Герои вчерашних дней
В начале 80-х годов маньчжуры начали планомерную "зачистку" Амура от русских. В 1682 г. были уничтожены Долонский и Селембинский остроги, в 1683 г. - разорены Зейский и Тугирский остроги. К концу 1684 г. из всех русских поселений на Амуре оставался один только Албазин. Естественно, российские власти сложившаяся ситуация тревожила, и преизрядно. Сибирских воевод обязали отправить в Даурию тысячу казаков, даурским воеводам, нерчинскому Ивану Власову и албазинскому Алексею Толбузину особым указом предлагалось быть готовым к нападению маньчжуров, но вести себя аккуратно и самим "с иноземцами всех земель ссор и задоров никаких не чинить".
Ну, положим, как себя вести, оба забайкальских воеводы и без советов знали - ситуация не способствовала шапкозакидательским настроениям. А вот с отправкой подкрепления все было куда сложнее. Дело в том, что в своем стремительном движении "встречь Солнцу" молодая Россия набрала такой темп, что банально не успевала подтягивать тылы. В итоге в Восточной Сибири не было не то что воинских резервов - там населения-то практически не было! Поэтому подкрепление Толбузину начали формировать не больше ни меньше, как в Тобольске. Кто не помнит, где это - возьмите карту. Западной, а не Восточной Сибири.
На обязательства выделить людей воеводы прореагировали так, как реагируют и сейчас - всеми способами отвиливали, а коль уж не удавалось, давали тех, от кого не знали как избавиться. Тысячу казаков в итоге так и не набрали - шестисотенный полк был сформирован лишь к весне 1684 г. Сформирован из сибирских казаков, их родственников, а то и просто из "гулящих людей", которых в Сибири всегда хватало. Проще говоря, зачисляли туда всякий сброд, кого поймают.
По дороге из Тобольска в Енисейск это воинство уже успело прославится. Недовольные обеспечением, они едва не взбунтовались, на временно приданное начальство откровенно плевать хотели, сформировали собственные "воровские" казачьи круги, и всю дорогу занимались самообеспечением посредством грабежа. В Енисейске, куда они добрались лишь к концу лета, дело чуть не дошло до резни между бандитствующим "подкреплением" и местным гарнизоном. В итоге местный воевода Щербатов от греха подальше выдал архаровцам все, чего они требовали, посадил их на суда (дощаники) и, перекрестившись облегченно, отправил дальше. Да, еще в Енисейчке это буйное воинство наконец получило постоянного командира. Казачьим головой у них стал енисейский сын боярский Афанасий Бейтон.
Вот мы и добрались до второго героя нашего повествования. Долгое время Афанасий Бейтон был в нашей исторической науке персонажем почти легендарным. Для начала - никто толком не знал даже его национальности. Историки объявляли его то прусским дворянином, то уроженцем Альбиона - не то шотландцем, не то англичанином, а то просто, не мудрствуя лукаво, именовали "немцем", то есть западноевропейцем из какого угодно государства. И лишь уже в наши дни сибирский историк А.С. Зуев, буквально по крупицам добывая информацию, разобрался, наконец, с биографией этого неординарного человека.
Настоящее его имя неизвестно до сих пор - Афанасием Ивановичем его назвали, естественно, уже в России. Бейтон родился в Пруссии, и, судя по всему, как и многие нищие прусские дворяне, зарабатывал на жизнь шпагой. Скорее всего, участвовал в Тридцатилетней войне, выслужил там офицерский чин, а после ее окончания, оставшись, как и многие профессиональные наемники, не у дел, завербовался на службу в далекую и таинственную Московию. Да, иностранцев на русскую службу начали вербовать задолго до Петра, и "полки иноземного строя" появились у нас в стране задолго до реформ четвертого Романова. Особенно большой призыв был накануне русско-польской войны 1654-1667 годов. В числе прочих в 1654 году был зачислен "в чину капитанском и порутчиком" военспец Бейтон и отправился он "ис под Смоленска служить в полк боярина и воеводы князя Алексея Никитича Трубецкого".
Всю эту войну Бейтон, что называется, "тянул честно". Кроме Смоленска, воевал под Шкловом, Быховом, Слуцком, Ригой, Мстиславлем, сидел в осаде в Могилеве. Но не довоевал - еще до окончания войны был отправлен в Томск. Дело в том, что именно тогда было принято решение создать "полки нового строя" и в Сибири - слишком уж "шалили" там кочевники. Немногочисленные сибирские войска едва сдерживали набеги енисейских киргизы и воинов молодого и агрессивного Джунгарского ханства. Несколько десятков иностранных офицеров были отправлены туда в качестве инструкторов - обучать местных вояк "солдатскому строю".
И закончилась бы служба Бейтона так же, как и у его многочисленных товарищей, всех этих шнееров фон менкиных, рыхтеров, ван дер гейденов - отучил бы пару лет, дождался окончания контракта, да вернулся в родную Пруссию, но все повернулось иначе.
В Томске Бейтон влюбился. Причем всерьез. Но для того, что бы жениться на своей избраннице, он должен был перейти в православие и принять русское подданство. Поэтому после свадьбы, которая произошла до 1665 г. служащего по контракту поручика Бейтона больше не стало, а появился русский служилый человек Афанасий Иванович Бейтон, обязанный служить своей новой родине пожизненно.
Бейтона отозвали в Москву, но прослужил он там недолго. Видать, чем-то зацепила его немецкую душу столь непохожая на аккуратную Пруссию буйная Сибирь и вскоре он по собственной просьбе был отправлен в Енисейск "с поверстанием в дети боярские", и с годовым окладом жалованья в 12 руб., 12 четвертей ржи, 10 четвертей овса и 3 пуда соли. Началась служба русского дворянина Бейтона. Служба скучной не была, и в Томске, и в Енисейске довелось ему немало поскакать за киргизскими и джунгарскими налетчиками с вострой сабелькой наголо, так что разжиреть и потерять боевую форму ему так и не дали. Скорее всего, из-за этого вот боевого опыта, которым вряд ли кто еще мог похвалиться в малолюдном Енисейске, и отправился Афанасий свет Иванович на никому не ведомый Амур во главе буйного воинства.
Ох, и намаялся он с ними по дороге. Призвать их к порядку было невозможно - "оборони на них и никакой расправы" он дать не мог, так как своих людей у него не было, а собранные в Тобольске казаки были ему "непослужны". При первой же попытке качать права его, скорее всего, просто зарезали бы. Воевать набранные не торопились, поэтому продвигалось "войско" на восток в час по чайной ложке. По пути в Иркутск опять грабили, в Забайкалье вышли только весной 1685 года, причем на Ангаре пришлось бросить часть артиллерии, боеприпасов и другого снаряжения. Под Удинским острогом (нынешним Улан-Удэ) сцепились с монголами, которые сперва угнали у отряда быков и лошадей. Пока гонялись за ворами (удачно, впрочем - не только вернули часть лошадей, но и прихватили наваром полторы сотни коров и тысячную отару овец), потеряли почти месяц, а до Албазина еще шагать и шагать…
Итак, 1685 год.
Главный фактор - время.
Бейтон еле тащится со своим отрядом на помощь албазинцам. В самом же Албазине Толбузин, который лишь несколько месяцев назад прибыл к новому месту службы, пытается разобраться - что же творится у него в воеводстве.
Времени не дали ни тому, ни другому. 10 июня 1685 года под стенами Албазина появилось огромное китайское войско.
Война началась.