К тайнам туманных Курил
"К тайнам туманных Курил"
Документальная повесть/ Книга посвящена экспедиции на яхте «Арктур» из Петропавловска-Камчатского через северные Курилы на остров Матуа - остров на котором находилась одна из самых укрепленных баз японской армии в период Второй Мировой Войны. В книге подробно описаны боевые действия, исторические факты и события, воспоминания ветеранов тех дней. Автор Александр СМЫШЛЯЕВ.
Глава 12. ЯПОНИЯ, КУРИЛЫ И КАМЧАТКА
Страница: 4/10
Что капитаны японских судов, посещающих Камчатку, производят съемку и промеры глубины - факт общеизвестный. Я лично знал японца, лейтенанта флота, участвовавшего в японско-китайской войне, который, служа на пароходе "Сетсуйо-мару", зафрахтованном Русским Товариществом котиковых промыслов, первый (года за два до Гека) посетил на названном судне Моржовую бухту и произвел съемку и промер. Знаю это потому, что я сам был в то время на пароходе.
Что японцы за пребывание свое у берегов Камчатки делают дело, доказывает и то, что морские карты Камчатки у них гораздо точнее имеющихся у русских и что последние нередко при плавании в этих водах руководствуются, к стыду своему, японскими картами.
Одним словом, японцы начинают проникаться сознанием своей силы в Камчатке и чувствуют себя здесь хозяевами настолько, что какой-нибудь японец-матрос, подвыпивши, не задумывается кинуться с ножом на капитана-русского, не в потере сознания, но напротив, мотивируя свое нападение тем, что теперь уже должна быть война России с Японией и поэтому японцам следует убивать всякого русского. Такой случай был в Петропавловске в ночь с 18 на 19 июня н.г. на шхуне "Бобрик".
Только тем, что японцы сознают свое превосходство, и можно, мне кажется, объяснить такое явление, как заход шхун в камчатские реки для лова рыбы без каких бы то ни было разрешительных документов, даже в устье Камчатки, пункт, в котором находятся несколько человек казаков камчатской команды.
России не должно быть безвестным, что на ближайшем к Камчатке острове Шумшу японцы имеют, приблизительно с 95 года, военно-морской пост под командою лейтенанта флота, посещаемый ежемесячно крейсером. Говорят (слух из Нагасак), что на Шумшу и Парамушире имеется по батарее и что названный лейтенант провел целую зиму на Камчатке под видом доктора».
Японский лейтенант, о котором пишет В. Н. Тюшов, не кто иной, как лейтенант японского военно-морского флота Сечи Гундзи. Через год после описываемых Тюшовым событий этот бравый японец предпримет попытку завоевать Камчатку. Впрочем, рассказ об этом впереди. Сейчас же необходимо коротко поведать о том, когда и для чего «окопался» Гундзи на острове Шумшу.
Как сказано выше, в 1875 году в Петербурге был подписан русско-японский договор, по которому Япония признавала, что остров Сахалин «весь вполне будет принадлежать Российской Империи», и граница между обоими государствами будет проходить через Лаперузов пролив. К Японии отходило 18 Курильских островов с условием, что пограничная черта в этих водах пройдет «…через пролив, находящийся между мысом Лопаткою полуострова Камчатки и островом Шумшу».
«В начале 1890-х годов японцы развернули в своей печати кампанию за «оборону» Чисимы (Тысяча островов - японское название Курильской гряды) как «ключа к северным воротам» Японии. К 1890 г. появилось патриотическое воззвание, предлагавшее немедленно учредить «Чисимскую ассоциацию» для колонизации островов людьми «искусными в военном деле». Агитация в печати Японии велась в явно враждебных к России тонах. Официальным предлогом для заселения и укрепления Курил служила якобы необходимость защиты котиковых промыслов от иностранцев. Скоро нашелся и герой - сын самурая, лейтенант Гундзи, по словам японских историков, «типичный патриот-русофоб и защитник северных дверей». В 1892 году он основал «Патриотическое общество возрождения справедливости» («Хоокоогикаи»), получившее поддержку самого микадо и влиятельных, главным образом военно-морских и рыбопромышленных кругов. Гундзи разработал план устройства на Северных Курилах рыболовной колонии. Местом поселения был выбран о. Шумшу. Колония ставила своими задачами: во-первых, охранять берега Чисимы от вторжения иностранных промысловых судов и одновременно развивать там японские промыслы, а во-вторых, «держать своих людей в готовности для действительной военной службы в прилегающих морях и других местах ввиду возможности столкновения с Россией».
Только спустя три года колонисты добрались до Шумшу. И с тех пор на многие годы острова стали очагом агрессии. Острова Шумшу и Парамушир превратились в главные базы японского нелегального промысла. На островах строились дороги, прокладывались линии связи. На южной стороне Шумшу построили порт, здесь появились солдаты, артиллерия. Под командованием Гундзи японцы готовились «сделать Камчатку землей микадо, а население ее привести в верность Японии».
Известно, что в 1903 году Гундзи прошел вдоль западного побережья Камчатки, когда русское охранное судно ушло от камчатских берегов, и побывал в селениях Явино, Голыгино и Колпаково. Гундзи был хорошо знаком с Камчаткой, знал полную беззащитность этой страны и полагал, что не встретит здесь никакого сопротивления.
Это было начало японской экспансии на Камчатку. Экспансии, которая, собственно, закончилась лишь в 1945 году.
В апреле 1903 года уездным начальником Камчатки назначили Антона Петровича Сильницкого. Это был известный исследователь Дальнего Востока, редактор "Приамурских ведомостей". 17 мая 1903 года он со своей семьей выехал на пароходе «Сунгари» из Владивостока в Петропавловск. Путь, как водилось в те, да и многие последующие годы, лежал через японский порт Хакодате.
«…На нас смотрели с любопытством, - описывал пребывание в Хакодате Сильницкий, - но мальчишки за нами не бегали, и "толпы зевак" не останавливались. Иные, впрочем, встречные японцы смотрели на нас как-то злобно. И это понятно. В Японии ведь готовились к войне, и по всей стране пелись песни, впитывавшие в народную массу смертельную ненависть к русским».
Далее А. П. Сильницкий описывает интересные подробности о спекуляции некоторыми русскими богатством Камчатки: «Когда стали сниматься с якоря, на нашем пароходе оказалось много новых пассажиров: русских, японцев, англичан, немцев. Русские, севшие на "Сунгари" в Хакодате, все "рыбопромышленники", якобы заключившие с японцами контракты по найму парусных шхун для вывоза в Японию промышленной рыбы, в действительности же запродавшие японцам рыболовные участки, снятые с торгов во Владивостоке. Нужно заметить, что тогда, как и теперь, иностранцам, в том числе, конечно, и японцам, строжайше запрещалось ловить рыбу самолично. Они могли только покупать ее у "местных жителей" и грузить на свои шхуны. Этот запрет и создал целый промысел, состоявший в том, что соискателями на рыболовные участки в Охотско-Камчатском крае являлись различные предприниматели, в большинстве аферисты, которые, взявши с торгов тот или иной рыболовный участок, спекулировали им, отдавая его японцам, причем всякий русский промышленник, запродавший японцу свой участок, доставлял на его шхуну и два-три человека "русских рабочих", нанимая их обыкновенно на Владивостокском Семеновском покосе, своего рода Хитровом рынке; их во время промысла, на случай приезда русских властей, и демонстрировали в качестве "русских рабочих" данной рыбалки. Обязанность этих рыбаков состояла единственно в том, чтобы целыми днями валяться на береговых песках и пить саке.
Мы выходили с хакодатского рейда при ясной солнечной погоде. И с палубы парохода мы отчетливо видели целый лес мачт парусных судов, уже готовых к отплытию в наши северные моря за рыбой. И когда мы, взявши курс на Командорские острова, повернули на север, мы видели на горизонте множество парусных шхун, державших путь тоже на север. Началось обычное промысловое движение на север с солью, неводами, товарами».
Летом 1903 года канонерская лодка «Маньчжур» арестовала в устье реки Большой 12 японских шхун, занимавшихся браконьерством. Арестованных японцев доставили во Владивосток. Их было около двухсот человек. Все они вели себя агрессивно и выкрикивали угрозы в адрес русских. По их словам выходило, что Япония вот-вот объявит России войну, и тогда обидчикам рыбаков не поздоровится.
В различных тревожных предсказаниях, ожиданиях и событиях прошли осень и зима. А в ночь с 21 на 22 апреля 1904 года в Петропавловск прибыл казак и вручил уездному начальнику Камчатки Антону Петровичу Сильницкому «полетучку», в которой сообщалось о войне с Японией. Как оказалось, военные действия в Маньчжурии и Порт-Артуре начались еще 27 января 1904 года. Уже героически погибли в корейском порту Чемульпо русские корабли «Варяг» и «Кореец», уже русские казаки вовсю дрались с японцами в Корее, уже Порт-Артур выдержал несколько кровавых вражеских атак, тысячи жизней были загублены на этой войне, а на Камчатке только-только про нее узнали. Причем узнали лишь о самом факте войны, но ничего не было известно о том, как разворачиваются военные действия, чья берет. Естественно, воспитанные на патриотизме, русские были уверены в своем оружии и своих солдатах.
Итак, тревожные ожидания кончились, теперь необходимо было действовать. Сильницкий нисколько не сомневался в том, что, как только растают последние льды в бухтах, японцы начнут захват Камчатки. Что можно было противопоставить им, если воинских частей на полуострове не было? Полусотня казаков в качестве полицейских - все, что имел начальник уезда. Благо, что в Петропавловске проживало с десяток отставных офицеров и унтер-офицеров, да в складах хранилось 4 тысячи новеньких винтовок системы «Бердан» и 800 тысяч патронов к ним. При берданках находился старший унтер-офицер М. И. Сотников, прибывший специально на Камчатку обучать казаков обращению с новым оружием.
Полученной информацией и своими раздумьями Антон Петрович Сильницкий решил поделиться с обществом. Утром 22 апреля собрали сход горожан.
«Сходу я объявил, что началась война и что, по моему мнению, нам надо ожидать высадки японцев на западном берегу, - пишет Сильницкий. - С моим мнением согласились, причем многие петропавловские старики, на памяти которых происходила знаменитая победоносная защита Петропавловска от соединенной англо-французской эскадры, выразили желание взяться за оружие, чтобы прогонять тех японцев, которые высадятся на наших берегах.
Мысль о возможности защиты Камчатки собственными силами не была утопичной, и вот почему.
Камчатка - страна дикая, бездорожная, где горная, где болотистая, где лесистая. И двигаться по ней воинским отрядам нет возможности. А уж везти с собой пушки - и подавно. А население, между тем, сплошь, как один человек, охотники, отлично знающие все тропы, а к тому же и неподражаемые стрелки. И таких стрелков мы могли набрать не менее двух тысяч, что при местных условиях представляло довольно-таки внушительную силу, особенно при партизанском способе ведения войны.
А вооружить население не представляло труда. У меня в складе лежали четыре тысячи новеньких берданок, да было в наличности 800 000 патронов к ним.
И здесь, на совете с петропавловцами было решено бороться с японцами, для чего и организовать дружины…».
На сходе зачитали подготовленный приказ № 204 начальника Петропавловского уезда. В нем говорилось: «27 января 1904 г. Россия объявила войну Японии. Предписываю населению верить в мощь нашего Великого Государя и Его беспредельную любовь ко всем подданным от Петербурга до Петропавловска. Никто никакой опасности пусть не ожидает, потому что о нас печется Государь и Его Наместник на Дальнем Востоке. Приглашаю живущих в уезде японцев спокойно заниматься тем делом, каким занимались они и по сей день, под полным покровительством высоких Русских законов, ограждающих мирную жизнь каждого.
Запасные нижние чины, льготные и отставные казаки, а равно и волонтеры от населения приглашаются в состав формируемой дружины. Распоряжается воинской силой штабс-капитан Векентьев… Приказ сей немедленно объявить по городу, под расписку, а в копиях, полетучкой, послать по всему уезду, причем старосты снимают копии и посылают сей приказ дальше без всякого задержания».
В соборе ударили в колокол. Жители Петропавловска отправились на общую молитву «о ниспослании одоления супостата».
«А после молебна началась организация обороны страны средствами самой Камчатки, - продолжал писать Сильницкий. - Прежде всего была сформирована дружина в самом Петропавловске: в состав ее вошло 89 человек, среди которых были запасные нижние чины, между ними и унтер-офицеры. Дружина была сформирована на началах, указанных в законе для дружин ратников государственного ополчения. Домашними средствами были выбиты жестяные ополченские кресты, которые затем и были разосланы вместе с инструкторами по всей Камчатке».
В тот же день был составлен следующий акт: «Я, Петропавловский уездный начальник, ввиду настоящих важных обстоятельств составил сей акт в следующем: 22 апреля, после молебна о ниспослании победы Государю Императору и его победоносному воинству, на каковом молебне, свидетельствую, было все население Петропавловска, от стара до мала, а равно и инородцы из внутренних селений страны, отслуженного настоятелем собора о. Николаем Комаровым при диаконе Павле Ворошилове, пригласил нижеподписавшихся в Уездное управление, где таковые, по обсуждении, вместе со мною, местных обстоятельств постановили. Всякому, кто услышит, что-либо достойное внимания и относящееся до войны, весть о которой достигла Петропавловска в сегодняшнюю ночь, вменяется в обязанность являться в Управление, и за полным своим подписанием, с обозначением числа, часа, минуты записывать сей слух, не объявляя оного, до записи в книгу, никому.
Если кто из граждан г. Петропавловска, а равно из жителей Петропавловского уезда, имеет предложить ту или иную разумную меру, называемою возможностью ежеминутного нападения на нас врага, излагать таковую письменно, в книге, которая отныне приобщается к сему акту и будет выдаваема во всякое время дня и ночи».
Книгу скрепили всеми должностными печатями, какие нашлись в Петропавловске, а их нашлось семь - благочинного, заведующего училищем, городского старосты, церковного старосты и т.д.
В начале мая почти во всех устьях речек уже были выставлены заставы, которые установили связь с селениями.
Создав и вооружив дружины ратников, Сильницкий брал ответственность за это на себя. Его вдохновлял пример защитников обороны Петропавловска в 1854 году, когда Камчатка смогла точно так же своими силами дать достойный отпор врагу. Расходуя деньги на формирование и содержание дружин, начальник уезда вел их точный учет, чтобы всегда можно было отчитаться.
На Сигнальном мысу организовали постоянный караул, высматривающий вражеские корабли. Уже 2 мая караул сыграл тревогу.
Петропавловск замер в ожидании. Неужели японцы? Но, как оказалось, в порт прибыл из Сан-Франциско пароход «Родондо» с председателем Камчатского торгово-промышленного общества бароном Брюггеном.
«Понятно каждому то нетерпение, с каким я и Векентьев всходили на борт прибывшего парохода, - писал далее А. П. Сильницкий. - Война продолжалась ведь с 27 января, а мы между тем не имели о ней решительно никаких сведений.
Сообщенные нам г. Брюггеном вести были до крайности печальны. Он сообщил, что война уже проиграна, ибо флот разбит наголову; что русские терпят поражение за поражением на суше; что, когда он выходил из Сан-Франциско, уже была решена капитуляция Порт-Артура, а за нею конференция держав, которая, говорил Брюгген, произведет раздел русских дальневосточных владений, причем Камчатка отходит к Америке, правительство которой дает ему, Брюггену, концессию на все ее богатства.
Нужно ли говорить о том впечатлении, какое произвели на нас с Векентьевым эти речи Брюггена. Мы ведь были воспитаны под обаянием несокрушимости мощи России. И слова Брюггена прямо обижали нас, как русских людей, заброшенных на беззащитную далекую русскую окраину».
Уж очень сильно барон «надувал щеки», говоря о данной ему концессии на всю Камчатку, чтобы можно было полностью доверять его словам. Ни Сильницкий, ни Векентьев до конца ему не поверили, а потому возможную борьбу с японцами не отменили. И уже в первые дни мая в Петропавловск начали поступать сообщения о вооруженных столкновениях дружинников с японскими рыбаками и солдатами в различных пунктах западного побережья.
6 мая четыре японских шхуны подошли к устью реки Озерной. С них был высажен отряд в 150 человек под командованием Гундзи. Места там пустынные, японцы стали лагерем, окопались, подняли знамя и выставили полевое орудие. Два жителя села Явино, которое располагалось примерно в 20 верстах от устья Озерной, заметили японцев и, следуя приказу уездного начальника, предупредили жителей селения. Жители ушли в хребты. Японцы только через несколько дней предприняли вылазку из своего лагеря небольшой группы, дошли до Явино, и, увидев село пустым, на следующий день прибыли в него всем отрядом. На крыше часовни подняли японский флаг, рядом с часовней вкопали столб, на который повесили доску с надписью: «Смысло на этой тынь писанных слов: именноэта земля уже принадлежался Японию, поэтому кто того трогает это тынь будет убиты. Командир Японского войска Сечу Гунзи».
По окрестностям Явино японские солдаты разбросали бутылки с вложенными в них записками, в которых говорилось о том, что кто признает власть японцев, тех они не тронут.
Японцы занимали Явино около полутора месяцев. Двигаться в глубь полуострова они не решались. За это время к реке Озерной были подтянуты силы дружинников. Сюда прибыла дружина под командованием унтер-офицера Сотникова, морем пришла Петропавловская дружина во главе с прапорщиком Жабой, подошли и дружинники из долины реки Камчатки. Всего собралось 88 бойцов. 16 июля японцы были наголову разбиты, и, потеряв убитыми и ранеными 32 человека, отступили на свои шхуны. Во время боя было захвачено японское знамя, взяты в плен сам Гундзи, врач и два солдата, которые в дальнейшем были интернированы в Мильково, до окончания войны. Но Гундзи отправили в Японию раньше, так как по заключению врача он не мог долго жить в камчатском климате.
После боя дружинники отправились в Явино, сняли там японскую доску и знамя. На доске сделали свою надпись: «Снята 17/VII 1904 г. М. Сотников. с. Явино».
Позже японцы делали неоднократные попытки высадиться на берега Камчатки, но ни разу не имели успеха. Их десанты были отбиты русскими дружинниками в Калыгире, на острове Карагинском, на острове Медном и т.д.
А 30 июля 1905 года в Авачинскую губу вошли два японских эсминца «Сума» и «Идзума». Это было уже серьезно. Эсминцы медленно и как-то по-особенному зловеще подходили к берегу. Жители побежали в сопки.
Эсминцы сначала обстреляли город из корабельных орудий, а затем высадили десант из 200 солдат. Увидев, что город пуст, солдаты выместили свою злобу на оставленных в стойлах и на пастбищах животных, а затем погрузились на корабли, которые 1 августа ушли из Авачинской губы. При обстреле было разрушено здание уездного управления, повреждена часовня на братской могиле павшим при обороне Петропавловска в 1854 году. Были повреждены несколько частных зданий, вырезан скот, похищен архив.
Так Петропавловск второй раз за свою историю впустил врагов на свои пустынные улицы, но при этом жители готовы были до конца вести партизанскую войну.
5 сентября 1905 года был подписан Портсмутский мир. Россия войну с Японией проиграла, потеряла много восточных территорий, но Камчатка так и не отошла ни японцам, ни американцам. Эта жемчужина Тихого океана, лакомый кусочек для многих, так и остался у русских.
Да, Камчатка осталась у русских, но фактически перешла к Японии, так как вскоре, а именно 15 июля 1907 года, была подписана русско-японская рыболовная конвенция, по которой японцы могли законным образом ловить любую рыбу «и продукты моря, кроме котиков и морских бобров, вдоль побережья морей Японского, Охотского и Берингова, за исключением рек и бухт». До этого еще хоть как-то русские могли препятствовать браконьерству японцев у наших берегов, даже вступали с ними в вооруженные стычки (как, например, в устье реки Воровской в 1906 году). Теперь - всё, японцы облепили берега Камчатки своими промысловыми судами, от года к году наращивая количество своих промысловых участков и перерабатывающих мощностей. По данным исследователя Сергея Вахрина, уже в 1907 году на Камчатке сдали в аренду 74 морских участка, в 1909 - 169 участков, в 1911 году - 205…
А вот данные другого исследователя - Ирины Витер: «Значительная часть морских участков, производивших промысел в 1915 году, была сосредоточена в руках японских подданных предпринимателей. Из 133, состоявших в аренде морских участков, 125 числились за японскими и лишь 10 - за русскими рыбопромышленниками. Но из 10 числившихся за русскими, 3 участка промысла не производили, 4 - хотя и числились за русскими предпринимателями, в действительности эксплуатировались японцами. В связи с тем, что подавляющее количество участков находилось в руках японцев, то и значительное большинство рабочих были японцами. В 1915 году в промысловой работе участвовали: японско-подданных рабочих 8939 человек, китайцев - 52, корейцев и русских - 16 человек» (ж. "Северная Пацифика", № 1, 1997).
Другое унижение Камчатки после русско-японской войны - запрет на размещение здесь воинских формирований. Разрешалось держать лишь казаков и жандармов, выполнявших внутренние полицейские функции.
В России ломали головы, как выйти из этой ситуации. Председатель правительства Петр Столыпин начал реформы, согласно которым крестьяне могли становиться собственниками на вольных землях. Началось движение крестьян на восток. Это великое переселение русского народа помимо внутренней задачи решало и внешние, политические цели: окраинные российские земли заполнялись своими людьми, поселениями, вытесняя китайцев, корейцев и японцев. Необходимо было заселить и Камчатку, на территорию которой все активнее претендовал японский капитал.
Преобразования Дальнего Востока всерьез занимали умы и других государственных деятелей России. В 1908 году генерал-губернатор Приамурья Петр Федорович Унтербергер подал на высочайшее имя записку «Ближайшие задачи в деле закрепления за нами Приамурского края». В ней, в частности, говорилось: «Для ограждения северных окраин и в первую очередь Камчатки от мирного захвата иностранцами, преимущественно японцами, необходимо настойчиво заняться заселением этих районов русскими, чему должно предшествовать подробное изучение местных условий заселяемых мест, с соблюдением со стороны новоселов интересов старожилов… Оставлять эту окраину в зависимости от удаленного Владивостока нельзя и ее нужно выделить вместе с остальными северными уездами в отдельную область во главе с губернатором, обеспечив при этом областную администрацию как надежными средствами надзора, так и передвижения». Центром базирования дальневосточных морских сил Унтербергер предлагал Петропавловск, «прекрасная гавань которого достаточно поместит большое количество глубоководных судов, имеет вполне обеспеченное сообщение с морем и доступна для навигации почти 9 месяцев в году».
В том же 1908 году один из богатейших людей России Федор Павлович Рябушинский - младший из большой семьи промышленников и финансистов Рябушинских - на свои деньги отправляет на Камчатку экспедицию Императорского географического общества. Задачи у экспедиции самые широкие: изучение фауны, флоры, геологии, почв и населения полуострова. Возглавил экспедицию известный русский ботаник Владимир Леонтьевич Комаров, который в 1936 году станет президентом Академии наук СССР.
Начальником Петропавловского округа был в то время С. М. Лех. Но надо отметить, что и военный губернатор Приморской области, в которую входила Камчатка, В. Е. Флуг прибыл весной 1908 года в Петропавловск, чтобы лично изучить вопрос о «мирной японской угрозе» полуострову.
17 июня 1909 г. последовали утверждения законов об административном переустройстве Приморской области и острова Сахалин, по одному из которых предполагалось образовать из уездов Петропавловского, Охотского, Гижигинского, Анадырского и Командорских островов Камчатскую область. Образование отдельной Камчатской области являлось настолько значительным событием, что тот же генерал-губернатор Приамурского края П. Ф. Унтербергер отмечал в отчете за 1908 - 1910 годы: «Наши северные владения в течение отчетного периода составили предмет особых забот правительства, причем первой и наиболее выдающейся мерою в этом направлении явилось образование отдельной Камчатской области...»
Летом 1910 года в Петропавловск пришел военный транспорт «Колыма». Врач экипажа Л. М. Тамм обратил внимание на большое количество в городе приезжих, о чем написал в своих воспоминаниях: «18 июня мы вошли в Авачинскую губу и отшвартовались в Петропавловске у пристани. Город за последний год сильно изменился. Появилось много главным образом казенных зданий около речки Поганки. Понаехало много чиновников и, к сожалению, изрядное количество разных темных личностей, искателей легкой наживы, то и дело слышишь о кражах и даже убийствах, чего раньше совершенно не было – словом, Петропавловск с введением губернаторства резко изменился».
Да, город изменился, и главное изменение - забившая фонтаном жизнь. И это действительно несколько изменило ситуацию с проникновением на полуостров японского капитала. Но только несколько. Экспансия Японии на Камчатку продолжалась. Вокруг полуострова постоянно крейсировали японские военные корабли, охранявшие, якобы, своих подданных. Правда, в октябре 1910 года и на Камчатке впервые появилось специальное охранное судно - со стапелей Охтинского судостроительного и механического заводов «В.М. Крейтон и Ко» был спущен на воду пароход «Адмирал Завойко», предназначенный для администрации Камчатской области. Оно имело укрепленный нос и утолщенную обшивку в носовой части, две мачты, три гребных шлюпки, один моторный катер, а также артиллерийское снаряжение – две 57-миллиметровые пушки и два пулемета. «Адмирал Завойко» совместно с канонерской лодкой «Маньчжур» и военным судном «Колыма» должны были нести охранную службу у побережий полуострова Камчатка, у Командорских островов, осуществлять надзор за рыбными, котиковыми и бобровыми лежбищами.
В 1914 году в Санкт-Петербурге вышла книга «Забытые русские земли. Чукотский полуостров и Камчатка», написанная журналистом Б. К. Подгурским (псевдоним - Борис Горовский). Вот что писал он, в частности, о японской экспансии: «Наши северо-восточные владения пока почти ничего не имеют, что дало бы право назвать их русскими. Вот об этом-то и надо подумать. Искры, способной сразу разжечь в бушующее пламя тлеющий пока вопрос о желтой опасности, надо ожидать с минуты на минуту. Японцы не успокоятся, пока не убедятся в невозможности забрать эти края в свои руки.
Наши северные земли ждут людей, ждут эксплуатации. Он нуждается в самом тщательном и разностороннем их изучении, в пробуждении интереса к ним со стороны общества. За последние годы масса денег ушла на далекий край, но все это пропадает зря и не достигает цели, во-первых, потому, что нет должного количества действительно знающих край и его нужды людей, а во-вторых, потому, что для процветания края необходимо, чтобы туда шли частные предприниматели, а последние не пойдут до тех пор, пока не изменятся условия работы русских предпринимателей, пока закон, вместо стеснений, не создаст поощрений их усилиям.
Мы один раз сделали громадную оплошность, продав за бесценок богатейшую Аляску и Алеутские острова, второй раз проиграли очень много, подписав Портсмутский договор, добровольно отдав этим все богатство края Японии. В обоих случаях все это произошло лишь вследствие того, что мы недостаточно знали свои владения, о которых шла речь, сами не отдавали себе отчета в возможной от них для России колоссальной пользе, не видели грядущих от всего этого бед для нас, когда иностранцы заселят и начнут эксплуатировать края, которые должны быть заселены Русскими.
Мы сделаем непоправимую ошибку, если не обратим теперь же самого серьезного внимания на свои владения, внимания не только правительства, но и всего общества. Если развал, который там теперь царит, будет также прогрессивно идти вперед, Америка и Япония окончательно вытеснят нас из Камчатки и Чукотского полуострова и овладеют колоссальными богатствами, которые мы упустим только благодаря нашей традиционной нерадивости и халатности».
Колоссальность богатств Камчатки впечатляет суммой прибыли, которую получала Япония от ее рыбы ежегодно - 40 миллионов йен. На островах Шумшу и Парамушир находилось более десятка японских крабоконсервных и рыбоперерабатывающих заводов, на которые везли сырец с Камчатки.
На руку Японии оказалась и российская смута, приведшая к отречению царя и приходу к власти правительства Ленина. Восточные окраины России совсем остались без присмотра, чем тут же воспользовались японцы, а вместе с ними и американцы. Кстати, тогда они и «разодрались» друг с другом из-за наших богатств, что в дальнейшем привело их к войне, Пёрл-Харбору и атомным бомбардировкам Хиросимы и Нагасаки.
В апреле 1918 года во Владивостоке высадился японский десант. Таким образом Япония первой из иностранных государств начала интервенцию против России, охваченной гражданской войной. Это явилось грубым нарушением Портсмутского мирного договора, так как было вмешательством во внутренние дела государства не только не находившегося с ней в состоянии войны, но и бывшего в 1914 - 17 годах союзником по антигерманскому блоку вместе с Англией, Францией и США. Японские войска оставались в Приморье дольше войск других стран - до конца 1922 года. Кроме того, в апреле 1920 года Япония оккупировала Северный Сахалин и удерживала его до 1925 года. Свыше 70 тысяч японских солдат и офицеров участвовали в интервенции против России. Все годы гражданской войны японские военные корабли безраздельно хозяйничали и у берегов Камчатки. Как минимум один корабль постоянно присутствовал на рейде Авачинской губы в прямой видимости от Петропавловска.
Советское правительство также смиренно пошло на уступки Японии, продлив рыболовную конвенцию 1907 года и строго соблюдая принципы Портсмутского договора 1905 года. Но при этом также, как когда-то царское правительство, ломало головы: что с этим делать, как выпутаться?
Амбиции же Японии в это время значительно выросли. В 1931 году японские войска вошли в Маньчжурию, а позже захватили Китай и Корею…
Как известно, 22 июня 1941 года выпало на воскресенье. В Петропавловске праздновали День молодежи. Было солнечно, весело. Горожане гуляли в сквере Свободы. Играла музыка, выступали самодеятельные артисты. А вечером по радио сообщили о том, что гитлеровская Германия вероломно напала на нашу страну.
Как и вся страна, Камчатка с первых дней войны жила интересами фронта. Не забывалась и собственная безопасность. На всех предприятиях организовали посты противовоздушной и противохимической обороны, людей учили способам маскировки и тушения пожаров, даже принимали зачеты. На постах было организовано дежурство по графику. Кроме того, то и дело собирались посылки для фронта, бралось шефство над тем или иным воинским подразделением. На Камчатке постоянно помнили, что рядом - Япония, состоящая в союзе с Германией и Италией.
За все годы войны с Камчатки ушли на фронт 23 292 человека, из них Петропавловск отправил 14 607 человек. Уже в июне-июле 1941 года в горвоенкомат пришли тысячи добровольцев с просьбой записать их в ряды Вооруженных Сил.
После Победы над фашистской Германией для СССР в войне наступила некоторая пауза, а вот США продолжали войну с Японией. Американские самолеты все лето 1945 года периодически бомбили укрепления японцев на островах Шумшу, Парамушир, Онекотан и Матуа, в непосредственной близости от Камчатки. Частенько американцы совершали вынужденные посадки на наших аэродромах. За период 1943 - июль 1945 годов на полуострове было задержано 30 американских самолетов, интернировано 227 летчиков. Позже их передавали Америке через Иран. СССР тогда не воевал против Японии, а потому посольство этой страны зорко следило за всеми действиями нашего государства на Тихоокеанской арене. Так, 12 сентября 1943 года в районе Петропавловска-Камчатского произвели посадку сразу 7 бомбардировщиков США (5 самолетов В-25 и 2 самолета В-24), посол Японии в Москве Сато дважды запрашивал Наркоминдел СССР 24 и 28 сентября о количестве членов американских экипажей и типах самолетов, а также основания для их посадок.
Порой американские пилоты из-за штурманских ошибок сбрасывали свои бомбы вместо Курильских островов на побережье Камчатки, что вызывало протесты и советской стороны к союзникам.
А 9 августа 1945 года Советский Союз объявил войну милитаристской Японии. На следующий же день Советская армия и флот начали боевые действия на Дальнем Востоке. Еще до этих событий, 6 августа, американская «летающая крепость» сбросила атомную бомбу на Хиросиму. А в день начала военных действий в Маньчжурии атомный взрыв уничтожил другой японский город - Нагасаки. 14 августа император Японии объявляет по радио о принятии решения о капитуляции. Но американские и советские войска рвутся в бой, их не останавливает ничто.
Еще в 1944 году на Камчатке был создан специальный оборонительный район, в состав которого входило несколько общевойсковых частей. Руководил районом генерал-майор Алексей Романович Гнечко. В оперативном подчинении у него находились Петропавловская военно-морская база, 128-я смешанная авиадивизия и 60-й Камчатский пограничный отряд.
Первое боевое столкновение камчатцев с японцами произошло 6 августа 1945 года у пограничных катеров ПК-7 и ПК-10. Рано утром в тумане их атаковали японские самолеты. Бой был коротким, всего несколько минут, но кровавым. Пограничники сбили один самолет, но и сами понесли большие потери. Погибли командир дивизиона капитан 3 ранга И. Н. Бойко, командир отделения комендоров ПК-10 старшина 2-й статьи М. Н. Андрианов, старший рулевой ПК-10 старшина 2-й статьи П. Я. Тихонов, старший комендор ПК-10 старший матрос В. И. Крашенников, комендор ПК-7 старший матрос А. П. Дубровный, минер ПК-10 старший матрос А. И. Зимарев, гидроакустик ПК-10 матрос В. И. Калякин.
Неизвестно, чем бы мог закончиться тот пограничный инцидент, если бы СССР через два дня не объявил Японии войну. Вот как вспоминает эти дни бывший секретарь Камчатского обкома ВКП (б) П. Ф. Елисеев: «В первый день начала войны с Японией, 9 августа 1945 г., я, по заданию бюро Камчатского обкома партии, выехал на западное побережье Камчатки по вопросам организации работы партийных, советских и хозяйственных органов в условиях войны с Японией. В это время японские рыбопромышленники под охраной двух эсминцев на трех судах пытались вывезти рыбу и более ценные промысловые материалы со своих концессионных рыбозаводов западного побережья Камчатки. Благодаря бдительности наших пограничников, пароходы были задержаны, один в районе Ичинского, другой Кировского и третий Микояновского (Октябрьского) рыбокомбинатов, из которых первые два парохода были отправлены в Магадан, а третий был потоплен самолетами МБР-2 пограничного отряда, входившими в это время в бомбардировочный полк 128 авиадивизиона.
По существу эта операция была началом действий Камчатского оборонительного района против японцев. После получения приказа 2-го Дальневосточного фронта и Тихоокеанского флота 15 августа 1945 г. о проведении десантной операции мне было предложено обкомом партии немедленно возвратиться с западного побережья Камчатки в г. Петропавловск.
По приезде утром 16 августа в г. Петропавловск мне стало известно об утверждении меня представителем обкома партии при политотделе десантных войск. Я с большим удовлетворением воспринял это решение и без промедления переключился с гражданской партийной работы на военную... Я был переполнен желанием вложить свой посильный вклад в быстрейшее окончание второй мировой войны... Будь на моем месте другой, он поступил бы так же.
Уточнив с командующим Камчатского оборонительного района генерал-майором А. Р. Гнечко и командованием Петропавловской военно-морской базы свои обязанности, я немедленно включился в работу по подготовке десантной операции. Для подготовки десантной операции было отведено крайне ограниченное время, по этой причине специальная подготовка десантных подразделений и личного состава кораблей исключалась, а все внимание было сосредоточено на формировании сводного передового отряда и первого, и второго эшелонов основных сил и специальных десантных подразделений, подготовке боевой техники, боеприпасов, продовольствия и других вопросах, обеспечивающих десантную операцию. Одним словом, командование оборонительного района, его оперативный штаб, командование и штабы всех сухопутных, военно-морских, воздушных и пограничных войск работали круглые сутки с предельным напряжением своих сил.
Камчатский обком партии, облисполком, Петропавловский горком, Усть-Большерецкий райком партии и другие местные партийные, советские и комсомольские организации… проводили большую оборонную работу. Например, по просьбе обкома партии Государственным Комитетом обороны было выделено авиадивизии три комплекта металлических взлетно-посадочных площадок, силами трудящихся Петропавловска была построена дорога в северной части Култушного озера в черте города, а трудящимися Усть-Большерецкого района построена проезжая дорога от райцентра до берега Охотского моря с выходом к мысу Левашова. Эти стратегические военные дороги использовались при переброске десантных войск и вооружения. Большая работа проводилась коллективом судоремонтной верфи по ремонту военных судов.
Для обеспечения десанта, по подсчетам командования, требовалось шестьдесят четыре единицы различных судов, а в Петропавловской ВМБ (военно-морской базе) было только около тридцати небольших кораблей, что далеко не обеспечивало доставку в район высадки десятитысячного состава десантников, большого количества военной техники, боеприпасов, горючего, продовольствия и других материалов. Эта задача была успешно решена обкомом партии за счет выделения - мобилизации у Акционерного Камчатского общества и морского пароходства потребного количества самоходных барж, катеров, кунгасов и океанских судов: "Волхов", "Максим Горький", "Пугачёв", "Чапаев", "Коккинаки", "Урицкий", "Менжинский" (был оборудован под плавучий госпиталь), "Туркмен", "Буревестник", "Дальневосточник", "Красное знамя", "Москальво", "Генерал Панфилов" и рефрижератор №2».
Рассказывает генерал-майор А. Р. Гнечко: «5 августа главнокомандующий советскими войсками на Дальнем Востоке Маршал Советского Союза А. М. Василевский отдал распоряжение командующему Вторым Дальневосточным фронтом генералу армии М. И. Пуркаеву и командующему Тихоокеанским флотом адмиралу И. С. Юмашеву подготовить и провести курильскую десантную операцию. Срок готовности войск к посадке на корабли был дан предельно сжатый - менее двух суток. Непосредственную ее подготовку и осуществление поручили мне, предоставив полную свободу инициативы. И это вполне понятно: командование фронтом и флотом находилось за тысячу с лишним километров, и невозможно было рассчитывать на немедленное согласование и одобрение каждого моего распоряжения и приказа. Заместителем командующего операцией и командиром высадки был назначен командир ПВМБ капитан 1 ранга Д. Г. Пономарев. Возглавить десант было поручено командиру 101-й стрелковой дивизии генерал-майору П. И. Дьякову (он же - командир первого эшелона его главных сил)…
Боевой приказ ставил перед нами задачу овладеть островами Шумшу и Парамушир, в последующем - островом Онекотан. Замысел операции состоял в том, чтобы внезапной высадкой морского десанта овладеть островом Шумшу и в дальнейшем, используя его как плацдарм, занять острова, расположенные к югу от него».
16 августа все жители Петропавловска высыпали на улицы, чтобы проводить на корабли десантников. Жители точно не знали, куда отправляют солдат, поэтому мнения были разные: на подмогу в Маньчжурию, в Корею, на Сахалин и так далее. Кто-то говорил, что на Курилы, но точно известно не было. Не знали об этом и десантники. Задачу им ставили уже на кораблях.
Колонны солдат шли по городу в порт и на СРВ одна за другой. Некоторые шагали с отдаленных мест дислокации уже более суток, люди падали от усталости, другим было ближе и легче. Этот момент хорошо отражен в дневнике красноармейца 138-го стрелкового полка А. Н. Швецова: «Ночь стоял в наряде. Только собрался отдыхать, после завтрака пришел приказ: сняться и прибыть к 15.00 в порт на погрузку. И вот мы проходили, может быть, в последний раз, по камчатской земле дорогой на судоверфь. Жители провожают нас с тревожным, но ласковым взглядом. Одна мамаша выставила на дороге ведро с холодной водой, и мы подошли напиться. Некоторые дают солдатам платочки, спички, цветы. У кого есть родственники и знакомые, забегают по дороге прощаться. Прибыли в порт. Получили обращение КОРа (Камчатского оборонительного района) в связи с получением боевого приказа. Наша задача - высадиться десантом на Курильские острова. К 23.00 погрузились на транспортное судно. Условия по сравнению с другими транспортниками хорошие, на каждого - койка, чистота - идем со штабом полка… Ночь простояли у причала. Утром вышли на рейд и простояли весь день…»
Пирсов в Петропавловске было мало, поэтому десант грузили на корабли поочередно: загружался один корабль - подходил другой и так далее. Для погрузки в штабе составили график, который старались выдерживать.
Десант еще грузился на корабли, а в Петропавловске шло оборудование госпиталей в школах и других помещениях. Когда стало известно, что солдаты ушли брать Курилы (через два-три дня после ухода кораблей об этом говорил весь город), женщины понесли в госпиталя одеяла, простыни, подушки, одежду, продовольствие.
В составе десанта насчитывалось 8 824 человека, 218 орудий и минометов, 492 пулемета. 17 августа в 5 часов утра корабли вышли из Авачинской бухты в океан. Во главе строя шел сторожевик «Дзержинский», замыкал колонну плавучий госпиталь «Менжинский». Всего было 64 корабля. В море колонна перестроилась. Вперед ушли десантники майора П. И. Шутова, а через час после них - остальные.
Корабли ушли, а город остался напряженно ждать вестей.
«Бои 18 - 23 августа носили кровавый и ожесточенный характер. Камчатцы входили в состав большинства частей, в том числе группы захвата майора Шутова, из камчатцев состоял отряд ополченцев…
Старшиной-механиком на одной из барж был 26-летний строитель Петропавловского порта Василий Сигов. Без сна и отдыха, раненный в руку и голову, под шквальным огнем противника он перевозил на берег вооружение, предназначенное для десантной операции. Месяц спустя Президиум Верховного Совета СССР присвоил Василию Ивановичу Сигову звание Героя Советского Союза. Этого высокого звания удостоились 8 других участников Курильского десанта: матрос П. И. Ильичев, старшина 1 статьи Н. А. Вилков, старший лейтенант С. А. Савушкин (все трое посмертно), старший лейтенант В. А. Кот, майор П. И. Шутов, майор Т. А. Почтарёв, капитан 1 ранга Д. А. Пономарёв, генерал-лейтенант А. Р. Гнечко.
По сведениям Центрального военно-морского архива, потери японцев на Шумшу и Парамушире составили 1018, наши (убитыми и ранеными) – 1567» (Христофоров А. Ж. Морской Курильский десант. Как это было… // Краеведческие записки. - 1995 г. - Выпуск 9. - с. 33).
Уже 21 августа «Менжинский» привез в Петропавловск 230 раненых. Для медиков временных госпиталей и морского госпиталя №20 началась напряженная работа. Для дежурства возле раненых привлекались добровольцы, главным образом - молодые девушки. Они ухаживали за бойцами, ставили для них самодеятельные концерты, писали за них письма. Не раз приходила в госпиталь актриса Камчатского областного драматического театра, заслуженная артистка РСФСР Александра Владиславовна Славина. Вот что писала она о том времени:
«Концертная бригада, которая давала ежедневно по нескольку выступлений, срочно приготовила спектакль "Падь серебряная". На Курилы хотели отправить и артистов, но начали привозить первых раненых, и нам нашлась работа не менее почетная, чем у фронтовой бригады. Мы начали обслуживать госпиталя концертами.
С большим трепетом я пошла первый раз в Морской госпиталь. Стоны, переполнен. Читала Зощенко. Раздаются редкие смешки. При уходе просили еще приходить.
Чем больше приходила, тем активнее становились слушатели. Обслуживать приходилось не больше трех палат в день - не хватало времени. Часто на лестнице догоняла сестра - больные нервничают, что у них не читали сегодня. Приходилось идти и уговаривать, обещать назавтра быть непременно.
Читала книги, сыпались вопросы. Больные смеются на перевязке…»
Через две недели госпиталь принял еще почти столько же раненых. Для коллектива медиков это было боевым крещением.
Вспоминает старожил Петропавловска Клавдия Ивановна Попова: «Раненых было очень много. Я помню это очень хорошо, потому что в 138-м стрелковом полку служили два моих племянника. Полк фактически весь погиб - набрали-то молодых ребят, они плавать не умели, а судно близко к берегу подойти не могло. Один племянник мой погиб. Второго я разыскала среди раненых. Умирали раненые. Некоторые без документов были, а умирали, не приходя в сознание, неизвестными оставались. По 3-4 гроба ежедневно проносили по городу. Весь народ хоронил. Своими руками я бросала землю в могилу, прощалась. Где теперь эти могилы? Не сохранили…»
Могилы десантников-курильцев на кладбище 4-го километра в Петропавловске не сохранились. Сохранился только приказ генерал-майора А. Р. Гнечко от 3 сентября 1945 года по поводу похорон и отдания почестей погибшим и умершим. Вот его текст:
«Во исполнение директивы Главкома №222/н от 31. 8. 1945 года и директивы ВС и ДВФ №13268/ш от 3. 9. 45 г. об увековечении памяти бойцов и офицеров, павших смертью храбрых в боях с японцами, приказываю:
1. Все тела погибших военнослужащих и похороненных в индивидуальных могилах на острове Шумшу до 25. 9. 45 года отрыть и перевезти в общую братскую могилу на м. Кокутан-саки.
2. При похоронах в братскую могилу отдать все положенные воинские почести.
3. На братской могиле на м. Кокутан-саки соорудить монументальный памятник к 1. 10. 45 года, для чего немедленно дать заявку на необходимый строительный материал и заказ через Судоверфь на необходимое литье.
4. В г. Петропавловске братскую могилу и памятник соорудить в парке культуры и отдыха.
5. Исполнение директивы на острове Шумшу возлагаю на командира 101 СД генерал-майора т. Дьякова П. И. Командиру ПВМБ выделить для этих целей группу своих бойцов в составе 10 - 15 человек во главе одного офицера в распоряжение командира 101 СД.
Выполнение директивы по г. Петропавловску возлагаю на моего заместителя по политической части полковника т. Володко В. В. и начальника 60 МПО полковника тов. Трушина Ф. С.
6. Оба памятника сфотографировать и в трех экземплярах представить мне нарочным с приложением схемы на карте места нахождения братских могил и памятников.
7. Охрану памятника на острове Шумшу возложить на командира 101 СД, в г. Петропавловске - передать по акту местным органам власти».
После окончания военных действий на Курильских островах встал вопрос о разминировании морских подходов к Авачинской губе. Всего, по данным А. Х. Паперно, здесь было выставлено 956 якорных мин. Тралением и разминированием занимался дивизион тральщиков под командованием капитана 2 ранга Богородского. 15 октября 1945 года на минах подорвались два тральщика. Взрывы унесли 33 жизни военных моряков. Пожалуй, это были последние жертвы войны. Нашли и похоронили только шестерых. Они покоятся в братской могиле на кладбище 4-го километра Петропавловска-Камчатского.
Вторая мировая война закончилась 2 сентября 1945 года. С тех пор прошло более 60 лет, а между нашими странами так и не заключен мирный договор. Но наши контакты возобновлены. Мы снова пристально изучаем друг другу, тянемся друг к другу. Вот и японские военные тайны острова Матуа и других курильских островов стали нам интересны в историческом плане. И мы ходим изучать их. И будем еще ходить. Обязательно будем.
Так случилось, что в момент окончания моей работы над этой книгой на Камчатке проходили дни японской культуры. На полуостров прилетела большая японская делегация во главе с генеральным консулом Японии на Дальнем Востоке господином Масаёси Камохара. Встречи камчатцев с японцами были искренними и теплыми. Русские не могут долго помнить зла. Но это совсем не значит, что мы опять можем кому-то довериться, потерять голову в безоглядной дружбе и, в конце концов, вновь оказаться обманутыми. Раз уж втянули нас в капитализм, уважаемые господа, в том числе японцы, то пусть вас не смущает наш обретённый прагматизм, который, вообще-то русским не очень свойственен, но при капитализме без него нельзя, иначе останешься просто без штанов. А при нашем прагматизме ничего кроме прагматизма ждать не следует. В том числе и в отношении Курильских островов. Правда, это не значит, что по их поводу с нами можно торговаться. Не продадим. И не отдадим. Они – исконно наши. Так считает народ России. Не политики, а народ .
Сентябрь 2005 – июнь 2006.
Александр СМЫШЛЯЕВ