Стеллер Георг Вильгельм
Стеллер Г.В.
Георг Вильгельм Стеллер – доктор, адъюнкт натуральной истории Петербургской академии наук, знаменитый естествоиспытатель, прославившийся своими исследованиями во время путешествия в Камчатку, а также во время экспедиции, предпринятой Берингом для решения вопроса о соединении материка Азии с Америкой. Родился в Виндсгейме во Франконии 10 марта 1709 года, умер 12 ноября 1746 года в Тюмени. В некоторых русских книгах его называют также Штеллером, но лучше писать его фамилию Стеллер.
По окончании гимназии в своем родном городе, Стеллер отправился в Виттенберг, где в местном университете изучал богословие, анатомию, ботанику и другие естественные науки. Изучение этих предметов, особенно же ботаники и медицины, он продолжал в Лейпциге, Йене и Галле, занимаясь в последнем городе также и преподавательской деятельностью. В 1734 году он выдержал экзамен по ботанике у известного ученого Людольфа в Берлине и вскоре отправился в Данциг, где был принят на службу врачом в находившуюся там русскую армию. По взятии Данцига он был отправлен графом Ласси на корабле в Петербург вместе с ранеными и больными солдатами, порученными его попечению.
Существует, впрочем, и другое известие о том, как Стеллер прибыл в Россию; согласно ему, Георг Вильгельм по собственному желанию, вне всякой связи с упомянутым поручением, при том, почти без всяких средств, приехал в Петербург искать счастья. Первый вариант заслуживает, однако, большого доверия, тем более, что согласуется со сведениями о жизни Стеллера, напечатанными его братом Августином, медиком герцогини саксен-эйзенахской. Вскоре после приезда Стеллера в Петербург, рассказывает Гмелин, «для веселого его нрава взял его к себе в дом бывший архиепископ новгородский Феофан (Прокопович) и за пользование больных его служителей определил ему годовое жалованье». Человек весьма умный и живой, Стеллер очень понравился Феофану и пользовался глубоким его уважением.
В 1735 году в помощь трем академикам, незадолго перед тем уехавшим в так называемую камчатскую экспедицию для исследования и описания Сибири, решено было отправить еще двух ученых. Когда Стеллер выразил желание присоединиться к этой экспедиции в качестве ботаника, Феофан дал ему рекомендательное письмо к президенту Петербургской академии наук, барону Корфу, и, во внимание к ходатайству архиепископа, Стеллер был принят на службу в академию адъюнктом натуральной истории при камчатской экспедиции. Из приложенного к контракту свидетельства академика Аммана видно, что Стеллер хорошо знал ботанику и другие отделы естественной истории и что во время своего пребывания в Петербурге он занимался исследованием растительного и животного царства в окрестностях столицы. Кроме того, по свидетельству Бакмейстера, отчасти Георг Вильгельм, отчасти Гмелиным был составлен каталог зоологического музея академии наук, напечатанный в книге «Musei Imperialis Petropolitani», и одним Стеллером – каталог гербариев Рюйша и Аммана.
В конце 1737 года Стеллер вместе с живописцем Декерном отправился из Петербурга через Москву в Сибирь и осенью 1738 года он был уже в Томске. Здесь он заболел горячкой, при том в такой острой форме, что были серьезные опасения за исход болезни; однако крепкий организм взял верх, Стеллер выздоровел, в конце года отправился дальше и 20 января 1739 года прибыл в Енисейск, где зимовали тогда академики Миллер и Гмелин.
Заинтересовавшись вопросом о том, могут ли существовать русские в Камчатке, не употребляя в пищу хлеба, он «не для скупости, но любопытства ради самовольно следующий опыт учинил: держал себя от хлебного корма и от употребления по тамошнему обыкновению корму никакой скуки себе не имел. Как в 1743 году шел я, - пишет Стеллер сам в одном из своих донесений, - из Большерецкой в Верхний Камчатский острог пеш, когда хотя хлеб и имел, в моем пути не ел, но рыбою, кореньями, травами и иными разными вещами питался; хотя и часто для пешего ходу утружден бывал, однако от того ни малаго силе моей вреда не имел и лучшаго аппетита до смерти не желаю».
5 марта 1739 году Стеллер выехал из Енисейска и 23 того же месяца был уже в Иркутске. В ожидании окончания всех приготовлений для поездки в Камчатку он не терял даром времени, делая небольшие экскурсии в Баргузинский острог, в Селенгинск и Кяхту и занимаясь изучением всех трех царств природы тамошней местности. В начале 1740 года у Гмелина с Стеллером вышли неприятности из-за того, что первый считал себя в качестве профессора начальником Вильгельма, принятого в академию лишь адъюнктом, и потому пожаловался сенату, что Стеллер ни о чем ему не доносит и отказывается ехать по тому маршруту, но которому он (Гмелин) ему приказывает отправиться. С своей стороны и Стеллер доносил, что Гмелин и Миллер обходятся с ним, как с находящимися под их начальством русскими студентами, тогда как в силу заключенного с ним контракта он вовсе не считает себя подчиненным академиков Гмелина и Миллера, 5 марта 1740 года Стеллер выехал из Иркутска, с 24 мая по 15 июня пробыл в Якутске и 20 августа приехал в Охотск. 8 сентября он отправился отсюда на новопостроенном судне «Охотск» к Камчатке и 21 сентября прибыл к устью Большой реки.
Во время своего пребывания в Камчатке Стеллер не ограничивался тем, что «чинил ботанические наблюдения и прочее, что касается до натуральной истории», но интересовался и другими вопросами, посылая сенату различные проекты о лучшем способе управления этой областью, о местах, в каких необходимо построить еще остроги, и указывая синоду легчайшие способы обращения камчадалов в христианство. В начале 1741 года он получил приглашение от Беринга сопровождать его в морском путешествии для отыскания берегов Америки. Приняв это предложение, Стеллер послал сенату подробное донесение, прося, чтобы его «морской вояж с Берингом не причтен был ему в вину». Свое намерение отправиться с экспедицией Беринга он мотивировал тем, что в команде Беринга нет человека, «который бы натуру земли, минералы исследовал и познать мог, незнаемые звери, птицы, рыбы, травы и прочее, что до натуральной истории касается, наблюдать и подлинное историческое описание сочинить мог». «Также ежели какие найдутся люди», писал он в своем донесении, «то никто из офицеров (Беринга) не мог бы их натуру, возраст, обычай, поступки и житие подлинно наблюсти и историческое описание тех народов сочинить, а потому твердое намерение восприять морской вояж возымел я, дабы не токмо минералы наблюдать, но все, что к пользе государственной, чинить мог». Оставив своих людей в Большерецком остроге, Стеллер 10 марта отправился к Берингу, находившемуся тогда в Петропавловской гавани, куда и прибыл 20 марта 1741 года.
4 июня 1741 года экспедиция, состоявшая из двух пакетботов, «Святого Петра» и «Святого Павла», на первом из которых находился и Стеллер, отправилась в поиски. После тяжелого 42-дневного плавания путешественники, наконец, увидели землю (16 июля). 20 июля пристала к острову, названному островом Святого Илии, и, хотя Беринг до отправления экспедиции обещал Стеллер при каждом приставании к берегу спускать его туда для производства различных исследований, но на этот раз он не разрешал ему высадиться и только после угроз Стеллера пожаловаться сенату, отпустил его на остров, при чем приказал «в насмешку» и «бесчестия ради» трубить в трубы, когда Стеллер отъезжал от пакетбота.
На острове Георг Вильгельм провел всего 6 часов, однако и за это короткое время он успел произвести весьма ценные наблюдения относительно климата, почвы и естественных произведений этого острова, причем открыл значительное число неизвестных дотоле растений и птиц. Все эти наблюдения подробно описаны в его дневнике, изданном Палласом. На следующий день Беринг, опасаясь оставаться на якоре у открытого берега и торопясь с возвращением, приказал тронуться в дальнейший путь, ввиду чего Стеллеру так и не удалось поближе ознакомиться с флорой и фауной новооткрытого острова.
Дальнейшие поиски Беринга были менее счастливы. Конец июля и весь август месяц прошел в плавании между неизвестными тогда Алеутскими островами, а в следующие 2 месяца путешественники сильно терпели от страшных бурь. В итоге пакетбот разбился о скалы, и люди перебрались на остров, на котором им пришлось провести в самых тяжелых условиях суровую зиму 1741 и весну и лето 1842 года. Беринг умер в самом начале зимовки (8 декабря 1741). Несмотря на стужу, голод и всевозможные лишения, Стеллер не падал духом даже в самые тяжелые минуты. Он исполнял обязанности то пастора, то лекаря, то повара, таскал вместе с другими прибиваемый волнами лес для топлива и своей энергией и неутомимостью поддерживал бодрость духа своих товарищей по несчастью. В то же время он не прекращал и своих научных исследований. Во время пребывания Стеллера на Беринговом острове составлено было им также физическое и топографическое описание этого острова, напечатанное Палласом много лет спустя после смерти исследователя.
Почти все время пребывания на острове посылались небольшие экспедиции для разведок, но ничего положительного о месте своего пребывания несчастным путешественникам узнать не удалось. Хотя все уже были почти убеждены, что находятся не на камчатском берегу, но только в апреле 1742 года надежда на это окончательно рушилась, и тогда решено было сломать пакетбот и выстроить новое небольшое судно, на котором 13 августа, наконец, все и отплыли от негостеприимного острова. 26 числа того же месяца измученные путешественники прибыли в Авачинскую губу. По приезде в Камчатку, где все уже потеряли надежду видеть Стеллера живым, так что его слуги стали даже растрачивать оставленные им там на хранение вещи, Георг Вильгельм снова принялся за свои научные исследования. Он делал частые поездки по камчатским острогам и, кроме того, отправился вместе с живописцем Беркганом на Курильские острова. 3 августа 1744 года Стеллер отправился с Камчатки в Охотск, а оттуда – в Якутск, куда и прибыл 21 октября.
Между тем в 1744 году в сенат поступил на Стеллера донос от находившегося в неприязненных отношениях с ним мичмана Хметевского. Во время пребывания в Камчатке Георг Вильгельм писал сенату, что Хметевский не исполняет правительственных распоряжений и притесняет туземцев, и вот в отместку за это Хметевский послал донос в сенат, что Стеллер самовольно, никого не спросив, отпустил камчадалов, главных зачинщиков бунта против русских. Сенат приказал иркутской провинциальной канцелярии строго допросить Стеллера. Прибыв в Иркутск, исследователь, поэтому был призван в канцелярию, но после его объяснений иркутская провинциальная канцелярия нашла, что «винности Стеллеровой не признавается», о чем 30 января 1746 года и послала донесение сенату. Стеллер же отправился в дальнейший путь. 15 января 1746 года он был уже в Красноярске, в марте – в Тобольске и Тюмени, а в апреле того же года – в Соликамске, где был вынужден оставить в саду Демидова часть редких растений, так как при дальнейшей их перевозке они неминуемо погибли бы.
Все лето 1746 года он провел за исследованием Пермского края. В августе того же года Стеллер вернулся в Соликамск и здесь его настиг 10 августа сенатский курьер, прибывший по распоряжению сената с тем, чтобы отвезти его обратно в Иркутск, для производства над ним следствия. Оказалось, что сенат получил известие из сибирского приказа, что Стеллер 25 марта 1746 года проехал через Верхотурье по дороге в Петербург, тогда как донесение иркутской провинциальной канцелярии, от 30 января 1746 года, о невинности Стеллера дойти до сената еще не успело. Получено оно было только в августе 1746 года, после чего сенат 20 августа отправил нового курьера с приказанием освободить Стеллера из-под караула. В Таре догнал его другой курьер, и Стеллер снова отправился по дороге к Петербургу, куда доехать ему, однако, не суждено было: достигши Тюмени, он там внезапно скончался, 12 ноября 1746 года.
О причине его смерти существуют различные мнения. Паллас говорит, что «Стеллер при своих почти нечеловеческих трудах, в особенности на Беринговом острове, привык пить и предавался этому уже слишком». Еще в Тобольске у него обнаружились признаки горячки, но, несмотря на все советы, он продолжал свое путешествие. Бюшинг же рассказывает, что, доехав до Тюмени, «Стеллер лег как-то в сани нетрезвый и заснул, а ямщик и провожатый, по случаю необычайно сильной стужи, отправились на постоялый двор. Когда они вернулись к саням, то нашли Стеллера уже окоченевшим от холода»
Стеллер родился 10 марта 1709 г. в г. Винцегайме (Германия). Окончил гимназию и университет, где хорошо изучил медицину, анатомию, ботанику и другие естественные науки. В 1734 г., в возрасте 25 лет, Стеллер приезжает в Петербург "искать счастья". Диплом врача и в немалой мере веселый нрав молодого человека помогли ему — вскоре его взял к себе в качестве домашнего врача бывший новгородский архиепископ Феофан Прокопович. Стеллеру определили годовое жалованье, и он должен был лечить всех служителей богатого духовного лица.
Image
Портрет, приписываемый
Г.-В. Стеллеру
(1709-1746)
Быть домашним врачом не очень-то входило в планы Стеллера, мечтавшего совсем о другом и готовившего себя к длительным и опасным путешествиям в большой и еще малоизученной стране. Он знакомится со многими членами Петербургской академии наук и женится на вдове Д. Г. Мессершмидта, первого немецкого натуралиста, приглашенного Петром I для исследования естественных богатств России. И вскоре Стеллер добивается своего. 7 февраля 1737 г. он принят на службу в Академию наук адъюнктом натуральной истории и в этом же году получает разрешение Сената участвовать в Великой Северной экспедиции. Стеллер был командирован в Сибирь в качестве помощника уже выехавшего туда И. Г. Гмелина с конечной целью исследовать Камчатку (посетить этот полуостров было страстным желанием адъюнкта). Сложные чувства испытывал Стеллер в недолгие дни подготовки к отъезду. Исполнялась его давняя мечта, но как оставить на долгие годы свою любимую жену? Стеллер горячо уговаривал ее путешествовать вместе с ним, но жена не менее твердо отказалась от всех "прелестей" походной жизни. Со слезами на глазах молодожены расстались, так никогда больше и не увидев друг друга.
В том же 1737 г. Стеллер вместе с прикомандированным художником отправился в длительный путь. Осенью они были уже в Томске, но здесь Стеллер сильно заболел "горячкою". Только 20 января 1739 г. путешественники прибыли в Енисейск, где зимовали Миллер и Гмелин.
Интересно проследить взаимоотношения этих двух исследователей — Гмелина и Стеллера. Они были одного возраста — оба родились в 1709 г. Оба были немцы, натуралисты. Оба, окончив университет на родине, отправились искать счастья в Россию, природа которой была еще совсем не изучена. Но Гмелин, приехавший всего на несколько лет раньше Стеллера, уже давно стал академиком, а Стеллер только недавно получил самую низшую научную должность — адъюнкта.
Гмелин полагал, что Стеллер как адъюнкт ему подчинен и будет сообщать ему все свои наблюдения. Он намечал маршруты Стеллеру и требовал строгого их выполнения. Но тот начал действовать совершенно независимо, и между двумя путешественниками нередко возникали ссоры, хотя в целом они относились друг к другу благожелательно.
Впоследствии Гмелин так высказывался о Стеллере: "Он вовсе не был обременен платьем... У него был один сосуд для питья и пива, и меда, и водки. Вина ему вовсе не требовалось. Он имел одну посудину, из которой ел и в которой готовились все его кушанья; причем он не употреблял никакого повара. Он стряпал все сам, и это опять с такими малыми затеями, что суп, зелень и говядина клались разом в один и тот же горшок и таким образом парились. В рабочей комнате Стеллер очень легко мог переносить чад от стряпни. Ни парика, ни пудры он не употреблял, и всякий сапог и башмак был ему впору. При этом его нисколько не огорчали лишения жизни; всегда он был в хорошем расположении, и чем более было вокруг него кутерьмы, тем веселее становился он... Ему было нипочем проголодать целый день без еды и питья, когда он мог совершить что-нибудь для науки".
В марте 1739 г. Стеллер оставил Енисейск и отправился в Иркутск в сопровождении живописца Беркана и студента Горланова. После Иркутска он посетил Байкал и Баргузинский острог и в сентябре вновь возвратился в Иркутск. Здесь на совете с Гмелиным окончательно решено было Стеллеру отправляться на Камчатку. 21 сентября 1740 г. неунывающий адъюнкт прибыл в Усть-Большерецк. Зимой 1741 г. Стеллер по вызову В. Беринга на двух нартах пересек полуостров и оказался в гавани, где уже готовыми к отплытию стояли два пакетбота. Встреча с командором прошла холодно, хотя Беринг и согласился взять Стеллера в качестве натуралиста в это морское путешествие. "Во всем принят был не так, яко по моему характеру принять надлежало, но яко простой солдат", — писал Стеллер об этой встрече.
4 июня 1741 г. корабли "Св. апостол Петр" и "Св. апостол Павел" вышли в море. Стеллер находился на пакетботе "Св. Петр", которым командовал В. Беринг. Натуралист разносторонний и наблюдательный, обладавший большим запасом знаний, громадной памятью, неисчерпаемой энергией и умением приспосабливаться ко всем невзгодам путешествия, Стеллер вместе с тем отличался большим самомнением, заносчивостью и весьма неприятной склонностью вмешиваться в дела, которые его официально не касались. Он вызвал к себе неприязненное отношение со стороны командного состава корабля. Эта отрицательная черта характера сильно навредила Стеллеру в дальнейшем и, возможно, стоила ему жизни.
Когда пакетбот пристал 20 июля 1741 г. к вновь открытому о-ву Св. Ильи (Каяк), Стеллер стал проситься на берег для исследований, но по неизвестной причине Беринг его не отпустил. После долгих просьб и угроз, что Стеллер пожалуется в Петербург, Беринг наконец велел отвезти естествоиспытателя на остров, причем приказал трубить в трубы, когда Стеллер отваливал от пакетбота. "Командор захотел, должно быть, узнать, сумею ли я отличить насмешку от почести... — писал впоследствии Стеллер. — Я понял насмешку очень хорошо. Я понял также и то, зачем меня взяли в эту экспедицию. Я должен был своей персоной служить только для выполнения того пункта инструкции, который предписывал взять с собой особое лицо для исследования руд и минералов. Важно было только отписаться, что все сделано по инструкции. А остальное было неважно". Всего шесть часов разрешил Беринг Стеллеру оставаться на острове. Натуралист поспешно собирал растения, семена и ягоды, вел записи в дневнике, описал несколько видов млекопитающих и птиц, собрал коллекцию камней и раковин. Стеллер успел описать 160 видов растений. На острове жили люди, но при приближении корабля они скрылись. Стеллер подробно перечисляет предметы их обихода, какие ему удалось встретить. Все, что было замечено в такой короткий промежуток времени, впоследствии подробно изложено в изданном Палласом дневнике Стеллера.
Снявшись с якоря, "Св. Петр" взял курс обратно на Камчатку. Но плавание было самое несчастливое. Частые дожди, туманы, шквалы, несвежая пища, мизерные порции плохой воды и непосильная работа во время штормов расстраивали здоровье даже крепких людей. Отсутствие свежих продуктов привело к возникновению различных болезней, в том числе и цинги, члены команды стали болеть и умирать. Наконец, 5 ноября 1741 г. корабль прибило к неизвестному острову, на который и решено было высадиться, к несчастью, штормом судно шнырнуло ни камни и оно разбилось.<
Остров, получивший впоследствии название Беринга, входит в группу Командорских островов Берингова моря. Расположенный всего в 190 км от восточного берега Камчатки, он имеет в длину 85, в ширину — 45 км. Совершенно безлесен. Волей-неволей пришлось здесь устраиваться на зимовку. Совершенно больной командор не вынес новых лишений, здоровье его уже было невозможно поправить и 8 декабря 1741 г. он умер. Остатки команды провели на острове всю зиму, весну и лето 1742 г. Им выпало перенести немыслимые тяготы и невзгоды.
Привыкший к трудностям, закаленный, Стеллер сумел выдержать суровые испытания. Несмотря на стужу, голод и всевозможные неудобства, он не унывал, исполнял должности то лекаря, то повара, таскал имеете с другими прибиваемый волнами лес для топлива, строил жилище и т. д. При этом адъюнкт не оставлял и ученых занятий, продолжал изучать и описывать животный и растительный мир безлюдного острова. Больше всего материала для наблюдений давали песцы, которых здесь было великое множество. Стеллер писал о песцах:
"Они проникали в наши жилища днем и ночью и таскали все, что только могли утащить, даже вещи, которые им были совершенно бесполезны: ножи, палки, мешки, ботинки, шапки. Они умели с непостижимым искусством сдвигать тяжесть в несколько пудов, которую мы клали на крышки наших бочек с мясом и другими продуктами, и грабили наши запасы. Вначале мы даже не решались предположить, что это они сдвигают такую тяжесть.
Когда мы сдирали шкуру с убитого тюленя, то при этом иногда закалывали ножом двух-трех песцов, потому что они старались выхватить мясо у нас из рук. Если мы закапывали мясо и клали сверху камни, они сдвигали их как люди, налегая на тяжесть плечом и помогая друг другу. Если мы подвешивали провизию на столб, они его подрывали. А иногда один из песцов карабкался, как кошка или обезьяна, кверху и сбрасывал подвешенное. Они следили за всеми нашими действиями и издали сопровождали нас, куда бы мы ни шли.
Если море выбрасывало на берег тело какого-нибудь морского животного, песцы уничтожали его, прежде чем мы успевали подойти. При этом один из них стоял па посту и смотрел, не идет ли человек. И если они видели кого-нибудь из нас, то собирались всей стаей и начинали все вместе зарывать добычу в песок, пока от нее не оставалось и следа.
Когда потеплело, мы стали ложиться спать около наших землянок. Тогда песцы но ночам начали стаскивать с нас шапки, рукавицы и меховые одеяла. Если мы ложились спать на убитом морском бобре, чтобы они его не могли утащить ночью, то они пожирали мясо из-под спящего человека, И, ложась спать, мы клали рядом кнуты и палки, чтобы прогонять песцов, если они нас разбудят. Когда мы сидели тихо, они подходили так близко, что принимались грызть ремни от наших самодельных сапог и даже самые сапоги. Если мы делали вид, что спим, они обнюхивали нас, чтобы убедиться в том, живые мы или мертвые. Если задержать дыхание, они, наверное, откусили бы нос.
Каждое утро можно было видеть, как они обнюхивали лежащих на берегу сивучей и котиков. И если находили мертвого, то немедленно разрывали его на части и растаскивали куски мяса в разные стороны".
Песцы были единственными четвероногими обитателями этого острова, которые жили только на суше. Остальные животные искали пищу в море и большую часть жизни проводили в воде.
Image
Морская корова Стеллера (рисунок)
Команда пакетбота "Св. Петр" питалась главным образом этими морскими животными — бобрами (каланами), тюленями, сивучами и котиками. Позднее, уже в летнее время, им удалось убить животное, на которое давно смотрели с жадностью, но не умели добыть, хотя оно плавало совсем близко от берега и не боялось людей. В своем дневнике Стеллер писал, что однажды он увидел, как из воды высунулась черная морда с вытянутыми вперед верхней челюстью и маленькими глазами, величиной с бараньи. Над водой виднелась и часть большого тела, круглого, как у тюленя. Животное медленно плыло, то и дело погружая голову и срывая водоросли, росшие под водой на камнях недалеко от берега, Оно часто фыркало, как чихающая лошадь, и все время жевало, как корова. В длину животное достигало почти 8 м. Его круглое черное тело утолщалось в середине и делалось несколько тоньше к заднему концу, на котором виднелся большой плавник, похожий на плавник дельфина. На нижней стороне тела спереди были ласты, чем-то напоминающие ноги, небольшие — до полуметра в длину. Вероятно, это было достаточно не только для передвижения, но и для того, чтобы с помощью этих ласт животное добывало себе пищу.
Стеллер назвал никогда не виданное им раньше существо морской коровой. Позднее зоологи навсегда свяжут имя Стеллера с названием открытого им вида — морская корова Стеллера.
Много часов провел Стеллер у берега океана, наблюдая за безобидными великанами. Он выезжал на лодке к местам, где они "паслись" на подводных, покрытых водорослями лугах. Морские коровы были доверчивы. Они совершенно не боялись человека, позволяли дотрагиваться до них руками, Именно эта доверчивость стала впоследствии причиной их гибели.
Экспедиция Беринга была спасена. Мясо морских коров оказалось вкусным и питательным. Молодые особи по вкусу напоминали телятину, а взрослые — говядину. Мясо и белый нежный жир быстро подняли на ноги цинготных больных.
Описание Стеллера до сих пор остается единственным: он был первым из зоологов, кто видел морскую корову. Впоследствие экспедиции, отправлявшиеся из Петропавловска в Америку, попутно заходили на о-в Беринга и забивали некоторое количество животных для пополнения запасов провизии. Стадо морских коров уменьшалось очень быстро. Еще в 1754 г. промышленник Яковлев рекомендовал запретить промысел коров. Но совет его не был принят. Избиение продолжалось, и к 1770 г. морские коровы исчезли полностью.
Image
Скелет морской коровы в музее с. Никольского.
Фото: В. А. Семенов,
2007 год
С самых первых дней пребывания на острове до апреля 1742 г. моряки пакетбота "Св. Петр" думали, что они живут в какой-то необитаемой местности Камчатского побережья. Весной остров был обойден кругом и надежды на скорое избавление со стороны рухнуло. Тогда робинзоны решили ломать старый пакетбот и строить из его остатков новый. Вскоре судно бьло готово. Это был маленький бот, всего около 12 м длиной, с одной мачтой. В память погибшего корабля ему дали то же имя — "Св. Петр». 14 августа новый пакетбот под командой лейтенанта Вакселя покинул о-в Беринга, а 26 августа судно вошло в Петропавловскую гавань, где всю команду "Св. Петра" давно уже считали мертвыми. Но возвратились далеко не все: из 77 членов экипажа — только 46. Остальные, в том числе и капитан-командор Беринг, умерли от цинги во время плавания или зимовки на острове.
По приезде на Камчатку Стеллер не пожелал зимовать в Петропавловске, а переехал в Большерецк, где занялся разбором своих записей и коллекций. Он написал большое письмо Гмелину, в котором сообщал о своих наблюдениях и приключениях. В конце письма были слова: "Я бы не променял познания природы, которые приобрел в этом несчастном путешествии, на целую столицу".
Стеллер сочинил по-немецки небольшую книжку "Путешествие из Камчатки в Америку вместе с капитан-командором Берингом", составил большую статью об о-ве Беринга. О морских коровах и некоторых других животных, в таком изобилии водившихся у его берегов, он написал особое исследование на латинском языке, начатое еще на острове.
Одновременно Стеллер приводил в порядок ту часть ботанических коллекций, которую удалось сохранить и привезти на Камчатку.
Image
Титульный лист книги Стеллера "Описание земли Камчатки"
Он составил "Описание трав, собранных в Америке за шесть часов", а к нему приложил список собранных им семян, часть которых решил переслать в Петербург при первой возможности. Описал и ботаническую коллекцию, которую довез до Камчатки под заглавием "Реестр пятидесяти травам, собранным на Беринговом острове".
С приходом весны 1743 г. Стеллер не покинул Камчатку. Задумав книгу "Описание земли Камчатки, ее обитателей и их нравов", он решил оставить эту землю лишь тогда, когда изучит ее до конца.
С уходившим в Охотск судном Стеллер отправил часть своих рукописей, письма и некоторые семена. Он послал донесение в Сенат и в Академию наук о своих работах, а сам все лето пропутешествовал по Камчатке. Целыми неделями жил среди камчадалов, присматривался к их жизни и изучал их язык.
Стеллер составил полный список растений, которые камчадалы употребляют в пищу, для лечения и для разных изделий. Он писал: "Знание растений, семян и корений у них так велико, что удивляться надобно. Камчадалы знают все особенности растений, знают, где они растут, когда и как их собирать. Они умеют употреблять растения не только для лечения, но и добывают из них яды. Камчадалки заготавливают для всевозможных целей до ста различных растений".
На зиму исследователь снова остался в Большерецке и начал работать над своей книгой. И на Камчатке Стеллер часто вмешивался "не в свои дела". Так, он велел приказчику выпустить арестованных камчадалов, виновность которых казалась ему весьма сомнительной. Последствия этого, в общем-то благородного, поступка оказались для него весьма печальными.
Летом 1744 г. Стеллер совершил несколько последних поездок по Камчатке и выехал в Охотск. С собой он вез 16 ящиков со всевозможными коллекциями, собранными за все время путешествий. По дороге из Охотска в Якутск и далее из Якутска в Иркутск натуралист продолжал собирать растения, и хотя этим маршрутом ранее прошел Гмелин, Стеллеру удалось найти несколько новых растений, еще никем не описанных.
В Иркутске, куда Стеллер приехал осенью 1745 г., произошла непредвиденная задержка. Здесь жил сибирский вице-губернатор. При нем находилась провинциальная канцелярия, в которой были сосредоточены дела по управлению Восточной Сибирью. Еще в бытность свою на Камчатке Стеллер был в неприязненных отношениях с мичманом Хметевским, буяном и пьяницей, притеснявшим коренных жителей Камчатки и Курильских островов. Хметевский возненавидел Стеллера, постоянно защищавшего местных жителей. И вот, узнав, что Стеллер распорядился выпустить арестованных камчадалов, Хметевский послал донос в правительствующий Сенат. Последний отправил в Иркутск указ, чтобы Стеллер был допрошен по всей строгости.
Стеллера вызвали в канцелярию и допросили. Он рассказал, как было дело, и сумел опровергнуть донос. Ему разрешили ехать дальше, но свое постановление канцелярия не спешила переслать в Сенат.
Весной 1746 г. Стеллер проехал Урал и ненадолго остановился в Соликамске. Сенат же, не получив никаких бумаг из Иркутска, решил, что Стеллеру удалось избежать допроса. Поэтому немедленно был послан курьер, чтобы взять Стеллера под стражу и доставить его обратно в Иркутск для снятия допроса. Курьер застал Стеллера в Соликамске и повез его обратно в Иркутск.
Между тем до Сената дошло наконец донесение иркутской канцелярии о невиновности Стеллера. Получив эту бумагу, Сенат 20 августа 1746 г. распорядился послать нового курьера, чтобы "Стеллера из караула освободить, а ехать им, как Стеллеру, так и курьеру, в Санкт-Петербург каждому особо и Стеллеру по его воле". Второй курьер настиг первого лишь тогда, когда значительная часть пути до Иркутска осталась позади. Но обратный путь был очень тяжел. Наступила осень, начинались холода. Денег у Стеллера было мало, и на него все ямщики смотрели как на недавнего арестанта. Стеллер не выдержал дорожных тягот, заболел и скончался в Тюмени 12 ноября 1746 г.
Рукописи, бывшие при нем, пропали. Гербарные образцы растений попали к Карлу Линнею, который писал позднее: "Чернь взяла его коллекции и продала их Демидову (ученик Линнея Григорий Демидов, живший в Соликамске. — Г. Г.), который потом прислал мне все, чтобы я написал названия, с позволением взять от всех дублеты".
Работы же, которые Стеллер посылал с Камчатки и Якутска, дошли до Академии наук.
Image
Вероника Стеллера
Только через пять лет после смерти Стеллера Академия наук напечатала на латинском языке его статью "О морских зверях". Еще через 20 лет в Германии издали его книгу о Камчатке. Затем в Петербурге вышли на немецком языке статья Стеллера "Остров Беринга" и его описание путешествия в Америку с командором Берингом. В 1928 г. в Ленинграде вышла в свет на русском языке одна из книг Стеллера — "Из Камчатки в Америку. Быт и нравы камчадалов в XVIII веке".
В честь Стеллера было названо несколько видов животных, впервые описанных им во время путешествий. Карл Линней имя Стеллера присвоил роду растений (Stellera L.) из семейства волчниковых. В честь этого натуралиста были названы также и другие виды растений, большая часть образцов которых оказалась в гербариях, собранных самим Стеллером. Это криптограмма Cryptogramma stelleri (S.G. Gmel.) Prantl., харриманелла Harrimanella stelleriana (Pall.) Cov., лимнас Limnas stelleri Trin., резуха Arabis stelleri DC, камнеломка Saxifraga stelleriana Merk. ex Ser, вероника Veronica stelleri Pall, ex Link., полынь Artemisia stelleriana Bess., змееголовник Dracocephalum stellerianum Hiltenbr.
Имя Г. В. Стеллера увековечено и на географических картах. В зал. Аляска на побережье Северной Америки есть гора Стеллера. На о-ве Атту (Алеутские острова) выделяется своеобразной красотой бух. Стеллера, в которую впадает р. Стеллера. На побережье моря Лаптевых вблизи зал. Фаддея выступает мыс Стеллера. На о-ве Беринга (Командорские острова) есть гора Стеллера, на которую, по-видимому, забирался этот неугомонный путешественник для наблюдения за дикой в то время природой этого удивительного уголка дальневосточной земли.
Публикуется по книге: Гуков Г. В. Чье имя ты носишь, растение? Сто пятьдесят кратких биографий: (Из истории ботанических исследований на Дальнем Востоке). — Изд. 2-е, испр. и доп. — Владивосток: Дальнаука, 2001. — 400 с. + 1 п. л. цв. вкл.