьма чисто, некоторые даже щеголевато и в воинской дисциплине, что делает равную честь как командирам, так и компании, доставляющей им к тому средства". И действительно, за время правления Чистякова Компания не потеряла ни одного судна: мрачные времена чуть ли не ежегодных морских катастроф, которыми был так богат период правления Баранова, казалось, навсегда канули в лету. Отслужившие своё суда списывались и отправлялись на слом своим ходом, не дожидаясь их гибели.