В «ПАРКЕ ФАНТАЗИЙ И ПРИКОЛОВ» есть Дивный Сад, музейные экспозиции, Галерея прикладного искусства и многие другие тематические павильоны
- Подробности
- Опубликовано: 14.04.2019 21:25
- Просмотров: 1532
Открытые уроки камчатской истории:
Камчатка вошла в состав Российского государства как уникальная цивилизация рыбоедов, а...
В честь 325-летия присоединения Камчатки к России мы хотели провести открытые уроки камчатской...
В этом разделе мы хотим рассказать о самых разных событиях, личностях, интересных фактах, которые...
Аудио материалы:
члена Союза писателей России Сергея Вахрина и журналиста Юрия Шумицкого об истории камчатских...
Видео материалы:
В эту субботу, 13 апреля, в просветительском центре «Страна рыбы и рыбоедов» будет проходить День Винокуровых. Начало мероприятия в 12.00. Вход свободный.
Новая поэма замечательного камчатского поэта Владимира Татаурова посвящена 100-летней годовщине гибели Николаевска-на-Амуре, сожженного красным партизаном Яковом Тряпицыным, и судьбе священников Черных, один из которых - Серапион Амурский - как мученик за веру был причилен к лику святых Русской Православной церкви.
Презентацию ведет министр культуры Камчатского края Светлана Айгистова.
Среди самых верных царю Петру людей, которые вошли в историю России как «птенцы гнезда Петрова», были и эти двое — безродный еврей Антон Девиер и потомок польского шляхтича Григорий Скорняков-Писарев.
В «Записках князя Петра Долгорукова» о происхождении первого из них — Антуана (Арона) Девиера (Девьера или Antonio Manuel de Vieira) — информации совсем немного: «Первый граф Девьер происходил из семьи обосновавшихся в Голландии португальских изгнанников-евреев по имени Девьер. Его отец был крещен под именем Эммануила; сын, получивший при крещении имя Антуан, был еще ребенком-юнгой (примерно 1682 г. р. — С. В.) на корабле, когда Петр I заметил его и взял к себе на службу (шел 1697 год — С. В.). Сначала паж и фаворит, затем царский денщик, он стал генерал-адъютантом и обер-полицмейстером Петербурга. Исполнительный и усердный на службе, среднего ума, он не обладал никакими нравственными принципами; но милый, услужливый и веселый по своему складу, он всегда был желанным при дворе».
В одном из исследований по истории масонства в России читаем: «Масоны-аристократы к концу 70-х годов (XIX века — С. В.) качнулись резко вправо, включившись в дотоле неизвестное в России движение и создав тайную, глубоко законспирированную антиреволюционную организацию “Священная дружина”, передавая туда весь свой опыт работы в подполье. Изверившись в способности жандармов и полиции уничтожить радикалов и левых террористов законным путем, члены “Священной дружины” объявили радикалам войну вплоть до террора. На руководящих постах в “Дружине” было много потомственных масонов — “от дедов”. Так, ее ЦК возглавлял граф Воронцов-Дашков, петербургский совет — Шувалов, а московский — князь Долгорукий.
Эти люди были весьма недовольны и либеральной политикой царя Александра II, освободившего крестьян, давшего много прав либералам из земств и ограничившего судебный произвол, введя суд присяжных. Пик недовольства царем пришелся на начало весны 1881 г., когда Александр II решил опубликовать конституцию, вводившую в стране конституционно-монархический строй. К убийству царя стремились и левые радикалы из “Народной воли”, и махровые реакционеры из “Священной дружины”.
Слово историку Сергею Соловьеву: «Дело состояло в следующем: камер-лакей Александр Турчанинов, Преображенского полка прапорщик Петр Ивашкин, Измайловского полка сержант Иван Сновидов составляли заговор с целью захватить и умертвить Елизавету и племянника ее, герцога Голштинского, и возвести на престол свергнутого Иоанна Антоновича; они говорили, что Елизавета и сестра ее Анна прижиты вне брака и потому незаконные дочери Петра Великого. Дело тянулось до декабря, когда виновных высекли кнутом и сослали в Сибирь, у Турчанинова вырезавши язык и ноздри, а у двоих товарищей его только ноздри».
Информации, как видим, очень мало, и из нее трудно что-либо понять.
Следующий источник называется «Из дела о камер-лакее Турчанинове и других лицах, сужденных за намерение лишить престола императрицу Елизавету. 1742 года».
В 1748 году в России возникла угроза нового дворцового переворота. Насколько серьезной была эта угроза, попытался разобраться историк Александр Платонович Барсуков, проведя собственное расследование, итоги которого он опубликовал в журнале «Древняя и Новая Россия» № 2 за 1875 год.
К числу бедственных годов, пережитых многострадальною Москвою, бесспорно следует отнести 1748 и 1749 годы Елисаветинского царствования. То была самая суровая пора в истории крепостного права в России. Правительство, в видах обеспечения более правильного платежа податей, принуждено было предпринять, около того времени, ряд мер, очевидно клонившихся к прикреплению податного сословия и расширению пределов господской власти. Так, в 1742 году, повелено было произвести новую всенародную перепись. Главная цель этой меры определялась следующими словами инструкции, данной ревизорам: «дабы ни один без положения не оставался». Таким образом, закон стирал последние признаки личной свободы.
Конечно, круг русских революционеров поначалу, вспоминая классиков марксизма-ленинизма, был очень узок, и они — эти первые революционеры — были не только страшно далеки от народа, но и всегда были чужды этому народу, так как сам народ русский ни в коей мере не интересовал этих дворцовых заговорщиков, авантюристов и политических интриганов.
Но все-таки народонаселения России, в том числе и в высшей аристократической среде, вроде как хватало, чтобы можно было разнообразить свои брачные отношения.
Но, увы… Мы подходим уже к четвертой части нашего рассказа, а фамильные гнезда, откуда появлялись на свет Божий новые дворцовые заговорщики, по-прежнему оставались теми же…
Говоря по поводу дела о заговоре братьев Хрущовых и Гурьевых, историк масонства Олег Платонов пишет следующее:
«С масонскими заговорщиками Екатерина II сталкивается в первый же год своего царствования. Представители древнего дворянского рода братья Гурьевы Семен, Иван и Петр уличаются в заговоре в пользу Иоанна Антоновича, содержащегося в Шлиссельбургской крепости. На следствии выяснились определенная их связь с масонами Н. И. Паниным и И. И. Шуваловым, а также непонятная осведомленность об Иоанне Антоновиче и месте его пребывания (что держалось в строжайшей тайне). Заговорщики признавались: «Мы стоим за то, для чего царевич не коронован, а теперь сомнения у Панина с Шуваловым, кому правителем быть» [Русский Биографический Словарь. Павел — Петр. Санкт-Петербург, 1902. Т. 13. С. 194]. Преступники были сосланы на Камчатку и в Якутск».
В 1756 году масон Адам Васильевич Олсуфьев сообщал руководителю Тайной канцелярии Александру Ивановичу Шувалову о наличии масонской ложи семьи Воронцовых, имеющей пропрусскую ориентацию и объединяющую, как мы выяснили, многих кровных представителей царствуюющей фамилии.
Шуваловы не входили в это число, так как не блистали своим аристократическим происхождением и совершенно случайно, пользуясь только личным расположением Елизаветы Петровны, попали в число первых лиц империи, как и Алексей Григорьевич Разумовский и его брат Кирилл Григорьевич — сыновья обыкновенного казака.
В одном из исследований по истории масонства в России читаем: ≪Масоны-аристократы к концу 70-х годов (XIX века — С. В.) качнулись резко вправо, включившись в дотоле неизвестное в России движение и создав тайную, глубоко законспирированную антиреволюционную организацию “Священная дружина”, передавая туда весь свой опыт работы в подполье. Изверившись в способности жандармов и полиции уничтожить радикалов и левых террористов законным путем, члены “Священной дружины” объявили радикалам войну вплоть до террора. На руководящих постах в “Дружине” было много потомственных масонов — “от дедов”. Так, ее ЦК возглавлял граф Воронцов-Дашков, петербургский совет — Шувалов,а московский — князь Долгорукий.
Князья Долгоруковы сыграли в истории России исключительную по важности роль. Правда, обычно путают князя Юрия Долгорукого, основателя Москвы, с князьями Долгоруковыми и Долгорукими, которые, если и были родственниками — Рюриковичами — то весьма и весьма отдаленными.
В «Записках князя Петра Долгорукова» истории рода отведено всего две строчки: «Я не буду рассказывать здесь о генеалогии своей семьи: всем известно, что она очень древняя и восходит к Рюрику».
Но это несколько не так. Да, происходят Долгоруковы от Рюрика — это аксиома, от черниговской ветви династии, а именно — от князей Оболенских.
О Большерецком (на Камчатке) бунте 1771 года известно мало, хотя о предводителе этого бунта — камчатском ссыльном Августе Морице Беньевском написаны сотни книг. Но в этих книгах мало правды — потому что они написаны со слов самого Беньевского, который был под стать еще одному российскому гражданину — барону Мюнхгаузену, и столь же известен в мире, как отчаянный враль и авантюрист.
Безусловно, большерецкие беглецы совершили невероятное по меркам того времени — на промысловом морском судне они (впервые в мире!!!) осуществили переход из Большерецка в Китай, куда не добирался еще ни один русский мореход. И вообще это плавание показало потрясающее мореходное отличие русских промышленников, которые на хлипких «шитиках», построенных без единого гвоздя, преодолевали просторы Северной Пацифики в самой ярой его части, где шторма свирепствуют постоянно и беспощадно, от мореходов на правительственной службе, которые осуществляли плавания в Тихом океане
Самый восточный город нашей страны широко раскинулся на берегах Авачинской бухты. Однажды летним днем далёкого 1740 года небольшой парусник «Святой архангел Гавриил» под командованием штурмана Ивана Елагина вошёл в прежде не изведанную бухту. Осмотревшись, Елагин решил: новый русский посёлок будет создан здесь.
Спустя четыре месяца в бухту вошли два корабля «Святой апостол Павел» и «Святой апостол Пётр» под командованием Витуса Беринга и Алексея Чирикова. Это была 2-я Камчатская экспедиция. Перезимовав здесь на берегу Авачинской бухты, корабли вышли в просторы Тихого океана и направились к берегам Северной Америки.