Чаплин Петр Авраамович

Участник Первой Камчатской экспедиции, капитан-командор, капитан Архангельского порта.
Петр Авраамович Чаплин — один из спутников Беринга, впоследствии капитан-командор русского флота. Вступил в морскую службу гардемарином в 1718 году. Итоговая карта экспедиции, составленная А. И. Чириковым и П. А. Чаплиным, обобщила все ее открытия. На ней довольно точно были очерчены северо-восточные берега Азии, правильно указывалось положение различных районов Сибири, а населенные пункты привязывались к системе географических координат. Эта карта позднее завоевала признание в русской и мировой картографии и долго являлась основой изображения Северо-Востока Азии в западноевропейских картах и атласах. В журналах экспедиции содержатся ценнейшие сведения о численности и составе населения сибирских городов и острогов, о быте и нравах русских переселенцев и аборигенов. Кроме того, там же даны описания рек, гор, рыбных и лесных богатств. Геолог и географ почерпнут в этих документах информацию «о выветривании горных пород, вулканической деятельности, лунных затмениях, различных метеорологических явлениях», моряк - о наблюдениях за склонением компаса, глубинах, течениях, морской фауне, климате, рельефе Камчатки, Чукотки и Охотского побережья. Далеко не случайно М. В. Ломоносов в 1763 г. отмечал, что «Беринг не напрасно думал, что он по данной себе инструкции исполнил. Одного жаль, что, идучи обратно, следовал тою же дорогою и не отошел далее к востоку, которым ходом, конечно бы, мог приметить берега северо-западной Америки». 24 января 1725 года Петр Авраамович отправился в Камчатскую экспедицию и с этого же дня начал вести свой "Юрнал бытности в Камчатской экспедиции мичмана Петра Чаплина", выписки из которого помещены в книге Вахтина: "Русские труженики моря". Журнал этот, веденный в продолжении 5 лет, вполне официального характера: прибыли туда-то, сделали то-то; хотя и велся, по-видимому, очень старательно. В 1728 году "за труды в сибирской экспедиции" Чаплин был произведен в мичманы, без вакансии; в 1730 году он вернулся из экспедиции и в том же году был произведен в унтер-лейтенанты. С 1733 года Чаплин — записанный по новому штату лейтенантом майорского ранга, — по 1751 год сделал несколько кампаний, не раз командовал лично фрегатами и находился почти в постоянном плавании. В упомянутом году он был произведен в капитаны 3-го ранга, в 1756 году — в капитаны 2-го ранга и в 1758 году — в капитаны 1-го ранга. В этот промежуток времени, командуя различными кораблями, он совершил несколько плаваний, преимущественно в водах Балтийского и Немецкого морей. В том же роде продолжалась его служба до 1762 года, когда (21 декабря) за старостью и болезнями он был назначен капитаном над Архангельским портом. В 1763 году Чаплин был произведен в капитан-командоры, а 29 августа 1765 года скончался на месте своей службы, в Архангельске. Ознакомившись с «чертежами» и картами, Петр I велел Адмиралтейств-коллегии приступить к подготовке новой экспедиции на Тихий океан. В инструкции для нее, составленной им собственноручно, предписывалось: «1. Надлежит на Камчатке, или в другом там месте, сделать один или два бота с палубами. 2. На оных ботах [плыть] возле земли, которая идет на норд, и по чаянию (понеже оной конца не знают), кажется, что та земля - часть Америки. 3. И для того искать, где оная сошлася с Америкою, и чтоб доехать до какого города европейских владений; или ежели увидят какой корабль европейской, проведать от него, как оной куст [берег. - И. Г.] называют, и взять на письме, и самим побывать на берегу, и взять подлинную ведомость, и, поставя на карту, приезжать сюды». Как только на флоте стало известно о готовящейся экспедиции, многие из русских морских офицеров вызвались участвовать в ней. Однако генерал-адмирал Ф. М. Апраксин остановил свой выбор на унтер-лейтенанте Алексее Ильиче Чирикове, которого сразу же произвели в лейтенанты, и гардемарине Петре Авраамовиче Чаплине. Начальником экспедиции стал Витус Беринг, датчанин на русской службе. Кроме того, были зачислены лейтенант, тоже датчанин. Мартын Шпанберг, штурманы англичане Джордж Морисон и Ричард Энзель, геодезист Григорий Путилов, лекарь Видим Буцковский, писарь Семен Турчанинов, подмастерье мачтового дела Иван Ендогуров, ученик ботового дела Федор Козлов, квартирмейстер Иван Борисов и плотник-десятник Иван Вавилов. Еще в Петербурге к экспедиции присоединились 13 матросов первой статьи и восемь адмиралтейских мастеровых. Проводив отряд из 26 человек во главе с Чириковым и Чаплиным, через несколько дней выехал и сам начальник экспедиции в сопровождении Шпанберга и пяти служилых людей. 14 февраля отряды встретились в Вологде и дальше следовали вместе. 16 марта экспедиция была уже в Тобольске. Здесь Беринг вручил губернатору указы, потребовав предоставить в его распоряжение плотников, кузнецов, бочаров, токаря, печника и команду солдат. В конце апреля в состав экспедиции влились тобольские мастеровые и 39 солдат из местного гарнизона. Кроме того, к ней были прикомандированы уже известные нам солдаты Борис Выродов и Семен Арапов с двумя своими товарищами. Шла весна. 23 апреля со страшным грохотом вскрылся ледовый покров на Иртыше. Дня через четыре река полностью очистилась ото льда. Погрузив на четыре дощаника и семь лодок снаряжение и припасы, экспедиция покинула Тобольск. «Майя 15 дня отправился из Тобольска водой вниз пб реке Иртышу до Самаровского яму...» - писал позднее Беринг в доношении. Шли на веслах и под парусами. 21 мая из Самаровского яма Беринг послал вперед Чаплина, предписав «прикащикам всех острогов» до самого Якутска готовить транспорт и закупать провиант для экспедиции. Это помогло. Труднейший путь по рекам Иртыш, Обь и Кеть, затем сушей до Енисейска и снова на дощаниках по Енисею, Ангаре и Илиму до Илимского острога был преодолен без особых задержек. В Илимске решили зимовать, так как «до Якуцка зимним путем за скудостию подвод и за великими снегами и морозами ехать было не можно», - сообщал Беринг. Но лейтенант Шпанберг с командой в 39 человек отправился дальше, в Усть-Кутский острог, где он должен был построить 15 барок для сплава по Лене. Переправив по зимнику грузы и большинство людей из Илимска в Усть-Кут, Беринг в начале мая 1726 г. поплыл вниз по Лене к Якутску. Чириков и с ним еще 64 человека задержались в Усть-Куте, чтобы обеспечить экспедицию провиантом. В те дни Беринг сделал следующую запись: «По рекам Тунгуске, Илимом и по Лене до реки Витима живут тунгусы называемой народ, которые имеют у себя оленей для езды; а которые оленей не имеют, живут близ рек, пропитание имеют от рыб, лотки держат берестяные, а оной народ идолопоклонческой... А от реки Витима вниз по реке Лене на обе стороны живут якуты и малое число тунгусов. Якуты имеют у себе скота довольно, лошадей и коров, а пропитанием и одеждою довольствуются все от скота, а которые скота мало имеют, - оные рыбою; веру держат идолопоклонническою, кланяются солнцу, луне, да изо птиц - лебедю, орлу и ворону; имеют у себя в великой чести ворожей, которые по-тамошнему называются шаманы; они ж у себя имеют болванов маленьких, а по их — шайтаны; и по признанию, что оные от татарской породы». 16 июня 1726 г. отряд прибыл в Якутск, месяцем позже туда явился и Чириков со своими спутниками. Всех при­бывающих радушно встречал Чаплин, добравшийся до Якутска еще в сентябре прошлого года. Он уже успел от­править в Охотск людей для заготовки леса и заказал кожаные сумы для перевозки продовольствия. Якутские) власти должны были выделить экспедиции 140 человек для сплава по Лене, Алдану, Мае и Юдоме, а также 600 лошадей с проводниками. 17 декабря Беринг получил известие, что команда Шпанберга на себе тащит грузы по льду Юдомы, и срочно выслал ей навстречу две группы спасателей на нартах. От Шпанберга с двумя солдатами, встреченных на пути к Охотску, служилые из группы капрала Анашкина узнали о несчастье, постигшем его отряд. Вместе с ним разыскали отставших людей и роздали им продовольствие. Вскоре подоспела и вторая группа, доставившая на сорока нартах запасы мяса и рыбы. Это предотвратило гибель 60 человек. Что же произошло на Юдоме? Отчет Шпанберга, представленный им Берингу по прибытии в Охотск, рисует тяжкую картину бедствия. Когда, не выдержав испытаний, убежали или были отпущены по болезни несколько десятков человек, тащить дощаники по перекатам Юдомы стало невозможно. Перенеся грузы в наскоро построенные амбары и сделав легкие лодки, продолжали идти вверх по реке, пока не ударили сильные морозы. Изготовив 100 нарт, перегрузили на них часть снаряжения и провианта и впряглись в лямки. Но вот кончилось продовольствие, начался голод. «Больных всякой день явилось человек по 20 и больши...» Многие сильно опухли, некоторые обморозились, семь человек умерло. Люди «ели... от нарт ремни, сумы, штаны, обувь, постели кожаные и собак». Бросив в разных местах 60 нарт с тяжелыми грузами, 17 декабря добрались до Юдомского Креста. Оставили здесь больных, в том числе штурмана Морисона и геодезиста Лужина, и, захватив с собой 40 нарт с инструментами, аптекой и денежной казной, пошли дальше. Тут-то и подоспела помощь Беринга. Но нужно было спасать больных и грузы. 14 февраля 1727 г. Беринг послал на Юдому Шпанберга с отрядом из 95 человек. Только через две недели добрался он до Юдомского Креста, где узнал о кончине Морисона. Лужин сообщил товарищам, что штурман умер 2 февраля. Похоронив Морисона и оставив больным часть продовольствия, партии Чаплина и капрала Анашкина пошли дальше. А когда 18 марта первый из них вернулся с найденными грузами, то не застал в живых и геодезиста. Два месяца продолжался поход по зимнему бездорожью партий Чаплина и Анашкина. Когда же все собрались в Охотске, Беринг приказал немедленно начать строительство морского судна. Весной 1727 г., как отмечает Чаплин в своем журнале, были «отпущены все служители из острогу к морю ловить рыбу про себя». Свежая пища быстро восстановила силы здоровых и благотворно подействовала на больных. В июле Чириков доставил в Охотск 2300 пудов муки. Еще раньше, в мае, удалось перевезти с Юдомского Креста канаты, паруса, порох и часть другого снаряжения. 8 июня 1727 г. торжественно спустили построенное судно на воду, назвав его «Фортуна», и 1 июля Шпанберг отбыл на нем в Большерецк. Вернулся он в Охотск 10 августа, а 10 июля с Камчатки пришла лодия, где мореходом был Никифор Треска. Отремонтировав старое судно и закончив погрузку корабельных припасов и провианта на парусники, 21 августа вышли в море. 4 сентября благополучно достигли реки Большой и, поставив суда недалеко от устья, перебрались в Большерецк. Теперь предстояло доставить все грузы по суше и воде к устью реки Камчатки. Обогнуть полуостров морем «за жестоки­ми ветрами» Беринг не решился. Встретив Новый год в Большерецке, в январе 1728 г. Беринг с Чаплиным, в октябре минувшего года произведенным в мичманы, выступил в путь. По его словам, до Верхнего и Нижнего Камчатских острогов переправлялись «совсем по тамошнему обычаю на собаках. А каждой вечер в пути для ночи выгребали себе станы из снегу, а сверху покрывали, понеже великие живут метелицы, которые по-тамошнему называются пурги, и ежели застанет метелица на чистом месте, а стану себе зделать не успеют, то заносит людей снегом, от чего и умирают». Нижнекамчатский острог, куда вскоре явился начальник экспедиции со спутниками, располагался на правом берегу реки Камчатки и насчитывал 50 дворов. Позже Беринг писал: «А в бытность нашу при Камчатке во всех трех острогах (Большерецком, Верхнекамчатском и Нижнекамчатском. - И. Г.) служивых людей было не больше 150 человек, которые живут для збору ясаку... По Камчатской земле к югу живут курила, к северу камчедала, язык меж собою имеет в некоторых словах разнь; из сего народа немногие идолопоклонничествуют, а протчие ничему не веруют... А российские люди, которые живут на Камчатке, и тамошние народы хлеба никакого не имеют, также и скота, кроме собак, на которых ездят и возят, что им понадобится, и одежду себе от них получают, а пропитание свое имеют от рыбы и от коренья и ягод, а летним времянем от диких птиц и от всяких морских животных. А нынче в пустыне Якуцкого монастыря... родился ячмень, конопли, редька, а репа у многих служилых во всех трех острогах родится такая великая годом живет, какой и в России мало находится, а имянно по 4 репы в пуд. А я привез в пустыню ржи и овса, которыя посеяны были при нас, но токмо созрела ли или нет, неизвестно, понеже рано бывают морозы, а земля безнавозная, скота еще не имеют, пашут людьми. А все означенные народы - под державою Российского государства, от которых збирается ясак зверьми всякими». Когда Беринг прибыл к устью Камчатки, Федор Козлов доложил ему о ходе работ и напомнил, что его «служилые люди неотступно просят корму» 4 апреля 1728 г. торжественно заложили бот, 9 июня спустили его на воду. Корабль, названный «Св. архангел Гавриил», был двухмачтовым и имел в длину 18,3 метра и в ширину - б,1. 6 июля в Нижпекамчатск прибыла «Фортуна». Загрузив бот провиантом (из расчета на год для 40 человек) и разного рода припасами, команда из 44 человек, включая флота капитана В. И. Беринга, лейтенантов А. И. Чирикова и М. П. Шпанберга, мичмана П. А. Чаплина и морехода К. Мошкова, перебралась на судно. «Прошедшего 1728 года июля 13-го дня вышел с божиею помощью в море, - докладывал Беринг в Адмиралтейств-коллегию, - и следовали собственноручно данному указу... между севером и востоком». Теперь все события отражались в вахтенном журнале, который Чириков и Чаплин вели поочередно. Шли, держась берега. 28 июля миновали мыс Наварин, где встретили множество китов, сивучей, моржей и морских птиц. 7 августа Чаплин, высадившись в бухте Преображения, нашел там брошенные жилища, а вскоре объявились их хозяева. На следующий день, когда к кораблю подошла байдара, состоялся известный диалог между русскими моряками и чукчами. Переводили коряки-толмачи Иван Панкарин и Яков Повирка. На вопросы: «Есть [ли] у вас лес и пали ль [с] земли в море какие реки большие, и куда ваша земля пошла, и далеко ли?» - были получены следующие ответы: «Лесу у нас нет никакого и по всей нашей земле и рек больших в море не пало, а есть-ли которые и пали, и то малые. А земля наша почти отсюда поворотилась налево и пошла далеко, а живут на ней все наши чукчи». Столь же определенно говорили чукчи и о том, что «нос никакой в море от земли нашей не протянулся, вся наша ровная земля». Скажем заранее, что эти ответы имели прямое отно­шение к выводу Беринга, что Азия и Америка не соединены перешейком, а разделены проливом. Видимо, поэтому он и решил не подниматься далеко на север. 10 августа на юго-востоке моряки увидели землю, которую назвали островом Св. Лаврентия. Войдя в пролив и обогнув мыс, получивший с той поры наименование Чукотского, легли на северо-западный курс. Впоследствии Джемс Кук писал: «Мыс ...капитан Беринг назвал... Чукотским, вероятно, по тем представителям народа, кото­рые к нему здесь приходили». Миновав мыс Чаплина и пройдя еще около семидесяти миль, Беринг решил собрать «консилиум». 13 августа он пригласил к себе в каюту Шпанберга и Чирикова и объявил им, что считает данную ему инструкцию выполненной, сославшись при этом на показания чукчей и на то, что азиатский берег повернул на запад. Беринг потребовал от офицеров ответить на вопросы: можно ли считать, что Чукотский Нос отделен проливом от Америки, и «что больше учинить, дале ли иттить к северу и сколь далеко, и когда искать гавани, и где лутче...». В тот же день Чириков дал письменный ответ: «...Следуя оному приказу, мнение свое покорно предлагаю. Понеже известия не имеем, до которого градуса ширины из Северного моря подле восточного берега Азии от знаемых народов европ[ей]ским жителем бывали, и по оному не можем достоверно знать о разделении морем Азии с Америкою, ежели не дойдем до устья реки Колымы или до льдов, понеже известно, что в Северном море всегда ходят льды, того ради надлежит нам непременно, по силе данному вашему благородию е. и. в. вечно достойныя и блаженныя памяти указу, подле земли иттить... до мест, показанных в означенном е. и. в. указе». Чириков предлагал пройти морем до устья Колымы или до плавучих льдов, чтобы убедиться в том, что перешейка между материками на севере нет. Шпанберг представил свое мнение 14 августа. Он предлагал плыть на север еще двое суток, стремясь достичь широты 66° (в это время экспедиция находилась на широте 65°30 / ) и затем возвратиться на Камчатку, «понеже... на Чюкоцкой земле нет гавани, дров или течения, где мы можем охранить себя в такое зимнее время...». Такой ответ дает основание полагать, что Шпанберг не был склонен к риску. Беринг отклонил предложение Чирикова, но не согласился и со Шпанбергом. 14 августа погода была пасмурной, дул слабый ветер. За сутки прошли чуть более 26 миль, достигнув 66° 11 северной широты. Судно течением стало сносить на северо-запад. Еще через три с половиной часа «открылись горы, которые, чаем, на большой земле», - занес в журнал Чириков. Этой землей оказался мыс Дежнева. 15 августа по-прежнему было пасмурно. В этот день встретили стадо китов. 16 августа небо снова заволокло тучами, и в три часа ночи Беринг распорядился лечь на обратный курс. Позже он представил правительству доношение, где писал: «А 15 дня того ж августа пришли в ширину северную 67°18'*, разсуждал, что по всему виденному и по данной инструкции блаженныя и вечно достойныя памяти е. и. в. изполнено, понеже земля более к северу не простирается, а к Чюкоцкому или к восточному углу земли никакой не подошло, и возвратился».