Слободчикова Тамара Петровна

с. Сопочное
Составляли письмо на адрес областного архива: Прошу найти и выслать документы о том, что мой отец Слободчиков Петр Васильевич, примерно 1885 года рождения, возможно, уроженец Сопочное, был репрессирован сначала в 1937 году, потом в 1939 году и в последний раз его забрали в 1940 году. В тот год мне было 4 года. Я его провожала с Сопочное до Хайрюзово. По какой статье он проходил, мне неизвестно. Последнее письмо от него было в 1943 году с города, по-моему, Бачи Хабаровского края. Дальнейшая судьба его неизвестна. Документы нужны для ходатайства положенных мне льгот. Мой адрес 6 684611, с.Ковран. Переулок Гагарина, 8, кв. 12. Я с 1936 года рождения, 21 мая. Родословное дерево у нас большое. Но что там вначале, не знаю. У папы была первая жена Анна - это мать Татьяны Петровны Слободчиковой (Лукашкиной), Людмилы Петровны, Алексея Петровича, Ульяны Петровны. Знаю, что бабка была Настасья у нас. А мужа ее не знаю. Моя мама, Анна Гавриловна, вышла замуж за папу, она уже Петрова была. Брат у меня был, но он умер молодым. Мама удивлялась моей памяти- мне было года два, отец, по-моему, с Ичи приехал, Анатолий маленьким был, его на животик положили. Папа им любовался. И привез он целую наволочку печенья, какое там спанье, это ж праздник, что папа приехал, ночью это было. Лампа керосиновая горела, такая радость на душе была. А еще как-то папа купил мне голубое длинное пальто. Я его одела и показалась себе такой взрослой! Я хорошо это помню. Собирались они на охоту, алыки* шили. И помню, что ездили мы на Хэпл, речка это такая или ручеек, там юколу готовили, рыбу, кипрей, ягоду на зиму. Это было до четырех моих лет. А когда папу забирали, зимой это было, мы ехали на собачках с Иовом Егоровичем Павлуцким и женой его Евдокией Егоровной, это Нелли Суздаловой мама. Меня упрятали в кукуль, а я чувствовала тогда, что папу забирают, вредничала. По дороге встретился какой-то каюр, он мармелад дал, по-моему, японский, вкусный такой, вкус до сих пор помню, такого мармелада в жизни потом не пробовала. Папа развернул и в рот мне всунул. Мы приехали в Хайрюзово, папа меня на спине понес в дом, а бабушка Мария Васильевна, слепая, поворчала на папу: «Она уже сама умеет ходить, что ты ее балуешь.» В доме нас встретила Ульяна Петровна, мама Клавдии Николаевны Халоймовой, мы по отцу с ней родственницы. У отца на коленях сидела и чувствовала себя маленькой - маленькой. Чай пили за столом, я снова баловалась, мне все папино внимание хотелось получить. А на следующий день папу дальше повезли, я гналась за ним по речке и упала в яму (готовили лед, расковыряли). Его мужчины провожали - папа был прекрасным охотником, его все уважали и любили. А я проплакала в яме, меня потом нашли там еле живую. Это была большая психологическая травма, она осталась на всю жизнь. Я всегда скучала по папе. Потом мы поехали домой, я всю дорогу издевалась над Павлуцкими: платок надвину на глаза, чтоб никого не видеть, мне его поправят, а я упрямо свое. По-ительменски они переговаривались, мол, это она из-за отца декуется**. А уж как в Сопочное приехали, не помню- заболела, и надолго. Вот, уже я 56 лет без отца. Мама сильно убивалась. До самой смерти. Я-то больная была, потом узнала, что она письмо от него получила. Я все время дергалась, мне чуть что не так скажут, я в припадке:»Папка, папка!» Папа баловал меня, как чувствовал, вообще-то у нас не так особо балуют. А маме тоже намного укоротила жизнь тоска по папе. Алыки*- нерпичьи упряжные хомуты на собак. Декуется** - издевается, капризничает/камчадальский говор/.

Источники

Запись 14 сентября 1995 года.
Н.П. Толман