Усовы
Публикации
Айны
"...В нынешнем, государь, в 711 году, мы, рабы твои, с Большой реки (Камчатки), августа с 1-го числа, в ту Курильскую землю край Камчадальского носу ходили; и с того носу мы, рабы твои, в мелких судах и байдарах за переливами на море на островах были".
Козыревский поднимает голову от бумаги, прислушивается к шуму дождя за бревенчатыми стенами наскоро срубленной избы. Ночь. На столе горит плошка. Порывы ветра ударяют в окно, затянутое лахтачьим пузырем. В избе холодно и сыро, но Козыревский не замечает этого. Он словно бы вновь перенесся в тот день, когда вместе с Данилой и двенадцатью казаками добрался до курильской Лопатки, от которой за полосой воды, прямо на полдень, была видна скалистая земля. Погрузившись в байдары, отчалили, но вода в проливе вдруг закипела и с бешеной силой понеслась из океана в Пенжинское море. Едва успели вернуться. Устрашенные, долго еще смотрели казаки, как переливаются водяные горы, а когда море стихло, снова погребли к манящей земле. На этот раз повезло.
Оставив байдары сохнуть, пошли берегом на полдень и к вечеру увидели то ли дома, то ли чумы. Держа пищали наготове – кто знает, что там за люди, – направились к ним. Навстречу высыпало человек полсотни, одетых в шкуры. Смотрели без испуга и были облика необыкновенного – волосатые, длиннобородые, но с белыми лицами и не раскосые, как якуты и камчадалы.
Несколько дней он с Данилой через толмача склонял курильцев под государеву руку, но те отказывались от такой чести, заявляя, что никому ясак не платили и платить не будут.
Только и узнали казаки, что земля, на которую они приплыли, остров, что на полдень за ним лежат другие острова, а еще дальше – Матмай, Япония, как понял тогда Козыревский. С тем и отбыли казаки обратно в Большерецк...
Мы не утверждаем, что картина, нарисованная нами, в точности соответствует действительной, но документ, из которого взята цитата, существует. Это "записка" казачьего атамана Данилы Анцыферова и есаула Ивана Козыревского, коей они извещали Петра Первого об открытии Курильских островов и о первой встрече русских людей с аборигенами тамошних мест – айнами, прозванными казаками за свою чрезвычайную волосатость "мохнатыми курильцами".
Событие это помечено летом 1711 года. А первые сведения о Курильских островах сообщил еще в 1697 году "дальневосточный Ермак" Владимир Атласов. Правда, сам он так и не побывал на Курилах, "взыща смерть" в одной из схваток, но дело его довели до конца сподвижники.
Через 26 лет после Анцыферова и Козыревского, в 1737 году, Камчатку посетил Степан Крашенинников, ученик и соратник Ломоносова, член Российской академии наук. Он оставил после себя классический труд "Описание земли Камчатки", где, помимо других сведений, дал подробную характеристику айнов как этнического типа. Это было первым научным описанием племени.
Век спустя, в мае 1811 года, к курильским берегам пристал русский военный шлюп "Диана" под командованием знаменитого мореплавателя Василия Михайловича Головнина. Будущий адмирал в течение нескольких месяцев изучал и описывал природу островов и быт их жителей; его правдивый и красочный рассказ об увиденном высоко оценили как любители словесности, так и ученые специалисты. Отметим и такую деталь: переводчиком у Головнина служил курилец, то есть айн, Алексей. Нам неизвестно, какое имя носил он "в миру", но его судьба – один из многочисленных примеров контакта русских с курильцами, которые охотно обучались русской речи, принимали православие и вели с нашими пращурами оживленную торговлю. Такова предыстория научного изучения этого небольшого народа.
Проблема
Айны. Загадочное племя, из-за которого учеными разных стран сломано великое множество копий. Белолицые и прямоглазые (мужчины к тому же отличаются сильной волосатостью), айны по своему внешнему облику разительно отличаются от других народов Восточной Азии. Они явно не монголоиды, скорее тяготеют к антропологическому типу Юго-Восточной Азии и Океании. Охотники и рыболовы, на протяжении веков почти не знавшие земледелия, айны тем не менее создали необычную и богатую культуру. Их орнамент, резьба и деревянная скульптура удивительны по красоте и выдумке; их песни, танцы и сказания талантливы, как всякие подлинные творения народа.
Аборигены Японских островов, южного Сахалина и Курил, айны называли себя различными племенными именами – "соя-унтара", "чувка-унтара". Слово "айну", которым их привыкли называть, вовсе не самоназвание этого народа, оно означает только "человек". Японцы называли айнов словом "эбису".
Факты культурной истории айнов многочисленны, и, казалось бы, можно с высокой степенью точности вычислить их происхождение. В самом деле: можно, во-первых, предположить, что в незапамятные времена всю северную половину главного японского острова Хонсю населяли племена, являющиеся или прямыми предками айнов, или стоящие по своей материальной культуре очень близко к ним; во-вторых, известны два элемента, которые составляли основу орнамента айнов – спираль и зигзаг; в-третьих, не подлежит сомнению, что исходным моментом айнских верований был первобытный анимизм, то есть признание существования души у любого существа или предмета; наконец, достаточно хорошо изучены общественная организация айнов и способ их производства.
Но оказывается, что метод фактов не всегда оправдывает себя. Например, доказано: спиральный орнамент никогда не был достоянием лишь айнов. Он широко применялся в искусстве жителей Новой Зеландии, маори, в декоративных рисунках папуасов Новой Гвинеи, у неолитических племен, живших в нижнем течении Амура. Что это – случайное совпадение или следы существования определенных контактов между племенами Восточной и Юго-Восточной Азии в какой-то отдаленный период? Но кто был первым, а кто перенял открытие?
Или: известно, что поклонение медведю, его культ были распространены на обширных территориях Европы и Азии. Но у айнов он резко отличен от подобных ему, существовавших у других народов, ибо только они вскармливали медвежонка грудью женщины-кормилицы! Особняком стоит и язык айнов. Одно время считалось, что он не находится, в родстве ни с каким другим языком, но сейчас некоторые ученые сближают его с малайско-полинезийской группой.
Приведенные примеры говорят об одном: факты, которыми мы располагаем в отношении айнов, разнообразны, противоречивы, порой трудно объяснимы, а иногда необъяснимы вовсе.
Древние айны?
Историческая проблема, возникающая в связи с айнами, есть вопрос их культурного и расового происхождения. Следы существования этого народа обнаружены в местах неолитических стоянок на Японских островах. Именно там зародилась так называемая дзёмонская культура, или, культура "веревочных узоров", носителей которых ныне все чаще и чаще отождествляют с древними айнами.
Начало научному изучению дзёмонских стоянок было положено немецкими археологами Ф. и Г. Зибольдами и американцем Морсом. Полученные ими результаты значительно разнились друг от друга. Если Зибольды со всей ответственностью утверждали, что дзёмонская культура – творение рук древних айнов, то Морс был осторожнее. Он не соглашался с точкой зрения своих немецких коллег, но в то же время подчеркивал, что дзёмонский период существенно отличается от японского. А что же сами японцы? Каких взглядов придерживались ученые Страны восходящего солнца? Большинство из них не соглашалось с выводами Зибольдов и Морса. Для них айны были всегда только варварами, о чем свидетельствует, например, запись японского хрониста, сделанная в 712 году: "Когда наши возвышенные предки спустились на корабле с неба, на этом острове (Хонсю) они застали несколько диких народов, среди них самыми дикими были айны".
Но вот неожиданность: вдруг выясняется, что предки этих "дикарей" задолго до появления на островах японцев создали целую культуру, которой может гордиться любой народ! Именно поэтому официальная японская историография предпринимала попытки соотнести создателей дзёмонекой культуры с предками современных японцев, но никак не с айнами.
Между тем изучение дзёмонских стоянок продолжалось, накапливался солидный фактический материал, и на сегодняшний день ученые располагают довольно подробной картиной жизни "протоайнов". На некоторых деталях этого полотна мы остановимся подробнее, поскольку от них тянется нить к пониманию постепенного восхождения современных айнов по крутой лестнице исторического развития.
В археологии термин "неолитический" применяется в основном к обществам, которые полностью или в значительной мере занимаются производством пищи, а не ее собирательством. Но нет правил без исключения. Нередко в периферийных очагах неолитической культуры наряду с видимыми достижениями в обработке, скажем, орудий труда, или в ткацком мастерстве пища по-прежнему добывалась охотой и собирательством. Именно к такому типу, типу замедленного развития, относится и дзёмонская культура. Большинство специалистов утверждает, что предки айнов не были знакомы с земледелием и скотоводством, а если в более поздней фазе развития и занимались ими, то все же их значение было не столь велико, как значение охоты и рыбной ловли.
Одним из доказательств того, что дзёмонский человек интенсивно занимался собирательством, принято считать груды раковин, которые часто находят возле его стоянок. Древние айны поедали моллюсков в таком количестве, что раковины от них образовывали не просто груды – целые горы. Эти горы одновременно есть и самый характерный признак дзёмонских поселений, ранние из которых относятся, видимо, ко второму тысячелетию до новой эры. Многие из них сейчас раскопаны, а некоторые реконструированы и служат своего рода наглядными пособиями при изучении условий жизни дзёмонцев. Иногда их поселения располагались в пещерах, но в большинстве своём люди дзёмона жили в постройках, где пол находился ниже уровня земли. Это так называемые полуземлянки, которые строили, например, в Северном Китае на протяжении всего неолита. До сих пор не найдено никакого удовлетворительного объяснения, почему дзёмонцы вкапывали свои жилища в землю. Предположение, что это делалось с целью увеличить высоту жилья, кажется нам чересчур шатким. Поднять потолок можно было с помощью других, доступных в то время приемов.
Что представляли собой жилища дзёмонцев? Все они, или почти все, имеют форму круга или прямоугольника. Расположение столбов, подпиравших крышу, указывает на то, что она была конической, если основой постройки являлся круг, или пирамидальной – когда в основе располагался четырехугольник. Во время раскопок не найдены материалы, которыми могла бы покрываться крыша, поэтому можно лишь предполагать, что для этой цели использовались ветки или тростник. Очаг, как правило, располагался в самом доме (только в раннем периоде он находился снаружи) – вблизи стены или посредине. Дым выходил через дымовые отверстия, которые делались на двух противоположных сторонах крыши. Очаг чаще всего вкапывали в пол и обкладывали крупными камнями. Позднее дзёмонские дома отошли от типа полуземлянок – их пол располагался уже на уровне земли и был вымощен камнем. Трудно сказать, сколько человек обитало в обычном дзёмонском доме. Во время одних раскопок обнаружена хижина с останками пяти людей, погибших, как предполагают, от несчастного случая, но эта находка не вносит никакой ясности в вопрос, поскольку неизвестно, действительно ли все погибшие жили вместе.
Орудия и оружие дзёмонцев были весьма похожи на те, которыми пользовались и другие сообщества предисторических людей, живших в аналогичных климатических и географических условиях. Правда, дзёмонцы обладали одним существенным преимуществом – у них был обсидиан, которым богаты Японские острова. При обработке обсидиана грани получались более гладкими, чем у кремня, так что наконечники стрел и топоры дзёмонцев можно отнести к шедеврам неолитического производства. Топор, кстати, и был основным орудием дзёнонского человека. Его использовали и по своему прямому назначению, и, вероятно, для рытья земли. Из других орудий важное место отводится скребку для обработки кож и коры деревьев.
Из оружия незаменимы были лук и стрелы. Стрелы, как предполагают, были отравленными (айны и позднее употребляли для этой цели молотый корень одного из видов полыни). Высокого развития достигало производство гарпунов и удочек, изготовлявшихся из оленьих рогов. Словом, и орудия и оружие дзёмонцев типичны для своего времени, и несколько неожиданно лишь то, что люди, не знавшие ни земледелия, ни скотоводства, жили довольно многочисленными сообществами.
Однако настало время подробнее объяснить происхождение слов "дзёмон", "дзёмонцы", "дзёмонская культура", которые мы неоднократно употребляли в тексте, не вскрывая, однако, связи между ними и тем, почему целый пласт общечеловеческой культуры носит такое название. А связь существует, ибо термин "дзёмон" в дословном переводе с японского означает "веревочный узор". Именно от узора, которым дзёмонцы украшали свою керамику, они и получили это название, поскольку узор наносился с помощью обыкновенной веревки. И что удивительно – нет никаких доказательств употребления дзёмонскими гончарами какого-либо приспособления для верчения посуды, а тем более гончарного круга. Все делалось вручную! И все же керамике дзёмона отводится особое место в примитивной керамике вообще – нигде контраст между отполированностью ее орнамента и крайне низкой "технологией" не выглядит разительнее, чем здесь.
Вообще достойно восхищения, что собиратели и охотники достигли таких высот в искусстве. Уже отмечалось, что их фольклор, резьба и скульптура, мелодии и танцы необычайно красочны и своеобразны. А орнамент, которым они украшали и посуду, и ткани, и резьбу, позволил ученым выдвинуть хотя бы частично обоснованную гипотезу о происхождении айнов. Сейчас многие склоняются к тому, что они – потомки древних племен, родственных австралийцам и меланезийцам. Вот что пишет по этому поводу академик А. П. Окладников: "Одним из веских доводов в пользу такого утверждения послужила орнаментика современных айнов и древнего населения Японских островов, в основе которой лежит кривая линия, конкретно – спираль".
Итак, спираль. Произвольно, случайно ли ее начертание у айнов? Нет. Оказывается, спираль, как, впрочем, и второй элемент айнской орнаментики – зигзаг, есть не что иное, как изображение змей. И восходит эта символика к глубокой древности, к айнской мифологии, в которой рассказывается о небесном змее, спустившемся на землю в сопровождении своей возлюбленной, богини огня.
Мы говорили, что основой религиозных воззрений древних айнов был первобытный анимизм. Небольшие антропоморфные фигурки, которые с самых что ни на есть ранних времен укладывались в могилы дзёмонцев, ясно указывают на веру в существование некоего божества в человеческом облике. Поначалу это были очень простые изделия с четко означенной головой, телом и руками, но без признаков пола. По мере развития дзёмонского общества фигурки моделировались яснее, приобретали все более развитые формы, а грудь их указывала на то, что изображения принадлежат особе женского пола. Предполагают, что они символизировали мать богов. Такая вера могла, вероятно, возникнуть в обществе, еще не порвавшем с матриархатом. Может быть, подобная организация, в которой племенные и личные связи основывались по женской линии, хоть власть и принадлежала мужчинам, существовала у дзёмонцев. Кажется, здесь нет ничего необычного, и все-таки загадка существует. Поклонение женскому божеству, знаменующему плодородие, было распространено у западных земледельческих племен. Странно, что такой же культ приняли дзёмонцы, еще не занимающиеся обработкой земли.
Современные айны
Жизнь современных айнов разительно напоминает картину жизни древних дзёмонцев. Их материальная культура на протяжении минувших столетий изменилась столь незначительно, что эти изменения могут не приниматься в расчет. На Курильских островах айны до конца XIX века жили в полуземлянках дзёмонского типа. В самой Японии они их больше не строят, но архитектура айнов и сегодня отличается от японской, а дома обладают одной общей чертой с хижинами дзёмонов – они опираются на столбы, тогда как постройки японцев поставлены на прямоугольную раму, положенную на землю. Сохранили айны и пирамидальную форму крыши. Эти различия хотя и незначительны, но явно обозначают традицию и не могут быть объяснены лишь различиями в уровне строительного мастерства.
Айнов осталось немного. В 1920 году их насчитывалось около 17 тысяч, из которых большая часть жила на Хоккайдо.
Айны и теперь очень религиозны. Традиции анимизма у них по-прежнему главенствуют, и айнский пантеон состоит в основном из "камуи" – духов различных животных, среди которых особое место занимают медведь и касатка. Особняком стоит Айойна, культурный герой, создатель и учитель айнов. Немалую роль играет культ змеи, связанный с женским божеством солнца, а также другое женское божество – "унти-камуи", богиня очага, к которой в отличие от других божеств можно обращаться непосредственно.
Обрядность айнов сложна; особое место в ней занимают так называемые "инау". Под этим названием понимаются самые различные предметы, которые практически невозможно объединить общим происхождением. Скорее всего им в разных случаях подходят разные объяснения. Большинство "инау" антропоморфны и украшены пучками длинных стружек. Ученые рассматривают "инау" как посредников, которые "помогают" айнам общаться с богами.
Наибольший интерес в айнской обрядности вызывает "медвежий праздник". Подобное событие случалось нечасто, и предназначенный для обряда медведь воспитывался с крохотной поры в деревянной клетке и вскармливался, как уже говорилось, грудью женщины. Жертвоприношение совершалось особым образом – медведя удушали между двумя деревянными плахами. Затем тушу свежевали, приготовляли жаркое, и все принимались за трапезу. Происходила она очень торжественно, все присутствующие восславляли медведя и всячески извинялись перед ним в следующей форме: если б его душа не была высвобождена из тела, разве она могла бы отойти вестником к богам, объяснить им, как преданы им айны и как они заслуживают их защиты?
Таковы айны нового времени; к началу новой эры их культура находилась на неолитической стадии развития, но все же была настолько жизнеспособна, что оказала влияние на культуру своих поработителей – японцев. Как указывает советский ученый С.А. Арутюнов, айнские элементы сыграли существенную роль в формировании самурайства и древней японской религии – синтоизма.
Суммируя сказанное, мы воздержимся от каких-либо конкретных выводов. Литература об айнах обширна, но разбросана по разным источникам, и эти знания еще требуют своего обобщения. На сегодняшний день неопровержим лишь факт существования самих айнов. Но:
- Были ли древние дзёмонцы прямыми предками айнов?
- Какие узы связывали некогда айнов с племенами южных морей, австралийцами и меланезийцами?
- Где начало и где конец той спирали, которой айны орнаментировали свои декорации и границы которой пролегали от островов Океании на юге и до урочища Сакачи-Алян в нижнем течении Амура, где уже в наши дни открыты петроглифы, содержащие и зигзаг и спираль?
Словом, мы повторим ту сакраментальную фразу, с которой начали свой рассказ: Айны – кто они?..
Айны - Русские в Японии
Группа айнов в традиционных костюмах, 1904
Расселение айнов в конце XIX века
Покорение мохнатых
Общие сведения об Айнском этносе <br> (численность, расселение и этническая территория, названия и самоназвания)
В настоящее время численность айнского населения Хоккайдо определить крайне трудно, так как в общеяпонских переписях они не отмечаются в качестве народа или национального меньшинства. В связи с этим в научной литературе даются лишь приблизительные данные. Согласно сведениям японских ученых, вряд ли общая численность айнов превышает 15-16 тыс. Чистокровных айнов, не имеющих японской примеси - следствия брачных отношений и аккультурационных процессов, особенно последнего столетия, - насчитывается всего лишь 200-300. По другим оценкам, эти айны составляют менее 1% их общего числа, т.е. 160 человек. Приводятся также и еще более ничтожные цифры - около 100 человек.
Сейчас трудно судить о прежней численности айнского этноса. Если верить историческим сведениям, раньше айны были весьма многочисленными. Однако постоянные войны с японцами в период средневековой истории Японии привели к снижению уровня численности айнов. Уменьшение числа аборигенов было связано, также с "распространением у них туберкулеза, венерических и эпидемических (оспа, холера, корь и др.) заболеваний, занесенных японцами. В начале XIX в., когда японцы во все возрастающих масштабах стали осуществлять колонизацию Хоккайдо и появились первые статистические данные об айнах, аборигенов насчитывалось около 22 тыс.. К началу XX в. их численность сократилась примерно до 17 тыс. (без сахалинских айнов, которых в 1897 г. насчитывалось около 1,5 тыс. За восемь десятилетий нашего столетия вследствие политики ассимиляции, аккультурации и капиталистической эксплуатации этот интересный и своеобразный народ оказался на грани полного исчезновения.
Приблизительно до рубежа новой эры, т. е. до прихода в Японию предков японцев, айны заселяли все Японские острова. После проникновения древних японцев в глубь архипелага началось постоянное вытеснение коренного населения на север островов. К концу XVIII в. айны почти полностью исчезли с Хонсю.
В состав айнской этнической территории в глубокой древности и в более позднее время входили также юг Камчатского полуострова (примерно до XVIII - первой половины XIX в.), Курильские острова (до конца XIX в.), южная часть Сахалина (до середины XX в.) и низовья бассейна р, Амур (примерно до 30-х годов XX в.). Ближайшими северными соседями айнов в этих областях были многие коренные народы Сибири и Дальнего Востока - ительмены (на Камчатке), нивхи и ороки (на Сахалине), материковые нивхи, негидальцы, ульчи, орочи, удэгейцы (в низовьях Амура).
С конца XVII в. айнское население Камчатки, а затем Курильских островов и Сахалина начало общение с русскими. Постоянные взаимные и этнические контакты айнов, с одной стороны, и сибирских народов - с другой, осуществляемые длительное время, обогатили культуры этих этносов, привели к культурному синкретизму как в материальной, так и в духовной сферах жизни. Эти связи повлияли в определенной степени на формирование антропологических особенностей, диалектных различий разных локальных групп айнов, обусловили сложение в большей или меньшей степени различающихся вариантов культуры.
Сейчас основная масса айнского населения расселяется на юго-востоке Хоккайдо в округе Хидака, где сконцентрировано более трети этноса. В Хидака айны живут на побережье Тихого океана (в поселках Момбэцу, Ниикаппу, Сидзунай, Мицуи-си, Уракава, Самани, Хороидзуми) и в глубине острова, в основном в бассейне р. Сару (в поселках Сиункоцу, Саруба, Нина, Нибутани, в котором плотность айнского населения достигает 80%, Пипауси, Пэнакорэ, Попиой, Осатинай, Фурэнай, Хидака, Нонниой, Ниой, Нукибэцу, Мэму, Камннукибэцу и др.). Остальная часть айнов проживает в других округах Хоккайдо: Ибури (поселки Сираой, Адзума, Хоробэцу), Осима (поселок Якумо), Токати (поселки Ниссин, Фусико, Асёро, Обихиро), Кусиро (поселки Акан, Торо, Кутяро), Абасири (поселки Абасири, Бихоро), а также в г. Асахигава и ряде деревень других округов. Очень незначительная группа айнов живет в настоящее время на Хонсю (п-ов Симокита префектуры Аомори) в поселке Ома. В городах айнов крайне мало, так как это связано для них с трудностями при устройстве на работу, обусловленными дискриминационной политикой по отношению к аборигенам.
Как правило, айны живут в горных и лесных районах и на побережье в связи с тем, что у большинства из них основными занятиями являются лесозаготовки и рыболовство. Айны расселяются также в специальных "этнографических> центр или деревнях, в частности в поселке Сираой, в районе озер Суттяро и Акан, где они заняты в сфере обслуживания туристов, кустарных промыслах и т. п.
Айнское слово айну (мн. ч. также айну или айну утара), производными от которого являются русские айн, айны, ранее не являлось самоназванием всего этноса. Этот термин начал входить в широкое употребление в период Эдо (1603-1868), примерно в XVIII в, а с XIX в. получил всеобщее распространение. Аику, употребляемое с оттенком чести и означающее "человек", "благородный человек", "настоящий человек", "человек, относящийся к айнскому народу", начало использоваться представителями айнского этноса перед лицом японской колониальной экспансии как противопоставление с целью отделения аборигенов от японцев, которых они называли "сисам". По одной из айнских версий, берущих свое начало в легендах, термин айну происходит от имени первого предка айнов - Аиоиы (Аиойны).
До распространения общего для всех айнов самоназвания отдельные локальные группы аборигенного населения Японских островов имели, однако, свои обозначения, в которых отражались в основном названия местностей, рек и т. п., т. е. названия мест обитания. Айны бассейна р. Сару, например, называли себя сару утара - "люди местности Сару", аборигены, жившие на п-ове Соя, именовались соя утара или яун утара - "обитатели Соя" или "жители северной части Хоккайдо", айны востока острова - чувка утара и мэнаси утара (букв, "люди хребта Мэнаси") и т. д.. В айнских молитвах и устных сказаниях нередко встречается слово энтиу или энтю, используемое также как самоназвание. Этот термин согласуется со словами эндзю (эндзу)- "человек" и эндзю утара - "люди", встречающимися в языке сахалинских айнов. Для древних жителей Хоккайдо или айнских земель у айнов существовало также некое обобщающее название - курумсэ.
В противоположность этим айнским обозначениям существовал ряд названий, которые были даны айнам китайцами, японцами и другими этносами. Самые ранние сведения об айнах, содержащиеся в китайских исторических документах I в. н. э., сопровождаются рисунками и упоминаниями о мао-жень - "волосатых людях", живущих на островах на северо-восток от "Срединной империи". Японским эквивалентом этого термина было слово модзин, встречающееся в старой японской литературе. В китайских источниках VIII в. упоминаются жившие в низовьях Амура некие кушо (кушо-бо), что согласуется с обозначением айнов куши, куй, кудзи и т. д., применяемыми к ним народами бассейна Амура и Сахалина (нивхами, сроками и др.), китайцами, маньчжурами.
Очевидно, эти названия происходят от айнских самоназваний, имевших основу ку - "человек". Такэкума Токусабуро, айн по происхождению, один из первых айнских ученых, считал правильным называть аборигенов Японских островов термином каи, так, как именовали себя некоторые группы айнов.
В японских летописях сведения об айнах присутствуют уже начиная с VIII в., с эпохи Пара. В исторической хронике "Нихонсёки" (720 г. н. э.) - одном из немногих дошедших до нашего времени литературных памятников древности - айны упоминаются под названием эмиси - варваров или восточных дикарей. В это время аборигенов Японских островов японцы, стоявшие по сравнению с айнами на более высокой ступени общественного развития, называли также эмису, эбису, и, а с эпохи Хэйан (с IX в.) - эдзо, с тем же значением, вкладывая в эти названия свое пренебрежение к коренному населению. Подчеркивая свое антропологическое отличие от айнов, японцы нередко называли их "людьми с лицом дьявола" или просто тэки - "звери", что было особенно оскорбительно. Наряду с восточными, или волосатыми, дикарями в легендах и источниках упоминаются также цутигумо - "земляные пауки". По легенде, первым, кто столкнулся с цутигумо, был мифический император Японии Дзимму, совершавший со своими сподвижниками путешествие на восток страны. Ассоциация, по которой древние японцы сравнивали это население с пауками, могла возникнуть при виде сильно обволошенных айнов, обитавших в своих полуподземных жилищах. Возможно, цутигумо, являвшиеся современниками эбису, были предками какой-либо другой локальной группы айнов, вследствие чего и получили от японцев другое название.
Кроме общих наименований типа ямисп или эдзо в японских источниках были зафиксированы для отдельных групп айнской этнической общности и более конкретные обозначения, хотя сейчас трудно судить, были ли это самоназвания, подвергшиеся японнзацни, или названия. В хронике феодалов Сува ("Суваэнгиэкотоба", XIV в.) айны южных прибрежных областей Хоккайдо подразделялись на четыре группы, каждая из которых отличалась от другой особенностями культуры и языка. Две группы, обитавшие на северо-восточном побережье острова, назывались хиномото и корако, айны южных районов Хоккайдо, пришедшие на остров с Хонсю в более позднее время и считавшиеся более цивилизованными, именовались ватарито; айнское население северо-западного побережья отмечено в хронике без названия, так как не было известно японцам. По данным исторического текста, это были переселенцы с Сахалина.
В Японии из всех приведенных выше названий айнов наиболее устойчивым оказалось эдзо, просуществовавшее до второй половины XIX в. Название аборигенов перешло и на самый северный остров Японского архипелага - территорию обитания айнов. После незавершенной революции Мэйдзи (1868 г.) о-в Эдзо был переименован в Хоккайдо, а айны, называвшиеся эдзо или эдзобито, стали называться кюдодзин или додзин - "аборигены".
В русских источниках XVII в., т. е. уже во время похода по Амуру В. Пояркова, айнов стали называть "черными людьми" или куями. а на Охотском побережье в XVIII в. их именовали кувами. Представители айнского этноса, жившие на юге Камчатки и Курильских островах, обозначались русскими как "курилы", "курильцы", "мохнатые куриль-цы". При этом среди них выделялись "ближние курилы" - айны Камчатки и о-ва Шумшу, "дальние курилы" - айны о-ва Парамушир и соседних с ним островов и "кых курилы"- айнское население о-вов Уруп, Итуруп, Кунашир. В середине XVIII в. русский исследователь северо-востока Сибири С. П. Крашенинников предложил айнов Камчатки н о-ва Шумшу, смешавшихся с ительменами, называть "непрямые курилы", в отличие от чистокровных "прямых курилов" о-ва Парамушир.
С. П. Крашенинников считал, и, очевидно, справедливо, что название "курилы" является искаженным русскими служилыми людьми айнским словом куши [Крашенинников, 1948, с. 155]. Скорее всего, это наименование происходит, как уже отмечалось, от айнских слов ку, кур, куру, гур, гуру - "человек". Вероятно, именно от этих слов айнского языка произошло русское название островов северной части Тихого океана - Курильские острова, "острова, заселенные курильцами", или "острова курильцев". На это в свое время вслед за С. П. Крашенинниковым и Г. В. Стеллером указывали виднейшие ученые, знатоки Курил географы Д. Н. Анучин, Л. С. Берг и др. Аналогичного мнения придерживаются и современные ученые. По такому же принципу, возможно, были названы и Алеутские острова.