Лужин Федор Федорович
геодезист
Первая научная экспедиции геодезистов Ивана Евреинова и Федора Лужина (1719—1721)
Будущий геодезист Федор Федорович Лужин - «недоросль из церковных детей» поступил в школу в начале 1710г. К этому времени ему исполнилось пятнадцать лет, и, следовательно, он родился в 1695г. Видимо, Лужин имел хорошую подготовку, так как всего за год овладел арифметикой и тригонометрией и в августе 1711г. вместе с другими учениками подал челобитную с просьбой определить им новое «государево жалованье», указав при этом, что они тригонометрию «превзошли, и ныне обретаются в навигации плоской». Лужин был способным учеником. В январе 1712г. он уже изучал «навигацию меркаторскую», опередив своих однокурсников на целый год. Одновременно с Лужиным был принят будущий первооткрыватель северо-западного выступа Америки Иван Федоров. Закончив школу, в феврале 1717г. он выехал в Петербург для определения на флот. Вместе с Лужиным и Федоровым стойко переносил лишения и недоросль из мелкопоместных дворян Ярославской губернии Степан Гаврилович Малыгин. Отличаясь прилежанием и любознательностью, учился он превосходно, но жилось ему нелегко: на помощь из дому рассчитывать не приходилось, и единственным источником существования являлось казенное пособие. Закончив в 1715 г. школу, зимой 1716г. Малыгин выехал в Петербург, где был зачислен в Морскую академию.
Первая научная экспедиции геодезистов Ивана Евреинова и Федора Лужина (1719—1721).
281 день назад 10.01.2009 03:43:10 Цитата Сообщить о спаме
Несомненно не без влияния сведений, полученных о Большой земле и об островах Восточного океана в 1716 г., была снаряжена новая и выдающаяся по тем временам экспедиция, так называемый Большой Камчатский наряд (Памятники сибирской истории, ч. 2, стр. 109 и след, и статьи: А. Сгибнева «Большой Камчатский наряд» (экспедиция Елчина), Морской сборник № 12, декабрь 1868 г., и А. П. Полонского «Поход геодезиста М. Гвоздева в Берингов пролив», Морской сборник, т, 4. кн. II, 1850 г., стр. 32.). А. П. Полонским эта экспедиция названа экспедицией «Елгина». Ей уделены четыре строчки и сказано, что экспедиция не удалась.
В работах такого крупного знатока вопроса, как Л. С. Берг, об экспедиции Елчина вообще ничего не упоминается. Между тем эта экспедиция является одним из тех звеньев, которое не может быть исключено при изучении цепи экспедиций, приведших к открытию Америки. Она была поворотным пунктом. Организованная как большое государственное предприятие, она явилась прототипом обеих экспедиций Беринга, дала некоторые результаты и явилась школой для мореходов, которые приняли участие в последующих экспедициях на Тихий океан.
Об этой экспедиции имеются материалы и архивные документы и забытая большинством современных исследователей статья А. Сгибнева «Большой Камчатский наряд» (экспедиция Елчина), напечатанная в 12 кн. Морского сборника за 1868 г.
Воевода, полковник Яков Агеев сын Елчин был вызван в Москву для дачи сведений о вновь приобретенных землях. Но так как Елчин оказался не в состоянии ответить на предложенные вопросы, то было решено снарядить экспедицию во главе с тем же Елчиным. В статье А. Сгибнева передано содержание инструкции Елчину, подписанной сибирским губернатором князем Гагариным 19 декабря 1716 г. при назначении Большого Камчатского наряда. Елчину поручалось: «Исследовать Камчатку с землями чукочь, коряк, юкагир, иных туземцев, заведя с окрестными жителями торговлю». Это, так сказать, поручение домашнее, внутреннее, и здесь на первом месте были поставлены интересы развития торговли. Но следующие пункты посвящены задачам открытия новых земель на море. Предлагалось: построить остроги и снарядить экспедиции к берегам морей Северного и Восточного, а также по рекам Колыме, Камчатке, Пенжине, Чандону (Чалдону), Яме, Охоте, Уди и Тугуру для "проведывания" и покорения неизвестных земель, лежащих против устья этих рек.
В Памятниках сибирской истории сообщается, что Елчину предлагалось «ехать из Якутска» на морские острова, «которые видет с Якуцких берегов, для призыву немирных иноземцев под самодержавную великого государя высокую руку в ясашный платеж» (Памятники сибирской истории XVIII в., ч. II, стр. 109.)
Территория от Колымы до Тугура, т. е. до самого Амура - это огромная территория побережья Ледовитого океана, Берингова и Охотского морей. Для этой экспедиции в Иркутске и Удинске было велено выбрать сто человек из детей боярских и служилых и отдать их под команду полковнику Елчину, которому подчинили три Камчатские, Анадырский, Охотский, Тауйский и Удский остроги, а также ясачный сбор на Камчатке и в Охотском крае. Короче говоря, его фактически сделали начальником всего Северо-Восточного края. Мало того, учитывая, что многое будет зависеть от помощи Елчину со стороны сибирских властей, его облекли громадными ревизорскими полномочиями в отношении всей сибирской администрации.
Кроме ста дворянских детей и служилых людей, которых было приказано набрать в Иркутске и Удинске, Елчину дали двести служилых из Москвы и Тобольска, капитанов Петра Абыштова и Петра Татаринова, пленного шведа-морехода поручика Амбьерна Молик (Molyk), двух чертежников, двести человек команды и отряд драгун из Анадырского острога. Как сообщает Сгибнев, Елчину было предложено обойти Камчатскую лопатку для осмотра земель и островов и, в частности, узнать о земле (руде), которую берут с одного из Курильских островов. Здесь явно сказалось влияние сведений Козыревского. Участникам экспедиции выдали жалование за три года вперед.
В 1717-1718 гг. Елчин делал приготовления в Якутске, а в Охотске и Нижне-Камчатском остроге заготовлял лес для постройки судов. Но в 1718 г. Елчин поссорился с якутским воеводой Ракитиным, был отдан под суд и вызван в Петербург. Начальство над экспедицией перешло к капитану Абыштову, который направился из Якутска в Охотск, испытывая огромные трудности при переброске экспедиции через бездорожный, неосвоенный край. В результате донесения Абыштова об этих трудностях экспедиции было решено ее прекратить, но приказ об этом пришел в Охотск уже после того, как Абыштов там в 1719 г. умер. Все же часть экспедиции осмотрела Шантарские острова и добыла там огромное количество мехов. Экспедиции, посланные Елчиным на северные реки, не дали результатов.
Представляют интерес сведения о некоторых участниках экспедиции Елчина. Кроме полковника Елчина, попа Ивана Васильева и иеромонаха Иосифа, в ней принимал участие мореход Буш, который затем возил Евреинова и Лужина на Курильские острова, мореход Мошков, который также участвовал в экспедиции Евреинова, затем в первой экспедиции Беринга и в экспедиции Федорова и Гвоздева, впервые достигших Америки. В походе Елчина участвовали мореходы и кормщики Невейцын, Григорий Березин, Треска, Тарасов, Серебренников, Прокопий Нагибин и другие. (Сгибнев А. Большой Камчатский наряд. Морской сборник, 1868, кн. 12, стр. 132.)
Как мы помним, Невейцын и Треска впервые открыли морской путь из Охотска на Камчатку. О Нагибине придется сказать в связи с тем, что он первый организовал экспедицию на «Большую землю», т. е. в Северную Америку, в 1720-1725 гг., начав ее подготовку еще до Беринга. Мореход Буш (Бутин) в дальнейшем участвовал в первой экспедиции Беринга. (Б е р х В. Первое морское путешествие Россиян, предпринятое для решения задачи: соединяется ли Азия с Америкой и совершенное в 1727, 1728 и 1729 гг. под начальством флота капитана 1-го ранга Витуса Беринга, СПб., год издания не указа)
Примерно к тому же периоду, к 1718 г., относится еще одно интересное сведение о ранних связях Азии с Америкой.
Миллер привел сведение, полученное от одного из чукчей. Этот чукча пришел в Анадырский острог и сообщил, что неподалеку от Чукотского носа есть остров без леса. От Чукотского носа (очевидно мыс Дежнева) «перегребают» до того острова (остров Ратманова) на байдарах с утра до обеда (что вообще возможно). От «того острова, - показал чукча, - за морем есть земля большая, которую с помянутого острова (в ясный день) видеть можно». Америку действительно в ясный день можно видеть с острова Крузенштерна, но здесь два острова - Ратманова и Крузенштерна - фигурируют как один. «На сию землю перегребают чукчи в байдарах в тихую погоду с оного острова в один день». Это тоже возможно, хотя и очень трудно. Леса там «великие» - сообщил чукча. Против чукчей «людей там буде вдвое или втрое». Это подтверждает сообщение Попова, который полагал 2 тысячи чукчей на Чукотском полуострове и 6 тысяч в прибрежной американской зоне. Очень интересно сведение о взаимоотношениях чукчей с американскими эскимосами. «С сими людьми бывает у них частая война, а бой оных людей лучной». (ЦГАДА, фонд Сибирские дела, 1732, д. без №, л. 54.)
Далее следуют сведения, которые Миллер считает фантастическими, и присовокупляет свое сожаление о некотором баснословии, а именно: будто «во иной земле есть люди, которые подобно собакам хвосты имеют и говорят своим языком, а в прочем во всем с прочими народами сходны; да там же будто есть народ с вороньими ногами, которого-де язык также от всех прочих разнствует, но в сем баснословии, - резонно добавил Миллер, - диких чукчей извинить можно, ибо известия есть, что и сами наши путешествующие европейцы, когда они о чужих и незнаемых землях писали, в такие же прегрешения впадали». Миллер прав, не только Геродот в древности, но и, к примеру, некоторые иностранцы, побывавшие в Советском Союзе в наши дни, страдали баснословием. Важнее другое: версия о собачьих хвостах только подтверждает, что сведения идут из Америки. Как известно, североамериканские эскимосы носят короткие куртки с меховыми фалдами, причем парадные «фраки» имеют особенно длинные меховые хвосты. Отсюда версия о собачьих хвостах (Б е р г Л. С. Открытие Камчатки и экспедиция Беринга 1725-1742 гг. М.-Л., 1946, стр. 54.). Что же касается вороньих ног, то здесь можно гадать, хотя и с известной долей вероятности.
Облегчает дело конкретность указания. Если бы речь шла о людях с птичьими ногами, дело обстояло бы значительно хуже. Но в Америке действительно были люди, которых в известном смысле можно было назвать «людьми с вороньими ногами». Дело в том, что канадские индейцы ходят на «вороньих лапках», так называются не скользящие лыжи-ракетки, состоящие из обруча с натянутыми крест-накрест ремешками. Название этих лыж - вороньи лапки - является вполне общепринятым.
(Проф. Л. С. Берг считает, что поводом к рассказу о «вороньих лапках» является распространенное среди аляскинских эскимосов почитание ворона и их обычай носить в колчане пару ног (лап) ворона. Но это объяснение, как мы полагаем, мало убедительно.)
Как мы видим, круг сведений об Америке хотя и медленно, но расширялся.
В январе 1719 г., когда Петр I отправил разведывательную экспедицию в составе двух геодезистов Ивана Евреинова и Федора Лужина, он дал им инструкцию, в которую собственноручно вписал задание решить вопрос, сходится ли Азия с Америкой.
(Вот полный текст этой инструкции: «Инструкция Ивану Евреинову, Федору Лужину.
Ехать вам до Таболска и от Таболска взять провожатых ехать до Камчатки и далее куды вам указано. И описать тамошние места где (зачеркнуто Петром I) сошлася ли Америка (начало вставки на полях рукой Петра 1) с Азией, что надлежит зело тщательно зделать не только сюйд и норд, но и ост и вест, и все на карту исправно поставить (конец вставки на полях рукой Петра I). А об отправлении нашем из Таболска и о даче подвод и провожатых и протчего, в чем будет нужда, Сибирской губернии к ландратом и протчим управителям указ послан. 1719 января 2-го дня». ЦГАДА. Фонд. Кабинет Петра I, II отд. кн. 66, л. 40. Напечатано в ПСЗРИ за № 3266.
Из текста этой инструкции явствует, что кроме письменной, гласной инструкции, имелась еще устная, негласная.)
В исторической литературе с самого начала (Герардом Миллером) было высказано мнение о том, что к решению вопроса, соединяется ли Азия с Америкой, экспедиция Евреинова и Лужина не имела никакого отношения. Миллер полагал, что целью путешествия Евреинова и Лужина была разведка драгоценных металлов на Курильских островах. Известно, что, по утверждению Козыревского, японцы вывозили какую-то руду с шестого острова, а между тем еще в середине XVI в. испанцы и датчане сообщали об островах из золота и серебра примерно в тех же краях. Мнение Миллера особенно интересно потому, что он лично имел сведения от одного из пленных шведов, Генриха Буша, плававшего с геодезистами из Охотска в Большерецк. Миллеру возразил Пекарский, основываясь на пункте инструкции Петра I, где прямо поставлена задача - узнать, сошлась ли Америка с Азией (Пекарский П. Н., Наука и литература при Петре Великом, т. I, стр. 348.). Точку зрения Миллера разделял и обосновывал историк-моряк, капитан 1-го ранга А. Сгибнев, который в 1869 г. выступил с серией интересных статей в «Морском сборнике». Сгибнев полагал, что задание узнать, сошлась ли Америка с Азией, было дано лишь для того, чтобы замаскировать подлинную цель экспедиции, посланной для исследования Курильских островов и собирания подробных сведений о Японии (Сгибнев А., Попытки русских к заведению торговых сношений с Японией в XVIII и начале XIX столетия. Морской сборник, 1869, т. I, стр. 41.).
Карта, составленная геодезистом Иваном Евреиновым, за его собственноручной подписью, и представленная им Петру Великому в Казани в 1722 г. Карта эта была обнаружена в 66-й книге Кабинета Петра Великого, ЦГАДА, сотрудником этого архива В.Н.Шумиловым при подготовке выставки к 220-летнему юбилею АН СССР, на которой и была экспонирована. Опубликована впервые в монографии А. В. Ефимова «Из истории русских экспедиций на Тихом океане», М., 1948.
Карта, составленная геодезистом Иваном Евреиновым, за его собственноручной подписью, и представленная им Петру Великому в Казани в 1722 г. Карта эта была обнаружена в 66-й книге Кабинета Петра Великого, ЦГАДА, сотрудником этого архива В.Н.Шумиловым при подготовке выставки к 220-летнему юбилею АН СССР, на которой и была экспонирована. Опубликована впервые в монографии А. В. Ефимова «Из истории русских экспедиций на Тихом океане», М., 1948.
Об экспедиции двух геодезистов в диаметрально противоположном духе пишет С. М. Соловьев, который полагал, что ввиду того, что «Петр уделял много внимания переводу на русский язык книг по географии, но в вопросах русской географии иностранными книгами нельзя было довольствоваться», и возникла необходимость самим русским изучить и для себя, и для других, и что именно с этой целью - для выяснения вопроса, соединяется ли Азия с Америкой, и были посланы Евреинов и Лужин (Соловьев С. М., История России с древнейших времен, изд. 2, кн. 4, т. XVI, стр. 243.).
Таким образом, по одной версии, Евреинов и Лужин должны были разрешить географическую задачу: сошлась ли Америка с Азией, а по другой - их путешествие не имело к решению этой задачи ровно никакого отношения. Между тем о ходе этой экспедиции известно очень немного. Известно, что геодезисты отправились в плавание из Большерецка можно поверить тому, что Петр остался доволен результатами экспедиции. (Находка отчета Евреинова интересна и в том отношении, что она опровергает мнение академика А. Миддендорфа о том, что первыми определениями широты мы обязаны Мессершмидту, который, как известно, совершил путешествие по Сибири в 1719-1727 гг. А. Миддендорф, Путешествие по Северу и Востоку Сибири, СПб., I860, стр. 55.)
В свое время карта Евреинова не осталась неизвестной современникам и вошла в научный оборот почти одновременно и в России и в Западной Европе. Так, эту карту использовал И. К. Кирилов в 1726 и 1734 гг. и Ж. Н. Делиль для своей карты 1732 г., составленной при отправлении Беринга во вторую экспедицию.
«Русская крепость» в Америке на Карте Дауркина 1765 г. Библиотека АН СССР, «Географический департамент» № 123. Деталь.
«Русская крепость» в Америке на Карте Дауркина 1765 г. Библиотека АН СССР, «Географический департамент» № 123. Деталь.
В том же 1732 г. французом д'Анвиллем с учетом материалов карты Евреинова была составлена карта, опубликованная в 4-м томе сочинений, изданных Дюгальдом в 1738 г. (Берг Л. С. Открытие Камчатки и экспедиции Беринга, стр. 90-91.).
При изучении текста отчета Евреинова, подписанного, как и карта, им единолично, обращает на себя внимание то, что в целях конспирации Евреинов в отчете продолжал утверждать, что целью экспедиции, посланной Петром I, было узнать, сошлась ли Америка с Азией, хотя несомненно, что задачей ее было разведать Курильские острова и путь в Японию. Надо думать, что именно по географическому положению Евреинов назвал на карте Курильские острова, расположенные от Камчатки в направлении к Японии, японскими островами. Евреинов сам лично видел, и как это установлен единогласным показанием документов, никаких японцев на Курильских островах не было, японцы же, равно как и камчадалы, лишь торговали с курилами (Нельзя, однако, пройти мимо еще одного возможного объяснения задания Петра I Евреинову и Лужину. Не исключена возможность того, что считали Америку лежащей недалеко от Японии. Может быть, была идея о том, что Азия, Япония и Америка имеют сухопутное сообщение. Но это лишь предположение. Данных для их подтверждения нет, исключая косвенные моменты, например, формулировки некоторых документов 30-х годов XVIII в. о поиске пути в Америку через Японию.).
До сих пор остается не вполне выясненным вопрос о двух кораблях, которые Петр I якобы послал из Архангельска с заданием найти морской путь в Индию и Китай и что попутно предполагалось выяснить, соединяется ли Америка с Татарией. Кампредон, французский посол в Петербурге, в декабре 1721 г. сообщил о посылке Петром I экспедиции в устье Оби и Тазовскую губу. Сведения об этой северной экспедиции до сих пор не получили полного подкрепления. Возможно, что такая экспедиция была послана в 1721 г., есть сведения о том, что один корабль был остановлен льдами, а другой пропал без вести. Пока что мы не имеем бесспорного ответа на вопрос не только о судьбах этой экспедиции, но даже о том, была ли она начата, хотя вопрос о наличии подобного проекта во всяком случае не вызывает сомнений. Мы хотели бы только обратить внимание на следующее: если такая экспедиция действительно была отправлена, то пропавший без вести корабль мог достичь Аляски, а как мы увидим в дальнейшем, таких пропавших без вести кораблей, отправившихся в дальний путь кругом северо-восточной оконечности Азии, было немало (Документальные сведения по данному вопросу можно найти: сборник РИО, т. 40, СПб., 1884, стр. 422-423.).
http://geoman.ru/books/item/f00/s00/z0000022/st009...
---
Семен.
Все зависит от самого человека - каким быть, и как жить.
Комментарии: 1 Просмотров: 106
Метки: Бег времени, История
village Отправить сообщение
Semen Nabitovski
imageЭкспедиции Фёдорова — Гвоздева и Беринга — Чирикова
281 день назад 10.01.2009 03:54:43 Цитата Сообщить о спаме
Экспедиция Беринга и Чирикова — великая Сибирско-Тихоокеанская экспедиция — явилась огромным не только научным, но и государственно-политическим предприятием. Экспедиция эта продолжалась свыше двадцати лет. Участвовало в ней несколько тысяч человек. Фактически это было несколько экспедиций, в состав которых входили: 4 морские экспедиции; 2 экспедиции Беринга и Чирикова — одна для исследования пролива между Азией и Америкой, другая непосредственно к берегам Северной Америки, южнее Алеутских островов; к тому же времени относится экспедиция Федорова и Гвоздева на острова Диомида (это была морская часть экспедиции Шестакова в Америку), путешествие Шпанберга в Японию и целый комплекс работ по изучению берегов Сибири от Вайгача до Анадыря и Камчатки.
В нашу задачу не входит изучение и описание снаряжения и хода первой экспедиции Беринга и Чирикова. Как раз эта сторона изучена довольно подробно рядом авторов (Соколов, Берг и др.). Отметим самое основное. Первая экспедиция продолжалась, считая от решения о ее посылке, с 1724 по 1728 г.
Некоторые члены Адмиралтейств-коллегий предложили послать экспедицию «кругосветным плаванием» (Соколов А. П. Северная экспедиция 1733—1743 гг. Записки гидрографического департамента Морского министерства, ч. IX, 1851 г., стр. 206.). Но эта мысль была отвергнута. Беринг отправился с реки Камчатки 13 июля 1728 г. и прошел проливом, отделяющим Азию от Америки, но ни на континенте Северной Америки, ни на каком-либо из прилегающих к нему островов не был. Результаты его экспедиции в Петербурге в официальных кругах признали бесплодными, хотя на самом деле это было не так.
Первой экспедицией не только была доказана раздельность Азиатского и Американского континентов, но и по ряду признаков — например, найденное в воде дерево у Карагинского острова, каких нет в Азии и на островах Диомида — была установлена близость (относительная разумеется) Большой земли, Америки. Следует учесть трудности того времени — если бы восточный край Сибири был освоен больше и если бы на Чукотском полуострове была база, откуда начиналось бы плавание в Америку, — опять-таки задача была бы довольно несложной, но до Анадыря и Чукотской земли надо было итти от Большерецка на Камчатке под парусами на боте в течение ряда дней, причем точно не было известно, что Большая земля так, сравнительно, недалека от Чукотского полуострова.
Беринг и его люди могли видеть Америку с островов Диомида, один из которых был ими открыт, но они йе знали, как близки они к цели, а туман не позволил увидеть берега Аляски.
В 1729 г. Беринг предпринял плавание к востоку, но прошел небольшое расстояние от Камчатки, затем возвратился в Охотск, а оттуда сухим путем в Петербург. (О плавании российских морских офицеров из рек Лены, Оби и Енисея; также и от города Архангельска к Востоку по Ледовитому океану с 1734 по 1742 г. Записки, изданные государственным Адмиралтейским департаментом. СПб., 1820, стр. 308—309.)
Итоги первой Камчатской экспедиции были подведены на карте Беринга — Чаплина. Подлинник карты Беринга не сохранился. Опубликованная Л. Багровым карта Беринга датирована 1730 (?) годом и воспроизведена так, что нельзя судить об ее подлинности (Багров Л. Карта Азиатской России» 1914.).
Мы публикуем карту Беринга — Чаплина, хранящуюся в ЦГВИА. Эта карта дала ценнейшие сведения о северо-восточной оконечности Сибири и легла в основу всех картографических работ, начиная с атласа Кирилова, оказав огромное влияние на европейскую картографию.
Генеральная карта России И. К. Кирилова 1734 г. Печатная. Деталь. Данная карта составлена с учетом результатов 1-ой экспедиции Беринга.
Карта первой Беринговой экспедиции была опубликована в Париже в 1735 г. в издании Жана Баптиста Дюгальда "Описание географическое, историческое, политическое и физическое Китая и Китайской Татарии". Карта была составлена д'Анвиллем и датирована 1732 г. Английское издание труда Дюгальда вышло в Лондоне в 1736 г. и карта Беринга была в нем помещена. В 1734 г. наиболее полное и точное отражение данные первой Сибирско-Тихоокеанекой экспедиции нашли на карте Российской империи Ивана Кирилова.
Ход событий показал, что при решении научной задачи — определение местонахождения Америки и кратчайшего пути к Ней — было крайне важно использовать сведения, имевшиеся в народной среде. Петр I с величайшим вниманием относился к тем сведениям, которые поступали из далекой Сибирской окраины. Вопрос об учете народных сведений о местонахождении Америки был решен правильно Алексеем Ильичем Чириковым. Чирикову принадлежит огромная заслуга правильной оценки важности тех сведений, которые сообщали чукчи. Чириков и перед первой и при снаряжении второй экспедиций, исходя из упомянутых сведений, правильно указал положение Америки и кратчайший путь к ней от Восточного мыса через острова Гвоздева — Диомида.
Иосиф Делиль, «ученый консультант» Беринга, для ориентировки экспедиции составил карту, на которую нанес мифические земли, якобы открытые моряками испанской службы греком Жуаном да Фука в 1592 г. и адмиралом де Фонте в 1640 г. На эту же карту попали и некоторые фантастические данные неграмотного Шестакова. Естественно, что такая карта явилась серьезной помехой в ходе экспедиции Беринга.
Как мы отметили, фактическая сторона экспедиции Беринга изучена основательно. Нельзя сказать того же об изучении целей этой экспедиции, которые, как мы видим, еще и сейчас часто сводятся к чисто географическим или торговым задачам.
Портрет Витуса Беринга, найденный в 1945 г. у правнучки Беринга В.А. Трегубовой. См. Известия ВГО, т. 77, вып. V, 1945 г., стр. 299-300.
Материалы о проектах и приготовлениях к колонизации Россией Америки в первой половине XVII в. должны быть сопоставлены с содержанием инструкций Берингу и Скорнякову (Скорняков-Писарев Григорий Григорьевич родился во второй половине XVII в., умер после 1745 г. Писатель, директор Морской академии в Петербурге, обер-прокурор Сената. С 1723 г. в немилости по обвинению в участии в заговоре против кн. Меньшикова, был наказан кнутом и сослан в Сибирь. С 1731 до 1740 г. начальник Охотского порта. ПСЗРИ, 1731, июля 30, № 5813.), мнениями Сената и Адмиралтейской коллегии по данному вопросу (Там же, № 6042 от 2/V 1732 г. Там же, апр. 17, 1732 г., № 6043 и др.), а также с содержанием весьма важного проекта Кирилова (ЦГАДА, фонд Госархива, Портфель Миллера №512/1, все дело.). Они позволяют сделать и выводы о целях и задачах экспедиции Беринга.
В проекте указа 28 декабря 1732 г. в Сенат (дела по приказному столу, кн. 664, л. 130—144) (секретного) говорится о приведении в подданство новых народов и о сборе ясака с них. Там же говорится, что против устья Колымского имеется «земля великая» и что там бывали от сибиряков люди и видели ее. О том Берингу с товарищами предложено проведать, а людей не обижая, согласно инструкции, склонить к платежу ясака и к принятию в подданство. Если морем нельзя пройти к Камчатке, то следовать северным берегом сколько возможно, а с жителями поступать по инструкции. При этом предлагалось выведывать, далеко ли «на другой стороне земли полуденное или восточное море, а затем возвратиться в Ленское устье» (л. 124). Если пойдут северным берегом (земли, сошедшейся с Азией) то поступить, как в инструкции Берингу сказано (л. 134).
«Ежели такого соединения американских земель не найдут, то отнюдь назад не возвращаться, но обходить угол и притти до Камчатки как выше объявлено».
Теперь второй план. Для «обыскания» американских берегов посылаются два судна (на случай несчастья с одним из них) (л. 135). «И в том следовании помянутых американских берегов или островов искать с крайнею прилежностью и старанием»... Далее повторяются указания петровской инструкции 1725 г. проведать европейские владения или встретить европейский корабль и узнать через него о ближайших поселениях европейцев. Обратно итти другим путем, чтобы по возможности осмотреть и объясачить еще другие земли и острова (л. 136) «и содержать себя во всякой опасности, чтобы не впасть как в руки иноземцев «и не показать к себе пути, о котором они никогда не слыхали» (л. 136) (Вопрос о целях экспедиции освещен и в сенатском указе 2 мая 1732 г. В нем говорится о торговле с Америкой и островами между ней и Камчаткой и о приведении их жителей в подданство, о наложении на них ясака и о разведке границ владения европейских государей в Америке, а в Азии — Китайского богдыхана и Японского хана. См. ПСЗРИ, 1749, т. VIII, № 6042, стр. 774—775 и там же, 1723—1727, № 5049, от 23 марта 1727 г. стр. 770—772 (указ об экспедиции Шестакова).)
В промежутках между первой экспедицией Беринга, не давшей желательных результатов, и второй произошло весьма важное событие. Одновременно с первой экспедицией Беринга и параллельно ей была послана еще одна большая экспедиция и в Америку и в Японию. Эта экспедиция, связанная с именами Шестакова, Павлуцкого, Генса, Федорова и Гвоздева, впервые достигла Северной Америки со стороны России.
В продвижении русских на восток, к Америке, действовали силы как центрального государственного аппарата России — Петр I, Сенат, Адмиралтейств-коллегия, Иркутская и Якутская канцелярии и воеводы, начальник охотского порта и приказчики острогов, так и местных сибирских людей — казаков и промышленников. Сведения о Большой земле через ясачных чукчей и сибирские остроги доходили и раньше до Якутска и Петербурга. Одним из таких сибирских людей, инициаторов движения на Восток, оказался якутский казачий голова (Т. о. помощник воеводы по финансовой части. Голова ведал сбором податей и ясака и в известной мере контролировал действия воеводы.) Афанасий Шестаков, человек весьма энергичный, но ученьем не умудренный.
Экспедиция Шестакова была экспедицией иного типа, чем Беринга. Шестаков был казачьим головой якутского полка из 1500 человек. Этот полк составлял гарнизоны острогов Анадырского, трех Колымских, Удского, Охотского и других. Казаки «собирались в партии и под начальством приказчиков делали дальние походы для покорения немирных «иноземцев».
Когда в 20-х гг. XVIII в. из Якутска были вытребованы в Тобольск для военного обучения недоросли-дворяне, подьячие и офицеры, то якутский казачий голова Афанасий Шестаков, хотя и принужден был отправить 100 человек в Тобольск, но при этом послал письменный протест, сообщив, что если молодых людей будут вывозить из Якутска в Тобольск, то надо опасаться нападения «иноземцев» (как тогда говорили) на русские владения в Северо-Восточной Сибири и что дальнейшие открытия и приобретения земель остановятся вовсе. Шестаков предлагал прислать в Якутск несколько сотен семей служилых и мореходов, учредить там школу для обучения казачьих детей и обратить их «на отыскание и покорение новых земель, на службу, к которой они совершенно обычны». (Сгибнев А. Экспедиция Шестакова. Морской сборник, 1869, т. II, стр. 2.)
Итоговая карта первой экспедиции Беринга, составленная Берингом-Чаплиным. Копия Чаплина подписанная им. 1729. публикуется впервые.
Шестаков предлагал свои услуги для открытия «новых землиц и приведения в подданство новых народов», а вслед за этим, но не сразу, а в 1726 г. он отправился сам в Петербург, где пробыл в течение Двух лет. Будучи в Петербурге, он представил карту Северо-Восточной Сибири. Карта Шестакова имелась в нескольких вариантах. Карта во французском переводе, помещенная у Голдера, отлична от той, которую приводит Л. С. Берг. (Карта Шестакова, относящаяся примерно к 1726 г., имеется в рукописном отделе библиотеки Академии наук в двух редакциях — латинской и французской (№№ 342/3634 и 350/3636). На карте с латинским текстом имеется упоминание об использовании данных геодезистов Ивана Евреинова и Федора Лужина, а также китайской карты, составленной во время миссии от императора Канг-хи к Петру I. На этих картах уже сказалось влияние карт Траурнихта — Ремезова, возможно и Львова.) Некоторые ремарки, которые воспроизводит Сгибнев, отличаются своим содержанием от их французского перевода. (Впрочем, Делияю и Бюашу вероятно трудно было перевести на французский язык такие, например, слова: «бой имеют камнем из шибалок».)
На карте, приведенной Голдером, Большая земля, которая якобы была открыта в 1723 г. Шелагским князем, значится в Ледовитом океане, против устья реки Колымы. Между Большой землей и Азиатским материком обозначен остров, на котором якобы живут шелаги, зависящие только от своего князя по имени Копай. Против Чукотского (ныне называемого Восточным. —А. Е) носа к востоку на карту нанесен большой остров с такой характеристикой: «Остров против Анадырского носу: на нем многолюдно и всякого зверя довольно. Дань платят, живут своею областью» (Миллер, 195).
Сведения о многолюдстве западной части Аляски соответствуют действительности, но они никак не могут относиться к маленьким островам Диомида. Об этих островах на карте не упоминается, говорится только об одном большом острове к востоку от Анадыря. Сказано также, что на этом острове имеется много соболей и других животных.
На месте островов Диомида вместо трех обозначено 10 маленьких островов. Остров, обозначенный против устья Анадыря, может быть островом Лаврентия, но Большая земля (Америка) переместилась в Ледовитый океан и отождествлена с Медвежьими островами. Таким образом, географические сведения данной карты отличались большой смутностью, и для 1726—1728 гг. они значительно отставали от данных якутской карты 1710—1711 гг. и карты дворянина Ивана Львова.
О целях экспедиции Шестакова дает представление следующий документ (ЦГАДА, Сенатская книга 666, кн. 6—17).
18 января 1727 г. императрице было доложено мнение Сената, основанное на донесениях из Сибири, о том, что около Камчатки имеются острова — одни пустынные, другие населенные, которые следует взять во владение.
В 1725 г. губернатор Сибири кн. Долгорукий доносил, что монах Игнатий Козыревский, который был на Камчатке, «о новых землях и островах говорил». В 1725 г. якутский казачий голова Шестаков сообщил о необходимости усмирения и покорения изменивших туземцев с островов и других мест. Сенат, исходя из того, «... что те земли прилегли к Российскому владению и ни у кого не подвластные и к содержанию и владению под Российской державой нетрудные» (ЦГАДА, Сенатская книга 666, л. 8, об.), учитывая, что «в бытность губернатором князя Черкасского из одной Камчатки вышло соболей 383 сорока и 4 тысячи лисиц и другой мягкой рухляди по якутской оценке на 55 613 руб.» и что «восточное море теплое, а не ледоватое», «что может в будущем воспоследовать коммерции с Японом или Китайскою Кореею быть, а так как прибавлять границу в сторону Нерчинска не можно, так как там уже поставлены остроги и города и проведена граница» (Там же. 2—27 марта 1727 г. в связи с экспедицией Шестакова последовал указ Сената от имени императрицы (Сенат, кн. 666, л. 220, ПСЗРИ, т. VII, № 5049, л. 770— 772). «На Шантарские острова русских иноземцев охотников для промыслу отпустить с таким объявлением, дабы они о тех островах достоверно уведомились, какие на тех островах народы живут и какой зверь на оном там промышляется и другие какие удовольствия имеют, паче же всего дабы уведомились, чьего оные владения, китайского или других каких народов, и от Уде кого в ко ликом расстоянии обретаются».), то подано мнение о посылке партии во главе с «казачья головой» Шестаковым для сбора ясака. Указано сообщить Берингу, чтоб он и Шестаков взаимно помогали друг другу. Шестакову дать гренадеров с ракетами для устрашения «иноземцев». Ему же для заведения торговли по представлению Сената было дано товару на 1000 руб. (Там же. 2—27 марта 1727 г. в связи с экспедицией Шестакова последовал указ Сената от имени императрицы (Сенат, кн. 666, л. 220, ПСЗРИ, т. VII, № 5049, л. 770— 772). «На Шантарские острова русских иноземцев охотников для промыслу отпустить с таким объявлением, дабы они о тех островах достоверно уведомились, какие на тех островах народы живут и какой зверь на оном там промышляется и другие какие удовольствия имеют, паче же всего дабы уведомились, чьего оные владения, китайского или других каких народов, и от Уде кого в ко ликом расстоянии обретаются».).
Шестаков «выехал из Петербурга в июне 1727 г. в звании главного командира северо-восточного края». (Сгибнев А. Материалы по истории Камчатки, Экспедиция Шестакова.Морской сборник, 1869, № 2, стр. 8.)
Таким образом экспедиция Шестакова была параллельной с экспедицией Беринга, обе экспедиции были взаимно осведомлены и обязывались помогать друг другу. Экспедиция Шестакова имела очень широкие планы и одно вполне определенное ограничение — Шестакову было предложено к китайской границе, к Амурской стороне «военной рукой не приближаться». Главной целью экспедиции Шестакова было обследование и приобретение новых земель в Восточном океане.
К экспедиции Шестакова присоединился известный Иван Козыревский, он же в монашестве Игнатий. В 1728 г. Козыревский построил в Якутске на свой счет небольшое судно «Эверс» и отправился в августе для разведывания земель против устья Лены. Вытащенное на берег 28 мая 1729 г. для зимовки судно было изломано льдом, а Козыревский возвратился в Якутск. (Сгибнев А. Материалы по истории Камчатки, Экспедиция Шестакова.Морской сборник, 1869, № 2, стр. 9.)
В состав экспедиции Шестакова входили и морские суда.
Основная часть морской экспедиции имела в своем распоряжении несколько судов и прежде всего суда «Гавриил» и «Фортуна» — боты, оставшиеся после первой экспедиции Беринга. В добавление к ним два новых судна — «Восточный Гавриил» и «Лев» — были построены Шеста-ковым. «Гавриил» был послан под командой племянника Шестакова Ивана (участника первой экспедиции Беринга) исследовать берег в районе устья Уди, Курильских островов и Нижней Камчатки, а если останется время, обследовать и Большую землю. Ботом «Фортуна» командовал сын Шестакова Василий.
Сам Шестаков решил воспользоваться «Восточным Гавриилом» и держать курс к устью Пенжины, далее итти на север, покоряя коряков и чукчей. «Лев» должен был сопровождать «Восточного Гавриила». Во время этой экспедиции недалеко от реки Пенжины, на реке Эгаче, 14 марта 1730 г. Шестаков был убит. Оставшийся вместо него капитан Павлуц-кий организовал морскую экспедицию на Большую землю первоначально во главе со штурманом Генсом.
(Судно «Лев» с пятидесятником Лебедевым в сентябре 1729 г. вышло из Охотска для поддержки партии Шестакова, зазимовало у устья реки Ямы, где на них напали коряки, перебившие всех участников экспедиции, кроме пяти, и сожгли это судно. Рассказывая об экспедиции Шестакова, Голдер спутал реки Яну и Яму, и таким образом «Лев» у него потерпел крушение не в Охотском море, а в Ледовитом океане.
Сын головы, Василий Шестаков на «Фортуне» посетил первые пять Курильских островов, на которых вновь объясачил 20 человек «через доброе призвание». В Охотск бот «Гавриил» после ряда рейсов по Охотскому морю прибыл 5 сентября 1730 г. 9 сентября его принял Гене для похода в Анадырск. На судне осталось 15 матросов, мореход Мошков, один гренадер и 29 казаков.
В апреле 1730 г. в Тауйск пришло известие об убийстве Шестакова (Афанасия). Гене и Федоров написали в Якутск, прося назначить в партию военного командира. Поскольку Павлуцкий отправился в Анадырск, Генсу, Федорову, Спешневу и Гвоздеву было приказано следовать тоже в Анадырск (в 1727 г. Гене был послан из Петербурга вместе с Шестаковым).
Однако судно пошло из Тауйска в Охотск, так как команда была не укомплектована. 8 июля 1730 г. оно дошло до устья Охоты. В команде была неурядица. Генса начальником не признали. В Охотске бот «Гавриил» под командой Генса и «Восточный Гавриил» во главе с подштурманом Федоровым были изготовлены к походу. 18 сентября 1730 г. оба судна вышли в море. «Восточный Гавриил» у Камчатки разбился 8 октября, в 30 верстах от устья реки Большой, а «Гавриил» благополучно достиг Большерецка.
Зиму 1730/31 г. обе команды провели в Болыперецке. Весной 1731 г. Гене дошел до Нижней Камчатки, но возмущение камчадалов и болезнь Генса заставили его отложить поход.)
Павлуцкий 11 января 1732 г. предписал подштурману Федорову и геодезисту Гвоздеву (Гвоздев Михаил Спиридонович учился в морской навигацкой школе с 1716 г. в СПб. В Морской академии с 1719 г., в классе геодезии. 1721—1725 гг. работал в Новгороде, в 1727г. экзаменовался в геодезисты. В 1734 г. был учителем в Московском корпусе, когда умер — неизвестно.) итти на следующее лето из Большерецка на «Гаврииле» к Анадырскому устью, и от Анадырского носа к так называемой Большой земле, «где проведать, сколько острогов, какие на них люди и вновь приискивать и в ясак брать с коих сбору не бывало». (Сгибнев А. Экспедиция Шестакова. Морской сборник, 1869, № 2, стр. 25.)
Так как Генс почти ослеп, то он поручил экспедицию Федорову, который лежал больной цынгой, страдая от ран на ногах. По приказу Генса, больного Федорова насильно перенесли на бот, и 23 июля 1732 г. «Гавриил» вышел в поход с подштурманом Федоровым, геодезистом Гвоздевым, тремя матросами, 32 служилыми людьми, мореходом Мошковыми новокрещеным толмачом (Сгибнев А. Экспедиция Шестакова, стр. 26.)
В изложении дальнейшего хода экспедиции А. Сгибнев некритически объединил данные Гвоздева и Скурихина, игнорируя все противоречия в названных документах. Возвратившись из похода 19 декабря 1732 г,. Федоров и Гвоздев послали подробное донесение Повлуцкому в Анадырск. Только после смерти Федорова в 1733 г., Гвоздев послал краткое сообщение в Охотскую канцелярию, приобщив к нему и журнал. Как полагает Сгибнев, ни Павлуцкий, ни Охотская канцелярия никуда об этом не сообщили, не видя тут, вероятно, ничего интересного. (Сгибнев А. Экспедиция Шестакова, стр. 26.)
В 1741 г. ссыльный Илья Скурихин по какому-то случаю поднял дело в Охотской канцелярии. В апреле 1741 г. Гвоздев был допрошен в Охотске начальником порта Девьером (бывшим петербургским обер-полицмейстером, сосланным в. Охотск) и дал свое показание. 27 октября 1741 г. Девьер донес об этом Иркутской провинциальной канцелярии и считал нужным предложить Берингу по окончании похода против немирных чукчей сделать на реке Анадыре, где, как он неправильно полагал, имеются леса, шитики, т. е. маленькие лодки, и итти на Большую землю. В ответ на это Иркутская канцелярия, не знавшая о смерти Беринга, переслала 6 июля 1742 г. в Охотск Берингу указ с поручением осмотреть острова и Большую землю, подтвердив этот указ в марте 1743 г.
На основании этого указа преемник Беринга Шпанберг (Шпанберг считался первым заместителем В. Беринга. После его смерти он формально принял руководство экспедицией. Фактически же руководящая роль в экспедиции при жизни Беринга и после его смерти принадлежала А. И. Чирикову.) отобрал от Гвоздева новые показания и представил переписку в Адмиралтейств-коллегию. Но 26 сентября 1743 г. Камчатская экспедиция была приостановлена.
В исторической литературе сложилось прочное убеждение в том, что отчеты Гвоздева и Федорова, составленные в 1732—1733 гг., затерялись где-то в Охотской канцелярии, а также в личных бумагах Павлуцкого, и не стали кому-либо известны, и что только в 1741 г., когда этот вопрос возник по случайному поводу, стали собирать сведения о данной экспедиции. Однако еще Голдер ссылался на некоторые материалы, имеющиеся в рукописях Делиля, в Морском архиве в Париже. Но Голдер, сославшись на эти материалы и даже воспроизведя на стр. 154 своего труда о русской экспансии на Тихом океане (Golder F. A. Russian Expansion on the Pacific, 1641—1850, Cleveland, 1914.) карту экспедиции, имеющуюся у Делиля, а в приложении Е — газетную заметку о путешествии Гвоздева, не обратился к анализу этих данных. Между тем они чрезвычайно интересны, так как свидетельствуют о том, что уже в 1738 г. в какой-то французской газете была помещена карта с трассой экспедиции Гвоздева и интервью с Федором Ивановичем Соймоновым об этой экспедиции. Трасса экспедиции вычерчена, по всей вероятности, Гильомом де-Лилем (по своему характеру чертеж весьма похож на трассу путешествия Беринга, вычерченную собственноручно де-Лилем на основании разговора с Берингом).
В сообщении прямо указан его источник — интервью с Федором Ивановичем Соймоновым. В 1738 г. Ф. И. Соймонов (1682—1780 гг.), навигатор и гидрограф, автор многих карт, близкий к кругам Адмиралтейств-коллегии и Сената, дал информацию, на основе которой де-Лиль мог составить в общем довольно верную карту экспедиции Федорова — Гвоздева. Однако эта карта является верной лишь в общем, потому что на ней вместо двух островов Диомида, посещенных экспедицией Федорова — Гвоздева, обозначен один остров. Далее, не показано движение экспедиции на север после приближения экспедиции к американскому берегу.
На карту не нанесен остров, Кинга (Укивок). Самое содержание заметки свидетельствует о том, что она составлена не на основе отчета Гвоздева, а исходя из какой-то устной информации, возможно полученной из вторых рук. В самом сообщении содержится ряд неточностей. Остановимся на них.
Это сообщение дано на французском языке и имеет заголовок: «Плавание и открытия, сделанные русскими в Восточном море в промежутке между двумя путешествиями капитана Беринга около 1731—1732 гг.. К этому названию придан подзаголовок: «Новые знания о восточных землях, данные господином Федором Ивановичем Соймоновым 1 марта 1738 г.».
Из содержания заметки можно вывести заключение, что сведения эти сообщил Соймонову сам Беринг. Начинается заметка с сообщения о том, что капитан-командор Беринг, вернувшись из первого путешествия, встретил 10 матросов, которые были посланы в Восточное море и которые погрузились на корабль, оставленный капитаном Берингом в Охотске. Далее сообщается, что экспедиция шла тем же путем, что и капитан Беринг, и говорится об одном острове, посещенном экспедицией в проливе (Беринговом). Интересно, что Беринг во время первой экспедиции видел один из островов Диомида, поэтому, передавая рассказ об экспедиции Гвоздева, он, основываясь на собственных воспоминаниях, мог упомянуть только об одном острове из группы Диомидовых.
Затем в заметке неточно сообщается, что Большая земля оказалась на расстоянии полдня плавания от Азиатского материка (расстояние от мыса Дежнева до мыса принца Уэльского при благоприятных условиях можно покрыть на байдарах в один день). Экспедиция же Гвоздева потратила на это, вследствие неблагоприятного ветра, значительно больше времени. Указано, что попытке высадки мешала сильная буря. На самом деле такой попытки не делалось, точнее было бы сказать: «намерению высадки» помешал сильный норд. Имеются и другие, мелкие неточности.
В литературе уже отмечено (Покровский А. А. Экспедиция Беринга. М., 1941, Предисловие, стр. 14,), что Беринг не мог не быть в курсе экспедиции Гвоздева, так как почти все члены этой экспедиции, оставшиеся в живых, включая и самого М. С. Гвоздева, перешли потом на службу к Берингу, и Чириков пользовался данными экспедиции Гвоздева. Кроме того, Беринг поддерживал деловые связи с Павлуцким. Как мы видим, укоренившаяся версия о том, что сведения об экспедиции Гвоздева оставались неизвестными в России до 1741 г., совершенно не соответствует действительности; она основана на незнании уже опубликованных документов и проистекает из того, что эти документы хотя и были в руках у исследователей, но не были подвергнуты ими анализу.
Можно считать, что ни историки, ни географы еще не подвергли критическому анализу и такие важнейшие документы об открытии Америки, как подлинные «репорты» Гвоздева и показание Скурихина*. Автор, подписавшийся инициалами: А. П. (Полонский) в своей статье «Первый поход русских к Америке в 1732 г.», помещенной в 11-й книге 4-го тома Морского сборника в 1850 г., оперировал архивными документами, но некритически соединил в один, к тому весьма краткий и сбивчивый рассказ, сведения Гвоздева и Скурихина, не обратившись вовсе к критике источников. Замечательный исследователь А. Соколов в данном случае пошел по неправильному пути. Обратившись к делам Адмиралтейств-коллегий, он взял за основу позднейший «репорт» Гвоздева, как более подробный и более, по мнению Соколова, достоверный. Между тем, документ этот, хотя и более подробный, несомненно, является менее достоверным. Вопервых, после путешествия Гвоздева к тому времени прошло уже не 9, а 11 лет. Несомненно, что по истечении еще двух лет Гвоздев не лучше, а хуже помнил детали путешествия. Во-вторых, второй свой «репорт» Гвоздев писал в состоянии сильного перепуга. Делом заинтересовались в Петербурге, от Гвоздева повторно потребовали объяснений, а давая их в первый раз, он успел нагрубить в Охотской канцелярии, возможно из-за отказа составить карту по лагбуху (Гвоздев ссылался на ее неточность и на то, что он не штурман, а геодезист, т. е. умеет составлять не морские, а сухопутные карты, но этот вопрос важен сам по себе и будет рассмотрен особо). Находясь в состоянии явного испуга, М. Гвоздев всячески старался оправдать себя от обоснованных или необоснованных обвинений и поэтому обогащал или заново пересоставлял свой первоначальный текст, что отнюдь не сделало его второй «репорт» более достоверным, чем первоначальный.
* (Из использованных нами в ЦГВМА в делах фонда Адмиралтейств-коллегий документов по данному вопросу основными являются: промеморий № 356 из канцелярии Охотского порта высоко благородному господину морского флота капитану Шпанберху за подписью майора Афон. Зыбина от 20 апреля 1743 г. (в дальнейшем называется документ № 1) и репорт геодезиста Михаила Гвоздева капитану Мартыну Петровичу Щпанберху от 1 сентября 1743 г. (в дальнейшем называется документ № 2). Эти документы частично были опубликованы А. Соколовым в Записках Гидрографического департамента Морского министерства, ч. IX, 1851, стр. 88--107, но без соблюдения элементарных археографических требований. Соколов пометил показание 1743 г., пополнив его словами, поставленными в скобки, из донесений 1741 г. Отчет Гвоздева, датированный сентябрем 1743 г., помещен Голдером в сокращенном виде на стр. 160-162 названного выше его труда.
При пользовании этими и другими документами XVIII в. следует учесть, что в XVIII в. моряки считали началом суток не 12 часов ночи, а 12 часов предшествующего дня. Мы везде сохранили датировку документа.)
Что касается анализа многих несоответствий в самих текстах «репортов» Гвоздева и показания Скурихина, то Соколов, оказавшись перед большими трудностями, капитулировал перед ними, и предложил заняться их преодолением кому-либо другому.
Вкратце коснувшись опубликованных данных об экспедиции Федорова и Гвоздева, Л. С. Берг в своем труде о камчатских экспедициях дал ценный материал и географический комментарий к нему. Но Л. С. Берг не обратился к архивным материалам, не имел в руках самих документов. Ему пришлось брать материал из чужих рук, пользоваться неточными, подвергнутыми литературной переработке материалами.
Рапорты Гвоздева и показание Скурихина сохранились в делах Адмиралтейств-коллегий ЦГВМА в Ленинграде. Донесение Гвоздева включено в промеморию майора Афанасия Зыбина из канцелярии Охотского порта — капитану Шпанбергу от 20 апреля 1743 г. В этом документе упоминается «репорт» Гвоздева Павлуцкому, полученный с Камчатки 23 декабря 1733 г., и «репорт» Гвоздева Павлуцкому 19 декабря 1732 г., а также и лагбух Федорова и Гвоздева, приложенный к этому последнему «репорту». Сюда же включено показание Скурихина и здесь же излагается содержание «репорта» Гвоздева в ответ на ордер (приказ), данный ему из канцелярии Охотского порта. На первой странице промемории (наставление, инструкция) начато цитирование донесения Гвоздева, датированного 1733 г., а на стр. 4 документа сказано: упомянутый геодезист Гвоздев, «на данный ему из канцелярии Охотского порта ордер» «репортом объявил...». Это решает вопрос о происхождении данного показания Гвоздева. Это не его донесение 1733 г., а ответ на запрос Охотского порта, обращенный к нему в 1741 г. (напомним, что в 1733 г. Гвоздев послал свой «репорт» по собственной инициативе, а не по приказу Охотского порта).
Позже, 1 сентября 1743 г., геодезист Михаил Гвоздев подписал собственноручно им написанный «репорт» флота капитану Мартыну Петровичу Шпанбергу, заменившему в то время умершего Беринга, ссылаясь на ордер, т. е. приказание, № 381 и на промеморию из Охотской канцелярии. В этой промемории требовалось сообщить возможно более подробное известие об островах к северу от Камчатки и о Большой земле на основе морского путешествия 1732 г. Программа для ответа была намечена Охотской канцелярией. Она исходит из вопросов, поставленных еще Петром I, — на каком расстоянии эти острова и Большая земля от Камчатки, Чукотского жилища и Анадырска (т. е. Анадырского острога), пЪд какими градусами они находятся, если это известно, какие леса, угодия и гавани там имеются, какие люди живут и сколь многолюдны, каких над собою «хотя и многих и разных владетелей» имеют, платят ли дань и т. д.
Задание состояло в том, чтобы итти кругом Камчатского носа к Анадырскому устью и против Анадырского носа проведать Большую землю и острова, узнать, сколько на них людей, и «брать ясак с таких, с которых ясаку в сборе не бывали» и вообще «иметь крепкое старание к интересу е. и. в., пополняя по силе тех присланных ордеров» (док. № 2, стр. 2).
В ордере 1743 г. появился новый для подoбных документов мотив. О жителях островов предлагалось узнать, «не имеют ли они какого-либо свойства и согласия с чюкчами и не помогают ли там чюкчам в походах и побитии подданных ее императорскому величеству российских людей и ясачных коряк также и за вышеписанною Большою землею нет ли каких земель и островов с жительствующими на них людьми, о которых здесь неизвестно», и т. п. Как видно из этого документа, вопросы политические поставлены весьма четко, и это не случайно, это имеет свою историю.
Обратимся к содержанию самих «репортов» Гвоздева.
Из устья Камчатки бот «Гавриил» вышел в «морской тракт» 23 июля (д. № 1, стр. 1, д. № 2, стр. 2), повернул назад 22 августа и вернулся обратно 27 сентября того же 1732 г. (д. № 1, стр. 1, 4 и 9). Дата 22 августа подтверждена трудно оспоримым документом — выпиской из лагбуха, который Федоров и Гвоздев вели совместно (д. № 1, стр. 2).
Скурихин же не дает точных дат. В морской поход, по его данным, отправились в 1732 г. летним временем, шли недели две до устья реки Анадырь, затем шли морем в восточную сторону дней с пять (всего дней с 19). Дошли до Большой земли, шли дней пять, повидели землю в левую сторону (на самом деле в правую), затем в левую дней с пять — итого 29 дней; встретились с человеком нагим, приплывшим на пузырях (по лагбуху и показаниям Гвоздева этот период охватывает время с 23 июля по 22 августа, т. е. не 29, как у Скурихина, а 30 дней, т. е. имеется почти совпадение дат). Для показания, данного по памяти, через 9 лет, такое совпадение весьма убедительно.
Разобьем теперь весь период «морского вояжа» Федорова и Гвоздева с четырьмя мореходами, толмачом (В донесении 1732 г. Гвоздев сообщил, что для разговоров с толмачом был взят из новокрещеных один человек (д. № 1, стр. 1). Как видно из дальнейшего, толмач этот был Егор Буслаев.) и 32 служилыми людьми на более мелкие этапы. По данным «репорта» Гвоздева очевидно, что, выйдя 23 июля 1741 г. из Болыперецка, бот «Гавриил» 27 июля обошел Камчатский нос, т. е. мыс Лопатку, к 3 августа пришел к Анадырскому носу, от которого пошли «для взыскания островов» (документ № 1, стр. 4).
В «репорте» от 1 сентября 1743 г. Гвоздев дает те же самые даты — 23 июля, 27 июля и 3 августа. В экспедиции был мореход Мошков, участвовавший в экспедиции Елчина и в первой экспедиции Беринга. Основываясь на его показаниях, отправились на поиски виденного Берингом и Мошковым одного из островов Диомида (какой именно остров видел Беринг — не установлено). То ли вместо острова, то ли как первый этап движения к этому острову, 5 августа пришли к Чукотскому носу (т. е. мысу Восточному — ныне Дежнева) с южной стороны и отдали якорь, так как был штиль. Хотя оба «репорта» Гвоздева и не совпадают текстуально в целом, но ряд выражений этих двух документов буквально повторяется. Очевидно Гвоздев при составлении второго отчета имел перед глазами один из более ранних текстов или же копию «лагбуха». На берегу Гвоздев видел чукчей, которых безуспешно «призывал» в ясак — от них не последовало никакого ответа. 7 августа он выезжал на шлюпке туда, «откуда байдары чукчей ходили — из других падей (т. е. долин) для осмотру жилья чукчей». Осмотрел две юрты пустые, старые и разбитые, сделанные из китовых костей (за отсутствием леса). Вспомним, что подобные сооружения видел Дежнев на мысу, названном затем его именем. Никаких переговоров с чукчами Гвоздеву завязать не удалось.
С 5 по 8 августа стояли на якоре, а 8-го в 4-м часу пополуночи пошли, по показанию морехода Мошкова «для взыскания острова». Гвоздев все неудачи старается свалить на других, и если сразу не удавалось найти острова, то Гвоздев не забывает упомянуть, что искали тот остров по указаниям Мошкова, а не его Гвоздева.
Итак, с 5 до 8 августа бот «Гавриил» находился у берегов Чукотского полуострова. Следующая попытка найти остров тоже не увенчалась успехом. 8-го бот вышел в море, пробыл в плавании 5 дней, и опять пристал к прежнему месту. Попытка «призвать» чукчей к платежу ясака опять вызвала отказ с их стороны.
Описание этого этапа путешествия вызывает ряд вопросов. В своем «репорте» (д. № 2) Гвоздев сообщил, что 9 августа Федоров прислал ему письмо, в котором заявил, что, по его мнению, до Большой земли и острова, указанных в ордере Павлуцкого, еще не дошли, так как находился он южнее Чукотского мыса в сторону Анадыря. Разыскивая же остров и Большую землю к югу на основании указания Мошкова, Федоров почему-то написал об этом Гвоздеву, и потребовал письменного мнения Гвоздева по этому вопросу. В первом варианте всей этой истории не было, во втором — она появилась с очевидной целью обвинения Мошкова в неудаче поисков.
Может вызвать недоумение, почему с такими трудностями и с таким медленным успехом происходили поиски островов Диомида, ведь Мошков около них уже был. Ответ нетруден. Как видно из сохранившихся документов, у Федорова и Гвоздева не было судовых журналов первой экспедиции Беринга. Искали в море остров, основываясь на воспоминаниях морехода Мошкова, — а тому память изменила, — острова Диомида лежат к востоку от мыса Дежнева, а Мошкову помнилось, что к югу, — отсюда несколько дней безуспешных поисков в море в неверном направлении. Что потом помогло экспедиции — прояснившаяся ли погода, которая позволила увидеть острова, расспросы ли чукчей, которые, несомненно, были непрочь отвести «ясачную грозу» на своих постоянных недругов — островных эскимосов, сказать трудно.
9-го или между 9 и 11-м августа бот «Гавриил» прибыл на прежнее место (к разрытым юртам из моржовых костей), 11-го вышел в море и 13-го опять вернулся к Чукотскому полуострову, но уже к другому месту, где юрты (числом 6) были из елового леса, т. е. из леса, доставленного из Америки или скорее всего принесенного морским течением и прибитого волнами. Гвоздев послал служилого человека Пермякова (в док. № 1 — Леонтия Петрова, а затем Петра Куклина) с толмачом потребовать ясак. Чукчи, стоявшие на камне, дали в качестве ясака кунью парку (Парка — меховая рубашка без разреза и без куколя, т. е. без капюшона, надеваемая через голову.), т. е. одежду (тоже американский товар), которая именно в качестве иноземного, редкого произведения могла играть роль всеобщего эквивалента.
Толмачу же чукча сказал (док. № 2), «какой-де с нас ясак просите, что у родников есть ясак большой» и что он этими родниками владеет. Он отказывался платить ясак, замахивался копьем на толмача. Напомнил о том, что у них был бой с капитаном, т. е. с капитаном Павлуцким. Все эти данные с бесспорностью утверждают в том, что с 11 по 13 августа 1732 г. Федоров и Гвоздев были не у какого-либо из островов, а в каком-то пункте крайней восточной оконечности Азиатского континента.
15 августа в начале 11-го часа пополуночи при попутном ветре бот отчалил от берега и 17-го числа пополуночи в 7-м часу был осмотрен остров, очевидно, первый из островов группы Диомида, остров Ратманова. То, что шли 1 и 1/2 суток, не говорит о противоречии фактам — бот «Гавриил» шел не от мыса Дежнева, а от какого-то другого пункта Чукотского полуострова, к которому подошел после двух дней плавания (по неизвестной трассе) от какого-то мыса, возможно Дежнева. Кроме того, когда бот подошел к острову, «ветер был противен», и пришлось лавировать. Затем бот опять вернулся к Чукотскому полуострову. Когда наступил штиль, спустили лодку. Гвоздев и матрос Петров еще с 10 служилыми людьми пригребли к утесу недалеко от юрт. К этому утесу отошли чукчи, «а чукчи-де поют согласно и один из них прыгает и скачет» — очевидно шаман на камне заклинал появившееся навождение. Завести разговор с чукчами не удалось, Гвоздев вернулся на бот, а вслед за ним, провожая его, появились две байдары, на которых было по 20 человек. Вот тут-то между байдарами начались переговоры. Гвоздев спросил, какой народ живет на острове (т. е. на островах Диомида или в Америке); они на этот вопрос не ответили, а про себя сказали, что они «чюкчи зубатые», а о земле (заметим, что не об острове, а о земле, очевидно, о Чукотском полуострове), что это самый Чукотский нос.
Все это было 17 августа. Затем бот опять пошел к первому острову. Когда матрос Петров и 10 человек команды пригребли на шлюпке к острову с северной стороны и увидели там юрты, то чукчи стали с утеса стрелять из луков. «Против их противления выстрелили из ружей». Толмач спросил, какой они народ, и они-де о себе сказали, что «чюкчи». Гвоздев, как и другие, считал эскимосов особым племенем чукчей, называл их «зубатыми чукчами». Чукчи с острова сказали, что «родники их пошли с оленными чукчами против капитана биться и так-де всех побили». Это известие соответствует истине, так как среди убитых отрядом Павлуцкого чукчей оказались двое «зубатых» чукчей (по другой версии — один). (Однако пленные чукчи пояснили, что зубатые люди пришли не драться вместе с ними против Павлуцкого, а в качестве наблюдателей — разведчиков.) С этого острова видели Большую землю (док. № 1).
20 августа экспедиция посетила второй остров, ныне остров Крузенштерна. На следующий день, 21 августа, экспедиция подошла к Североамериканскому континенту в таком месте, где не было никакого жилья, и бот стал на якорь в четырех верстах от берега. Поскольку на оконечности мыса Принца Уэльского имеется эскимосское поселение, Л. С. Берг высказывает предположение, что бот «Гавриил» подошел к месту северо-восточнее мыса Принца Уэльского. Это предположение вероятно, так как далее говорится о том, что бот пошел к южному концу (очевидно названного мыса). Затем бот пошел к югу вдоль побережья Североамериканского континента. В показании Скурихина небольшое продвижение на север ошибочно превращено в длительное плавание. На самом деле бот «Гавриил» шел к югу до острова Кинга или Укивок. Гвоздев назвал этот остров четвертым.
В док. «N» 2 процитирован лагбух, веденный совместно Федоровым и Гвоздевым. Там сказано: «...при том репорте (от 19 декабря 1732 г. на имя капитана Павлуцкого. — А. Е.) прислан лагбух, который-де писали Гвоздев и Федоров обще, а в том лагбухе написано: августа-де 22 числа по полуночи в 12-м часу с острова приезжал к ним иноземец чюкча (на самом деле эскимос. — А. Е.) в ветке, по их званию в кухте (байдаре. — А. Е.) и спрашивал-де оной Гвоздев у него через толмача новокрещена Егора Буслаева, какой народ на большом острову живет, и оной же иноземец чюкча сказывал, что на оном острову живут чюкчи, что это самый-де Чюкотский нос, да спрашивал же де он у оного чюкчи через толмача, что на Большой острову имеется, какие звери и леса, и оной же чюкча сказал, что-де на оном острову лисицы и куницы и леса». (Промемория № 356 из канцелярии Охотского порта флота капитану Шпанберху за подписью майора Афанасия Зыбина от 20 апреля 1743 г., ЦГВМФ, ф. капитан-командор Беринг, 1742—1743, а- 53, л. 722—732, об.)
Это сведение имеет исключительно большое значение, так как оно взято из документа того времени, не вызывающего сомнения в достоверности и точности — это единственный сохранившийся отрывок из недошедшего до нас журнала, который вели Федоров и Гвоздев. Он устанавливает дату конечного поступательного движения экспедиции Федорова и Гвоздева, посещения ими острова Кинг и переговоров их с американским эскимосом. Этот отрывок окончательно разрешает вопрос, который являлся камнем преткновения для всех исследователей — вопрос о четвертом острове, т. е. почему остров Кинга назван Гвоздевым четвертым островом. Первым был посещен остров Ратманова, вторым — остров Крузенштерна. О посещении третьего острова нигде ничего не говорится, говорится о приближении к Большой земле, а после второго острова Гвоздев перескакивает сразу к четвертому, к острову Кинга. Данный отрывок характеризует представление Федорова и Гвоздева о Большой земле как о Большом острове. Здесь прямо сказано — «Большой остров», причем Большой остров в документе дан с прописной буквы, так же как называется и Большая земля. Повторяем, что это единственный известный отрывок из лагбуха Федорова и Гвоздева 1732 г.
Таким образом, окончательно разрешается вопрос о третьем острове. Так был назван Федоровым и Гвоздевым Североамериканский континент — Большая земля. Этому не приходится особенно удивляться, так как никаких точных данных о протяжении и очертаниях Большой земли в то время не было. Но если данный отрывок полностью разрешает одно недоумение, то он порождает два новых. Почему «иноземец чукча» сказал, что на Большом острове живут чюкчи? На этот вопрос ответить сравнительно легко. При том уровне этнографических знаний, которые имелись у Федорова и Гвоздева, во всей их документации эскимосы не фигурируют. Местные жители Азиатского континента, островов Диомида и Северной Америки ими всегда называются чукчами, но обычно проводится разница — азиатские чукчи называются просто чукчами, а эскимосы с островов Диомида и Северной Америки — зубатыми чукчами. Гвоздев считал их особой разновидностью чукчей. К тому же в этом отрывке документа Федорова и Гвоздева сказано, что на кухте подъехал не просто чукча, а «иноземец чюкча», т. е. подчеркнуто, что это был какой-то другой чукча, а не азиатский.
Утверждение, что на Большом острове имеются «лисицы, куницы, и леса», как мы знаем, вполне может быть отнесено к Североамериканскому континенту. Непонятным является упоминание о каком-то Чукотском носе на «Большом острову». Возможно, что именно этот пункт отчетов Гвоздева заставил одного исследователя назвать его отчеты бестолковыми и путаными и излить на него свою обиду исследователя, заявив, что и острова-то напрасно сначала были названы в честь Гвоздева — что было правильнее бы назвать их в честь Федорова (очевидно, хотя бы потому, что тот не писал таких бестолковых, путаных «репортов»).
Карта морского служителя Филиппа Вертлю