Не совсем понятно, кто в действительности состоял на службе в "сомовском" батальоне -- местные казаки, которых перевели в солдаты, или приезжие из Иркутска, так как фамилии многих солдат совпадают с казачьими, которые появились на Камчатке еще в 18 веке. Да и потом бывшие офицеры и солдаты из расформированного батальона стали казаками и разъехались по разным гарнизонам (например, Савинские, Крупенины служили в Гижиге, а потом их переселили снова на Камчатку). Видимо, из-за недостатка людских ресурсов использовались одни и те же представители камчатских династий, переходя из одного сословия в другое -- из казаков в мещане (Машихины?), священники (Верещагины, Черных) или крестьяне (Бречаловы?), а также из солдат (Винокуровы) или ссыльных (Сновидовы).

О 47 флотском экипаже:
Камчатский флотский экипаж
1850 год – издан приказ начальника Главного морского штаба о создании на Камчатке флотского экипажа. «По случаю упразднения Охотского порта и образования Камчатской области - Охотский флотский экипаж, Охотскую мастеровую роту и Петропавловскую флотскую роту соединить в один общий состав под названием 46 флотского экипажа». В июне 1854 г. экипаж получил новый номер – 47. Личный состав экипажа активно участвовал в сооружении укреплений Петропавловского порта, в отражении нападения англо-французской эскадры в августе 1854 г. Геройски сражались офицеры, матросы экипажа, продемонстрировав отличную боевую выручку, смелость и были удостоены высоких наград. Во время эвакуации. Петропавловского порта в 1855 г. 47-й флотский экипаж направился на новое место дислокации в Николаевский-на-Амуре порт.

Вот любопытные сведения о 47 флотском экипаже, точнее о Камчатской экипажной роте, которая потом вошла в состав 46 (позже) 47 Камчатского флотского экипажа:
1847 год
Барабанщик -- Яков Федорович Никифоров, уроженец Камчатской области. Матрос-рулевой Роман Лукич Слободчиков -- из камчатских казаков. В 1836 году служил на военном боте "Алеут", ходил на нем в в Охотск, Нижнекамчастк, Тигиль. С 1844 г. -- на боте "Камчадал". В 1843 г. за дерзкие слова, сказанные командиру бота "Алеут" прапорщику Секерину, разжалован из квртирмейстеров в матросы. Минюхин, Помаскин -- из камчатских солдатских детей. Марсовый -- Михаил Васильевич Расторгуев (из казачьих детей). В 1834 году на бриге "Камчатка" ходил на остров Гуагом. Павел Васильевич Усов -- из солдатских детей, уроженец Камчатской области, с 1843 г. на боте "Алеут". Василий Гаврилович Мутовин, Иван Гаврилович Мутовин -- из казачьих детей. Григорий Иванович Винокуров -- из солдатских детей, уроженец Камчатской области. Варфоломей Осипович Копылов -- из солдатских детей, уроженец Камчатки. Алексей Петрович Корякин -- из солдатских детей, уроженец Камчатки
ЦГА ДВ, ф. 1007, оп.1, д. 299

То есть, получается, что в эту роту "забривали" не только солдатских и казачьих детей, но и других уроженцев Камчатки -- в частности детей священнослужителей (Никифоров). И переход из казаков в солдаты тоже имеет место быть -- Усовы были казаками, Корякины, Копыловы. Вероятно,, во времена сомовского батальона они были переведены из казаков в солдаты Петропавловской роты Козельского.
Это вопрос Елене Павловне Абрамовой, нашему уважаемому архивариусу.

Православная церковь на Камчатке в 19 веке

ВИТЕР Ирина Васильевна,
старший научный сотрудник Камчатского государственного объединенного музея

Историю православной церкви на Камчатке в 19 веке следует начать с краткого экскурса в историю православия. Христианская миссия среди сибирских инородцев с конца 17 века сделалась предметом общей заботы церковной и государственной власти. Петр I писал: "..для утверждения и распространения словес божьих на софийском дворе или где прилично, построить училища для поповских, диаконских и церковников детей, ребяток учить грамоте, а потом словесной грамматике и прочим на словенском языке, книгам и катехизис православной веры, печатный на Москве, в прошлом 204 (1696 г.), могли бы совершенно знать и, удостоятся в чин священства, народ учить и многочисленных в Сибири иноземцев, неведущих создателя господа бога, приводить в познание истинные веры могли и потому ко святому крещению искать расширения до самого государства Китайского". (1) как и многие вопросы истории Камчатки, вопрос о проникновении православия, о первых священниках, о первых миссиях требует внимательного изучения, осмысления.

Есть документальные сведения об отправке в Камчатку в 1705 г. архимандрита Мартиниана, о том, что он в 1711 году ходил с казаками из Верхнекамчатского острога на Большую реку. Крестил он немногих, что объяснялось незнанием языка местных народов, который «разнообразен едва не по числу камчадальских селений»,(2) казачьими смутами, стесненным положением самого Мартиниана. Среди камчадалов имя его не сохранилось, подробности этой миссии мало известны. По мнению Словцова П.А., деятельность первой миссии была малоуспешной " из-за междоусобицы казаков и возмущения камчадальцев".

Вторую миссию направили в 1732 г., руководителем которой был назначен игумен Варфоломей Филевский, некогда бывший "учителем Московской славяно-греко-латинской академии". В состав миссии входили также учителя, студенты Академии. Судьба второй миссии сложилась еще менее удачно, чем первой: " по вспыхнувшей внутренней вражде прежде чем достигла места назначения, миссия возвращена назад". (3) Единственной заслугой второй миссии явилось то, что на Камчатку было отправлено 200 букварей. Стеллер также настойчиво писал Св. Синоду о необходимости прислать в Камчатку миссионеров и священников.

Синод рассмотрел положение о предполагаемой духовной миссии в Камчатку и 1 февраля 1742 г. определил: иеромонаха Иосафа Хотунцевского возвести в сан архимандрита, дать сверх одежды крест, и приведя к присяге, велеть ему именоваться и писаться Архимандритом Камчатским. Штат миссии, включая Архимандрита, состоял из 11 человек. Срок пребывания ее в Камчатке назначался семилетний, не включая приезд туда и обратно. В специально разработанной Синодом инструкции, состоящей из 29 пунктов, одним из которых Хотунцевскому предписывалось: " Велено тебе инородческие школы заводить и по отправленным с тобой учебным книжицам камчатских отроков обучать алфавиту, часослову, псалтыри низших школ студентам, букварю же, катехизису - студентам школы философии и смотреть дабы оные не единого письмене точию обучали, но и разумению святого писания с ясным толкованием им преподавали со всяким достодолжным тщением, а скорописи обучать оных, кои из них, студентов и церковников в том скорописании искуснейшие".(4) Школы должны были готовить молодежь из числа инородцев, способную сначала переписывать и таким образом распространять "слово божие", а затем проповедовать христианскую веру среди сородичей в качестве служителей церкви.

Миссия высадилась на Камчатский полуостров 9 августа 1745 г, 13 августа добрались до Большерецкого острога. Из донесения миссии Святейшему синоду от 16 мая 1745 г. следует, что" в открытии трех школ в первом учебном году не меньше ста человек отроков обучаются ", в том числе "иноземческих детей более тридцати человек…" (5)

Еще в 1749 году по желанию жителей 1 и 2 курильских островов послал туда учителя для открытой школы. В 1762 г. в Курильской школе было 17 учеников, а в 1753 г. торговый человек Семен Кузьмин построил на Шумшу часовню.

В мае 1750 г. архимандрит Иоасаф Хотунцевский покидает Камчатку, передав начальство над миссией иеромонаху Пахомию. В марте 1751 г. Хотунцевский подает следующий отчет в святейший Синод: " Все камчадалы, кроме самых изменников коряк, в дальности от Камчатки с места на место переезжающих, благодатию Божиею святым крещением просвещены, и научены, и стоят все в вере, как благодать Христова утверждает, и потому дело слова Божия проповеди, той миссии порученное, кончилось, и более приводить из язычества в веру Христову уже некого… Окрещенных на Камчатке всех … прежде и вновь окрещенных ясашных и неясашных обоего пола иноземцев 7776 человек." (6)

Синодальный указ об увольнении миссии получен был на Камчатке 31 декабря 1761 г. В Нижнекамчатской Успенской церкви «обитое красным сукном, под осенением хоругвей, настоятельское место снято». Состав протоиерейского управления в Камчатке принял название проповеднической свиты.

К 1761 году на Камчатке было 8 церквей. Южнее всех стоит при Авачинской губе церковь экспедитская Богородскорождественская (церковь в 1757-1762 гг. оставалась без священника, т. к. Волков больной выехал в Якутск, в 1762 г. - сюда был рукоположен Василий Кореев), севернее- Верхнекамчатский Богоявлениский храм, Ключевской Торицкий храм, Нижнекамчатские храмы – Успенский и Николаевский; на западном берегу храмы: Большерецкий Успенский, Ичинский Вознесенский, Тигильский Христорождественский. Всего христиан числилось 8922 человека. К концу 60-х годов XVIII века добавились Предтеченская в Хайрюзовском острожке, в Тигиле; в Нижнекамчатске Успенская церковь с Николаевским приделом заменена была новым Николаевским храмом.

Особые успехи начала действия проповеднической свиты связаны со священником Ключевской церкви Максимом Лазаревым (родился на Камчатке от Андрея, сына покойного иеромонаха Иосифа Лазарева) Он знал все туземные языки и наречия, в 1760 г. начал крестить на р. Караге, прошел в Олюторские острожки, на Карагинский остров. А в 1764 г. «заронил искру от света Христова и на гряду островов Алеутских через окрещением завезенных на Камчатку промышленниками шестерых алеутов». Лазарев тойонам ближайших пяти острожков олюторских: Кичигинского, Вывнеутского, Тиличинского, Ветвейского и Култушного «оставил фамилию Лазарев, в память, что был восприемным отцом их».

В 1768 г. после эпидемии оспы осталось христиан 4658 (было по росписям 1765 г. – 10026). От нее же умерли два священника, камчатские уроженцы – Максим Лазарев и Иоанн Уваровский. (а в 1771 г в Большерецке умер священник Петр Логинов. (7)

После смерти Лазарева и при увеличивающейся смуте въезд в Олюторские острожки был затруднен. После 1777 г. с острова Карагинского жители были переселены на материк для пополнения опустевших от оспы острожков и слились с олюторцами. Новый священник из природных камчадалов, определенный к Ключевской церкви, Григорий Коллегов восстановил мирные отношения с олюторцами.

На западном берегу тигильский священник Петр Попов крестил коряков по р. Подкагерной и Пустой. А преемник его Александр Громов упрочил отношения с ними.

Проповедническая свита в 70-е годы находилась в стесненном положении, что зависело от Охотских командиров и управляющих Камчатскою. Были запрещены разъезды по Камчатке, они признавались обременительными для местного населения.( Храмы приходили в ветхость. Бем писал о Большерецкой церкви в 1773 г.: «Да! Церковное здание чрезвычайно ветхо, склонилось в одну сторону, углы отвалились; оно может не только упасть, но и подавить молящихся». Но новую он считал невозможным построить, так же как запретил камчадалам Ичинского прихода построить новую церковь взамен сгоревшей – отменив разрешение Шмалева.

Рейнеке, сменивший Бема, отстроил Большерецкую церковь в 1781 г., но сыграл вместе с тем самую отрицательную роль в развитии школ.

!762 год – выезд миссии – 12 школ (239 туземных мальчиков)

1779 год – 4 школы с 40 учениками, из них 21 – в Ичинской школе.

Еще в 1764 г. 15 января вышел указ Правительствующего Сената (указ появился вследствие представления Хотунцевского), в котором говорилось, что обучающихся в школах ясаком не облагать, денежное и хлебное жалованье, одежда и обувь выдавались из камчатских доходов, а по окончании учения определять в казачью службу или в духовный чин. Ни Беем, ни Рейнеке Указ не выполняли. Рейнеке закрыл Ичинскую школу, обложив ясаком не только учеников, но и самого учителя Марка Уксусникова, который преподавал более 10 лет. После отъезда Рейнеке на Камчатке не осталось ни одной школы.

Несомненный интерес для характеристики состояния церквей на Камчатке в начале 19 века представляют до сих пор мало известные Донесения иеромонаха Гедеона. Одно из них полностью опубликовано в сборнике «Русская Америка». Публикации документа предшествует обширный комментарий Р. Ляпуновой.

Иеромонах Александо-Невской лавры Гедеон являлся участником Первой русской кругосветной экспедиции 1803-1806 гг., затем еще три года пробыл в Русской Америке. Возвращаясь в Санкт-Петербург, Гедеон посещает Камчатку, Охотск, Якутск, Иркутск.

Донесения иеромонаха Гедеона были подготовлены в Святейший Синод по его возвращении в Петербург в мае 1809 года.

Как отмечают исследователи в литературе о Первом русском кругосветном путешествии, сведения о самом Гедеоне очень скупые.

Прежде всего, имя Гедеона встречается в списках экипажа шлюпа «Нева», которые поместил Ю. Ф. Лисянский в своем сочинении «Путешествие вокруг света».

Участник того плавания – приказчик Российско-Американской компании Н. И. Коробицин в своих «Записках» несколько раз упоминает об отправлении Гедеоном службы во время путешествия.

В предисловии к опубликованным «Запискам» Гедеона в сборнике «Русская Америка» содержится информация о Гедеоне, собранная из разных источников.

Найден его послужной список, составленный в связи с возложением на иеромонаха Гедеона нагрудного Креста. Им он был удостоен перед отправкой в Русскую Америку. Из этого списка следует, что Гедеон, в миру Гавриил Федотов, родился в 1770 году, был он сыном орловского священника. С 1785 г. обучался в Севской семинарии латинскому языку, грамматике и поэзии, а с 1790 года – в Белгородской семинарии Курской епархии французскому языку, логике, риторике, географии, истории, арифметике, физике, геометрии, философии, богословию. С 1797 года определен при Богородской семинарии учителем французского языка, с 1799 года – учителем риторики и философии, с 1800 года – преподавал риторический класс высшего разряда, а с 1802 года стал также учителем математики. В 1803 году Гедеон назначен учителем Александо-Невской семинарии и соборным иеромонахом Александро-Невской лавры. В том же году он был отправлен Святейшим Синодом в морскую экспедицию вокруг света. По возвращению из Америки в 1809 году митрополит Амвросий назначил Гедеона наместником Александро-Невской лавры и архимандритом Троицкого Зеленского монастыря Петербургской епархии.

После этого Гедеон был настоятелем Сковородского и Иверского монастырей. В 1821 г. ушел на покой в Коневский монастырь. В 1834 году перевелся в Андрусовску. Николаевскую пустынь Олонецкой епархии, где и скончался 1 ноября 1843 г. (9)

На основании этих сведений, и оставленных им Записок можно заключить, что Гедеон был человек с незаурядными способностями, весьма образованным и ко времени поездки в Америку уже достаточно опытным педагогом. Исследователи также предполагают какое-то особое к нему расположение и доверие митрополита Амвросия, а затем и Н. П. Резанова.

В наставлении, которое дал Гедеону митрополит Новгородский Амвросий, определялись основные его задачи в кругосветном путешествии, на Камчатке и в Русской Америке.

На корабле и в пристанях Гедеон должен был отправлять службу, поступая всегда благопристойно, как подобает христианскому священнику. Ему поручалось вести путевые записки. Особо обращалось внимание на необходимость изучить положение духовенства на Камчатке. Он должен был установить соответствие камчатских священников занимаемым должностям, их материальное положение, нравственное поведение, успехи в христианизации края, проанализировать отношение населения к духовенству, описать состояние церквей и проверить их посещаемость населением.

По достижении американских селений Гедеон должен был обстоятельно изучить положение и деятельность православной духовной миссии на Кадьяке. При этом ему поручалось сверить полученные данные с отчетом, который прислал 25 мая 1799 г. руководитель миссии Иоасаф, а также с донесением в Синод члена американской духовной миссии иеромонаха Макария и с содержанием жалобы алеутов в Синод. Эти материалы в настоящее время содержатся в работе С. Е. Окуня «Российско-Американская компания».

Гедеону поручалось все то, что найдено или сделано будет, вносить в особую книгу. Особо оговаривалось, чтобы Гедеон духовенству православной миссии сделал все возможные внушения, дабы они, обучая Закону Божию и сами жили согласно ему, и других к добродетельной жизни поощряли более собственным примером.

Обращает на себя внимание, что наставление, данное Гедеону предостерегало его ни под каким предлогом не вмешиваться в светские дела и обстоятельства.

Как известно, Первая кругосветная экспедиция совершалась на кораблях «Нева» под командованием Ю.Ф. Лисянского и «Надежда» под командованием И. Ф. Крузенштерна. Начальником экспедиции был назначен И. Ф. Крузенштерн. Гедеон был помещен на «Неве», как он поясняет, из-за тесноты на корабле «Надежда», где находился посланник, камергер Н. П. Резанов со свитою.

Гедеон подробно описал свои наблюдения во время путешествия. В начале июня 1804 года «Нева» дошла до о. Кадьяк. Гедеон после осмотра хозяйства духовной миссии отправился с компанейским переводчиком в двух байдарках для проповеди вокруг всего Кадьяка, так и на ближайшие к нему острова: Угак, Шалидак, Аяхталик, Ситхинок и Тушдок. Гедеон побывал во всех алеутских селениях, проповедуя христианство. По его мнению слушали его охотно, принимали ласково. Он подробно описывает, чем его угощали алеуты: «кроме рыбы потчевали сараною с китовым жиром и ягодами: малиною, шишкинею, княженикою и черницею». Гедеон дарил им табак, бисер, иголки.

За время своего объезда за 2 месяца и 5 дней Гедеон крестил более 500 человек.

В донесениях Гедеона митрополиту Амвросию содержится по существу отчет о его деятельности на Кадьяке. В них он охарактеризовал состояние духовной миссии.

Духовная миссия состояла из четырех человек: при священнослужении состоял иеромонах Афанасий, ризничным был иеродиакон Нектарий, хозяйством ведали монахи Герман и Иоасаф. По мнению Гедеона эти люди соответствовали своему званию. Они старались по мере своих сил просветить местное население. Они собственными трудами развели огороды, на которых выращивали картофель, репу, редьку. Из картофеля делали муку, репу, изрубив на мелкие части, квасили и употребляли всю зиму и лето вместо капусты, недостаток соли пополняли морской водой. Была попытка выращивать ячмень.

В 1805 году Гедеон открыл двухклассное Кадьякское училище. В первом классе 30 учеников обучались чтению, письму, правилам для учащихся и краткому катехизису. Во втором классе 20 учеников учили грамматику российскую, арифметику, священную и светскую истории и географию. Кроме этого учащихся обучали практической деятельности. В свободное время их учили делать огороды, сажать или сеять овощи, полоть, собирать нужные травы, коренья и удить рыбу. Были отделения по обучению сапожному и башмачному мастерству.

Одновременно Гедеон готовил учителя для кадьякского училища, судя по всему талантливого иеродиакона Нектария, который хотел заниматься и имел склонность к наукам, особенно к механике. До приезда Гедеона он самостоятельно выучил российскую грамматику, смастерил настенные часы. Гедеон обучил Нектария основам арифметики, истории и географии, французскому языку.

Гедеон участвовал в составлении словаря и грамматики языка коренного населения.

Вообще практическая деятельность Гедеона в Русской Америке позволяет исследователям отнести его к числу наиболее передовых миссионеров, которые несли аборигенам далекого края не только православную религию, но и просвещение, начатки более высокой культуры.

В июле 1807 года иеромонах Гедеон покинул американскую землю. 12 августа он прибыл в Петропавловскую гавань.

В то время правителем Камчатской области был Иван Петровский. К нему обратился Гедеон с разъяснением своего поручения. В нем содержалась просьба оказать содействие в обозрении камчатских церквей и духовенства, и, прежде всего, в Нижнекамчатске. Для этого он хотел отправиться зимним путем. Положительный ответ был получен почти через 50 дней.

30 января 1808 года Гедеон отправился их Петропавловской гавани «вокруг Камчатки» на нарте, запряженной 12 собаками. Объезд продолжался около двух месяцев. Во время объезда Гедеон установил, что во всей Камчатской области было 8 церквей. В городе Нижнекамчатске было две деревянные церкви, заложенные в 1759 и в 1793 гг. Одна церковь была в Большерецком остроге, заложенная в 1783 году, одна – в Верхнекамчатском остроге, заложенная в 1747 году; одна – в Петропавловской гавани, была построена и освящена 1 сентября 1748 в Паратунском остроге, но вместо нее строилась в Петропавловской гавани новая церковь; одна церковь была в Тигильской крепости, заложенная в 1764 г., одна – в Ключеском селении, заложенная в 1783 г., одна – в Ичинском остроге, выстроенная в 1801 г. (10)

Гедеон установил, что камчадалы проявляли христианское усердие, но по причине дальнего расстояния церквей от их острожков и частого занятия своими промыслами, редко посещали их. Священники в отдаленных острожках исправляли святые требы по большей части зимой, потому что летом весьма трудно переезжать в батах по рекам.

Гедеон отметил, что священно и церковнослужители Камчатки в знании своих должностей были искусны, порядочного поведения. И в то же время он отметил дороговизну камчатской жизни и поэтому очень скромный материальный уровень духовенства. Пропитание священники имели от заготовки рыбы и в небольшом количестве от скотоводства.

К началу 19 века на основании наблюдений Лаперуза, Лессепса, Трескина возникла мысль, что простое образование камчатского духовенства не удовлетворяет уже потребностям времени и обстоятельствам населения края. Священникам по Положению 1812 года, посылаемым из Иркутска, предоставлялись различные выгоды - прогонные, за 5 лет двойное жалованье и т. д.) В «Новом Положении о Камчатке» в пункте 88 говорилось: «..к улучшению Состояния Камчатки и ее обитателей, нужно обратить внимание и на нравственность сих последних. Нравственность всего более назидается духовными особами, яко учителями веры и насадителями добра. Почему предоставить главному духовному правительству пещись всемерно иметь там всегда благонадежных священников, из белого ли, или из монашествующего духовенства, как то за удобнее признано будет…». Пункт 89 «Положения» говорил о тех выгодах, которые предоставлялись священникам, определенным для службы на Камчатку, причем «выгоды» давались такие же как и чиновникам, т. е. «ежели прослужит там пятилетний срок… учредят по части своей порядок сообразно наставлению… и предоставят в том отчет…, в таком случае обращается им половина их жалованья в пенсион до смерти. Если же останутся они в Камчатке и на другое пятилетие и прослужат оное с равным отличием, тогда получают в пенсион полное жалованье». (11)

18 апреля 1816 г. вышел Высочайший указ об учреждении в Петропавловском порту духовного училища их двух классов. 1-ый – чтение, письмо, нотное пение. 2-ой – катехизис, российская грамматика и арифметика. Учителей определить одного из камчатских священников, другого – из студентов иркутской семинарии. Учебные книги для училища отпускать безвозмездно из комиссии духовных училищ. Учеников содержать от казны, 25 человек – из духовного звания, 10 – обывателей. Открытие училища 14 октября 1820 г. Управление им вверено начальнику Камчатки П. И. Рикорду со званием попечителя. (12)

Определением Св. Синода, Высочайше утвержденным 19 ноября 1822 г. камчатское духовное правление и главное духовенство переведено из Нижнекамчатска в Петропавловскую гавань и в церковном служении назначались при протоиерее два священникам, диакон и 4 причетника.

Проповедническая свита этим указом оканчивает свое существование.

А. В. Голенищев, начальник Камчатки с 1828 г. в своих проектах предлагал преобразования по части духовной, так – новому протоиерею предоставить начальство над всем камчатским духовенствам, на границе камчатской области в Дранкинском селении и на западе в Лесновском - построить церкви. Предложения были приняты. Св. Синод предоставил Петропавловскому протоиерею, как благочинному, начальство над всем камчатского духовенства.

На место престарелого протоиерея Никифора Никифорова из Иркутска прислан в 1828 г. со званием благочинного протоиерей Константин Шастин, воспитанник московской академии. В 1834 г. благочинный из Камчатски выехал.

15 сентября 1834 г. прибыл протоиерей Прокопий Громов, соученик Шастина. С ним приехали два священника Стефан Вениаминов и Игнатий Правоверов. Прокопий Васильевич Громов род. 7 июля 1801 г. в семье тулунского священника (священниками были его дед, прадед, все его дяди). Закончил духовную семинарию, академию, получил звание кандидата богословия, назначен в Иркутск в консисторию как цензор проповедей, вел переписку с Камчаткой, читал рапорты протоиерея Никифорова. В Иркутске Громов встречался с офицерами, бывшими на Камчатке, с Голенищевым А. В. Он приглашался на Камчатку одновременно с Шастиным, но в 1828 г. он не смог выехать (у него уже было 2 сына, ожидали третьего ребенка). 31 августа 1833 г. последовал указ об определении его настоятелем Петропавловского собора, благочинным камчатских церквей и первоприсутствующим в Камчатском духовном правлении. 15 сентября 1834 г. на транспорте «Елисавета» Громов прибыл в Петропавловск и пробыл на Камчатке до 26 августа 1846 г. Живя на Камчатке Громов вел дневник (он сгорел вместе с библиотекой в 1879 г), изучил корякский язык. Считал Камчатку одним из богатейших уголков обширной России. «Населите Камчатку, чтобы не было в ней недостатка в рабочих руках, и этот край ничего от правительства не потребует, а сам даст правительству многое», - слова, высказанные им в беседе с губернатором Восточной Сибири. В 1851 г. он становится одним из учредителей Сибирского отдела Русского географического общества, занимался разборкой дел Иркутского архива. Напечатал более 30 работ. В 1860-61 гг. занимался организацией Иркутской публичной библиотеки. У Громова было 12 детей, умер он 31 августа 1880 г. (13)

Новый благочинный камчатских церквей при обозрении полуострова отметил следующее. Храмы Большерецкий и Ичинский при Шастине за обветшанием были разобраны и заложены новые. Тигильская крепость стояла прочно. При р. Лесной водворен священник Стефан Вениаминов, который должен был в удобном месте заложить церковь. На р. Дранке 1 марта 1835 г. была заложена и освящено заложение церкви. В селах. Ключевском и Нижнекамчатском храмы, построенные из лиственницы стояли крепко, но при последнем не было колокольни (которую позже построили). Верхнекамчатская церковь по случаю подмытия ее водой, еще в 1823 г. отнесена была к северу за 12 верст в с. Мильково, и потому носила уже название Мильковской.

В 1836 г. Громов опять объезжал полуостров. 16 февраля 1836 г. он освятил Дранкинскую церковь во имя Святителя иркутского Иннокентия; 27 января 1837 г. – освящена новопостроенная Ичинская вознесенская церковь; 12 февраля 1737 г. освящена церковь на р. Лесной во имя святителя и чудотворца Николая Мирликийского; 22 января 1838 г. – освящена Большерецкая Успенская церковь.

Громов учил детей Закону Божьему в духовном училище, морские офицеры приняли на себя обучение детей чтению, письму, грамматике, арифметике. Изложен был домашний устав училища, распределены часы уроков, утверждены надзиратели. К тому времени подошло распоряжение правительства об учреждении сельских училищ и священники камчатских приходов начали содействовать распространению грамотности.

Духовное училище в Петропавловском порту, вверенное надзору начальника Камчатки Рикорда с самого начала не получило полного характера духовного заведения. В 1844 г. Духовное училище в Камчатке было упразднено (в связи с образованием новой Камчатской, Курильской и Алеутской епархии) и слилось с Новоархангельскою вновь открытой семинарией, куда были перечислены училищные деньги и переведены ученики.

23 года существовало училище. Старший учитель Иоанн Бурдуков назывался инспектором с подчинением начальнику Камчатки (уехал с Камчатки в 1839 г, умер в Якутске в 1839-1840 г.) Достойные ученики по усмотрению инспектора и попечителя высылались для дальнейшего образования в Иркутскую семинарию. За 23 года в училище было 122 воспитанника, 7 детей – заезжего духовенства, 49 – разночинцев и 66 – духовного камчатского ведомства, 2 (Георгий Логинов и Иоанн Верещагин), окончив курс иркутской семинарии и 2 (Михаил и Илья Коллеговы), не окончили курса в семинарии, заняли на Камчатке священнические места. Три из них из разночинцев (один был Гарднер) стали священниками на основании удовлетворительных познаний, приобретенных в Камчатском училище.

!840 г. 15 декабря – открыта Камчатская епархия, в состав ее вошли колонии РАК, полуостров Камчатка, Охотская и Гижигинская области, часть Якутской области. Иоанн Вениаминов рукоположен Синодом в епископа епархии с наречением его Камчатским и Северо-Американским. Но император Николай I повелел его именовать епископа – Камчатским, Курильским и Алеутским. Это известие получено на Камчатке 23 сентября 1841 г. Местопребыванием Камчатского епископа назначен Новоархангельск. Иннокентий прибыл в Петропавловский порт в 1842 г.

Родился будущий митрополит Иннокентий 26 августа 1797 г. в с. Ангинском иркутской губернии в семье пономаря церкви Св. Илии Пророка. В метрической книге записан Иоанн Попов. С пяти лет отец Евсевий обучал его грамоте. После смерти отца, его воспитывал дядя Дмитрий Попов, дьякон той же церкви. В 9 лет Иван Попов был привезен в Иркутск и определен в духовную семинарию, часто посещал дядю, принявшего монашество и переведенного в Иркутск, у него же и пристрастился к занятиям механикой.

В 1814 г. начальник семинарии переменил ему фамилию, как и многим, на Вениаминова, в честь умершего епископа иркутского Вениамина. В 1817 году вступил в брак и посвящен в диаконы Благовещенской Иркутской церкви.

По окончанию семинарии был определен учителем в приходское училище и через год посвящен в священники. В 1823 г. Св. Синод указал архиерею Иркутскому послать священника на о-в Уналашка для просвящения веры тамошних инородцев. Изъявил желание ехать Иоанн Вениаминов. Позже он писал: «живо помню как я мучился намерением, ожидая минуты объявить мое желание преосвященному.. Я весь загорелся желанием ехать к этим людям».

7 мая 1823 года отец Иоанн выехал из Иркутска со старушкой матерью, женой, годовалым сыном и братом, путь их лежал через ангинское, его родину. 29 июня 1824 г. Вениаминов прибыл на о. Уналашку. По прибытии на острове была только одна ветхая деревянная часовня. Первым делом Вениаминов начал строительство храма. Он стал учить алеутов ремеслам, а затем приступил к постройке церкви. Престол, иконостас и позолоту он сделал собственными руками. Церковь была освящен в честь Вознесения Господня. Занялся он сразу же и изучением языков. Приход его был обширен, поездкам по приходу он посвящал значительную часть года. Вениаминов изучил алеутский язык, составил азбуку и стал переводить священные книги. Он перевел на алеутский язык катехизис и евангелие от Матфея. Устроил на Уналашке училище для мальчиков и сам учил их.

На острове о. Иоанн проживал сначала в своей землянке, а потом в доме, построенном своими руками, сам же сделал домашнюю утварь и стенные часы, вместе с детьми собственноручно отливал восковые свечи для своей церкви.

Через 10 лет о. Иоанна перевели на о. Ситху в Новоархангельский порт. Здесь он начал изучение языка колошей, переводил священные книги. На острове он пробыл 5 лет.

8 ноября 1838 г. Вениаминов отправился в Петербург хлопотать о посылке в приход священников и лично просить о разрешении печатать его переводы священных книг на алеутском языке. Прибыв в Петербург, в ожидании решения Синода, он занялся сбором пожертвований для распространения и утверждения христианства на Алеутских островах и с этой же целью отправился в Москву. Осенью 1839 года был возведен в звание протоиерея за свои долголетние апостольские подвиги (в это же время скончалась его супруга) Митрополит Московский Филарет предложил ему принять монашество. 29 ноября 1840 г. протоиерей Иоанн Вениаминов был пострижен в монахи с именем Иннокентий и получил сан архимандрита. Между тем состоялось постановление Синода об устроении отдельной епархии на Алеутских островах Посвящение во епископа последовало 15 декабря 1840 г. в С-Петербурге, в Казанском соборе.

27 сентября 1841 г. он возвратился на Ситху, в центр Камчатской епархии. В 1842 г. он отбыл для обозрения вверенной ему епархии. Проехал весь Камчатский полуостров. В 1850 г. на территории колоний РАК было 9 церквей.

Позже, когда к Камчатской епархии в 1860 г. присоединили Якутскую область, выделили Якутскую епархию Иннокентий был переведен в Якутск. В 1857 году в помощь ему назначили двух викариев в Якутск и Новоархангельск (викарный епископ архимандрит Петр, ректор Ново-Архангельской семинарии). Определением Св. Синода о новом устройстве Камчатской епархии, высочайше утвержденным 11 января 1858 г. Камчатской епархиальной кафедре быть в г. Благовещенске. В 1862 г. Иннокентий переселяется в г. Благовещенск. В 1867 г. назначается митрополитом Московским (после смерти митрополита Филарета). 26 мая 1868 г. высокопреосвященный Иннокентий, Митрополит Московский и Коломенский вступил в Большой Успенский собор.

Скончался 31 марта 1879 г. и похоронен в Троице-Сергиевой Лавре. Канонизирован в 19 веке как святой равноапостольный митрополит московский и коломенский, Апостол Сибири и Америки.

Иван Попов, Иоанн Вениаминов, Епископ Иннокентий, Митрополит Московский и Коломенский ( 1797 - 1879) прожив богатую жизнь оставил после себя научное наследие, которое служит ценным источником для изучения его яркого жизненного пути и истории Камчатки, Алеутских островов, Якутского края .

Особый интерес вызывает его путевые журналы, которые он вёл во время двух поездок по Камчатке в 1842 -1843 гг. и в 1846 - 1847 гг. Эти поездки являлись составной частью путешествия епископа Иннокентия по вверенной ему Камчатской епархии. первое путешествие длилось 174 дня, второе - с 9 мая 1846 г. по сентябрь 1847 г. Столь длительные, при чём связанные с огромными неудобствами, поездки сам епископ объяснял необходимостью иметь возможно верные сведения о состоянии всех церквей и причтов и о их нуждах, что давало бы ему возможность обстоятельно действовать при управлении вверенной ему епархии.

Первым пунктом пребывания на Камчатке в 1842 г. был Петропавловск. Здесь он обратил внимание на необходимость изыскать средства к безбедному существованию камчатского духовенства, " Относительно Петропавловского духовенства, всех кого можно, в том числе и учеников духовного училища, как только установится дорога, разослать по тем местам, где достаточно рыбы, а оставшимся отдать часть провизии нашей , привезённой из Стихи". (14)

Дал характеристику внешнему состоянию церкви, составу и содержанию причта, прихожан, внутреннему состоянию церкви. "Главная церковь очень обширна по числу жителей, внутри украшена благолепно, иконостас резной с колонами, образа в иконостасе очень хорошей живописи. Здание деревянное, ещё довольно крепкое, только колокольня и западная часть скривились на запад от сильных ветров.

Петропавловский приход состоит из 852 душ, в числе которых большая часть заезжих из России чиновников и служащих, собственно же Камчадалов очень немного - 80 душ" (15) .

Подробно остановился о. Иннокентий на описании деятельности духовного училища, которое он нашёл по нравственной и учебной частям в должном порядке, отметив, что ученики знаю даже больше, чем положено по уставу. Состояние духовного правления, отмечает Епископ, при всех недостатках средств и трудности сношений, находится в должном порядке. При этом он предлагал конкретные меры по улучшению их работы.

Отметив в дневнике факт отбытия из Петропавловска, о. Иннокентий представил план своего пути. Этот план впечатляет. Предполагалось из Петропавловска проехать по восточной стороне Камчатки через селения Малкинское, Мильковское и Ключевское в Нижнекамчатск и оттуда, через те же селения возвратиться в Малкинское и проехать в Большерецк, из Большерецка по западному берегу Камчатки, через Ичу и Тигиль - в Лесновское селение, оттуда опять переехать на восточный берег Камчатки в Дранкинское селение и через Олюторские селения направить свой путь через Камчатский полуостров к вершине Пенжинской губы, а затем по северному берегу Охотского моря , через Гижигу, Ямск, Тауйск, прибыть в Охотск.

В каждом селении помимо изучения дел церкви давались наставления: " Сказано священнику: учить всех детей обязанностям их во время удобное. Сказано и прихожанам, чтобы они посылали детей своих, когда позовёт священник, и когда они придут от него, то спрашивали бы , чему он учил их".(16)

В селении Мильково, Иннокентий отметил, что строящаяся церковь не соответствует ни климату, ни местности, ни средствам, и в соответствии с этим составил новый фасад и дал наставления мастеру относительно всей постройки.

В Нижнекамчатске отмечено, что по количеству и богатству утвари, ризницы церковь есть первая из всех Камчатских и прочих в Камчатской епархии находящихся церквях. Нижнекамчатская церковь по времени своего существования самая первая на Камчатке, но по количеству прихожан малочисленна, всего 250 душ, да и в нравственном отношении одна из самых худших . По мнению епископа, это объясняется нахождением здесь до 1812 г. полка солдат и существованием в селении кабака, правда положение постепенно меняется в лучшую сторону. И, хотя можно предположить, что за малым количеством прихожан и близостью церкви в с. Ключевском, церковь Нижнекамчатская может быть упразднена , но поскольку она является первой на Камчатке , она может быть оставлена как памятник начала христианства в Камчатской епархии. Здесь же может быть монастырь, так как лучшего места для его устроения на Камчатке нет: река богата прочнейшим строевым лесом , изобильна рыбой , много сенокосных мест и возможно заведение скотоводства.

Иннокентий, объезжая вверенную ему епархию, осматривает церкви, беседует с прихожанами, разбирает жалобы, проверяет состояние училищ.

В селении Ича прихожан было 639 человек. "Здешний приход есть первый из виденных мною, который состоит из одних природных камчадалов, - отмечает О. Иннокентий, - и потому здесь прилично сказать о нравственной стороне камчадалов. Камчадалы добры, послушны, кротки, услужливы, гостеприимны, верны, терпеливы, набожны и усердны к церкви и её служителям. Но в них вообще нет расположения к деятельности и трудолюбию... В нравственном отношении и религиозном о Камчадалах можно сказать, что они суть добрые и послушные чада церкви".(17)

В окрестностях Тигильского прихода кочевали коряки, которых насчитывалось около700 человек, но крещённых мало, не более 5 человек . Сами коряки объясняли своё нежелание принимать другую веру так :" Что нам креститься ? Мы видим, как живут русские. Русские обманывают , а коряки никогда, ежели мы покрестимся, то будем ещё хуже. Хотим умереть, так же, как и нашим предкам велел бог умереть".(18)

В Лесновском селении епископ Иннокентий встретился со своим братом Стефаном Вениаминовым, который в своё время прибыл впервые на Камчатку вместе с ним . Он служил в Ключевской церкви, при которой им было открыто церковно-приходское училище (19) (РГИА ДВ , ф. 1009 , оп. 3 , д. 12., л.317. ) , затем был переведён в 1834 г. в Лесновское. Лесновский приход был самый большой, в нём считалось 831 душа, по приходу кочевали коряки, чукчи и, по утверждению Иннокентия, 150 кочующих камчадалов, имеющих стада оленей. По объективной оценке это был один из лучших священников. Он был вдов и одинок, жил в доме, по

Сергей ВАХРИН

КАМЧАТСКИЕ ФАМИЛИИ

История происхождения камчатских фамилий отражает один из важнейших этапов сближения коренных жителей полуострова и русских колонистов. Колонизация Камчатки, как известно, процесс весьма не простой – это и бунты камчадалов, это и эпидемии заразных болезней, опустошающие камчадальские и русские остроги, это и насильственные переселения аборигенов с западного побережья на восточное, а также в центральную часть Камчатки, для сохранения транспортной связи между населенными пунктами и резиденцией камчатской администрации.
Великая Октябрьская социалистическая революция внесла в жизнь коренного населения Камчатки целый ряд весьма значительных перемен – им было разрешено свободное расселение (а до этого аборигены не имели права свободного переселения, так как платили ясак и были приписаны к конкретному населенному пункту), а в 1926 году жителей южной Камчатки (около тридцати поселков) объявили русскими, так как они утратили свой собственный язык и переняли обычаи, традиции и культуру русских людей.
И только фамилии этих камчатских жителей позволяют доподлинно установить, кто они по своему историческому происхождению – природные камчадалы или русские (потомки казаков, матросов и солдат, промышленников – зверобоев или священнослужителей).
Сегодня эти данные о своем происхождении потребовались многим коренным жителям Камчатки, которые хотели бы восстановить свою национальность: ведь в 1990-х годах камчадалы добились официального признания названия своего народа, которое известно еще со времен похода Владимира Атласова, присоединившего в 1697 году Камчатку к России, но не было признано в советское время и заменено на другое название – «ительмены», которое и по сей день существует на севере полуострова в Корякском автономном округе, где в 1926 году аборигены говорили еще на своем национальном языке.
Согласно исследованиям С.П. Крашенинникова камчадальскими (ительменскими) или курильскими были следующие села, многие из которых существовали в первые десятилетия Советской власти вплоть до времен борьбы с неперспективными селами, когда пошел процесс укрупнения и разрушения, как это было по всему Советскому Союзу: Апачин (Каликин), Начикин (Мышху), Ктка (Усаул), Кихчик (Чаапынгак, Кыгынумт, Чачамжу), Кол, Воровское, Паратунка (Камарчин), Ганалы (Чаничев), Машура (Кунупочич), Шапин (Шепен), Толбачик (Тулуачь), Козыревск (Накшин, Колю), Колпаковский (Шкуажчь), Крутогоровский (Тахлютаынум, Тахлаатынум), Оглукоминский (Такаут), Ичинский (Оаут), Сопочный (Сичикан), Морошечный (Адагут), Белоголовый (Мильхия. Мильх), Хариузовский (Гунтын – Макайлон), Брюмкин (Ковранский), Камаки (Пеучев, Шванолом), Харчинский (Усть-Еловский), Еловка (Верхнееловский, Колилюнуч), Напана, Аманино, Утхолокский, Кахтана. У Крашенинникова не указаны только села Шаромы, Кирганик, Ушки, Явино, Голыгино, Малки, Седанка и Коряки.
Всеполярная перепись 1926 года бесстрастно зафиксировала, что жители этих сел называют себя камчадалами. Но этнографы с этим не посчитались.
Но сохранились фамилии, которые могут многое рассказать о камчатских династиях и с их помощью многие камчадалы смогли восстановить историческую справедливость.
Фамилии свои камчадалы получили, как правило, в 18-ом веке при крещении. Крестными отцами выступали (не только очно, но и заочно) русские казаки, матросы, промышленники, и сами священники.
Камчатка в тот период была разделена на три присуда – района: в Большерецкий (где ясак взимали казаки из Большерецкого острога, которые, соответственно, участвовали в крещении аборигенов этого присуда) входили острожки Апача, Начика, Утка, Кихчик, Немтик, Кол, Воровской. Для этого присуда характерны следующие фамилии казаков – Елисеев, Причин, Шадрин, Борисов, Соболев, Уксусников, Слободчиков, Кривогорницын, Сторожев, Лукашевский, Новограбленов, Антонов.

К Верхнекамчатскому присуду относились села Ганалы, Машура, Щапино, Толбачик, Козыревск, Колпаково, Крутогорово, Облуковина, Ича, Сопочная, Белоголовое, Хариузово, Ковран. Фамилии казаков, участвовавших в крещении, -- Волков, Краснояров, Борисов, Атласов, Слободчиков, Дьяконов, Притчин, Заев, Садовников, Баранников, Наянов, Бекеров, Бречалов, Соснин, Вагин, Пермяков, Машихин, Беляев, Дурынин,.

К Нижнекамчатскому присуду относились села Камаки, Еловка, Харчино, Ушки, Тигиль, Напана, Аманино, Утхолок. Характерные фамилии казаков – Кузнецов, Расторгуев, Шишкин, Арефьев, Саламатов, Ушаков, Панов, Осьминин, Черных, Колегов,

Помимо казаков участие в крещении принимали камчатские мореходы – Бутин, Сметанин, Петров, Спешнев, Неводчиков, Клочев, Хметевский, купец Трапезников, ссыльный Запороцкий.

Но самый большой вклад в камчатские фамилии внесли, конечно же, камчатские священники: представители династии Лазаревых, Волковых, Верещагиных, Чуркиных, Никифоровых, Логиновых, Сновидовых, Колеговых, миссионеры Ласточкин, Притчин, Хотунцевский, Климовский, Неводчиков, Шишкин, Софрыгин, Никифоров, Правоверов.

Конечно, перечисленные фамилии не исчерпывают весь список, более того, пока мы ограничились только фамилиями, полученными аборигенами Камчатки. Да и из этой группы мы взяли только наиболее характерные, чтобы выделить общую закономерность формирования и распространения камчатских фамилий. Время, естественно, внесло свои коррективы: так, например, фамилии курильцев Лукашевских и Новограбенных оказались (в связи с переселением курильцев на Камчатку) в с. Ганалы; фамилия машуринских камчадалов Мерлиных из долины реки Камчатка – в с. Голыгино на западном побережье полуострова; ряд западнокамчатских фамилий, наоборот, появляется в долине реки Камчатка в связи с переселением сюда жителей северных поселков, которых обошла стороной эпидемия оспы. Но каждое такое переселение строго фиксировалось в документах и при желании их можно было разыскать и проследить историю практически любой камчатской фамилии, тем более, что в дореволюционное время «инородцев» строго учитывали и каждые 10 лет составлялись так называемые «ревизские сказки» -- перепись «ясакоплательщиков».
К началу ХХ века в камчадальских селах доминировали две – три основные фамилии на село, и на основе архивных документов мы можем их сейчас назвать:
Утхолок – Заевы, Ласточкины, Слободчиковы, Суздаловы; Ковран – Притчины, Слободчиковы; Хайрюзово – Бобровские, Даниловы, Краснояровы, Трапезниковы, Шадрины; Белоголовое – Заевы, Слободчиковы; Морошечное – Дьяконовы, Запороцкие; Ича – Петровы, Сновидовы, Тескины, Уваровские; Сопочное – Волковы, Жирковы, Павлуцкие, Слободчиковы; Воровское – Спешневы, Трапезниковы; Облуковина – Климовские, Кузьмины, Петровы, Сновидовы, Соболевы; Лесная – Белоусовы, Нестеровы, Суздаловы, Ягановы; Кинкиль – Наяновы, Шмагины; Кахтана – Баранниковы, Бекеровы, Жиляковы, Жуковы, Мохнаткины; Палана – Мохнаткины, Никифоровы, Шмагины; Воямполка – Баранниковы, Лазуковы, Панкарины; Аманино – Наяновы; Седанка – Бекеровы, Запороцкие, Пономаревы, Федотовы; Напана – Наседкины, Протунцевские, Ягановы; Крутогорово – Борисовы, Ворошиловы, Кинтякины (колтакины), Поповы; Колпаково – Волковы, Наседкины, Слободчиковы, Толстихины; Кихчик – Кривогорницыны, Уксусниковы; Утка – Николаевы, Сторожевы, Яцкие; Кол – Костинские; Явино – Бутины, Дехтеревы, Игнатьевы; Голыгино – Астафьевы, Бутины, Коневы, Мерлины, Притчины; Апача – Антоновы, Загайновы, Пановы, Тезкины, Уваровские, Черных; Начики – Бурнашевы, Уваровские; Ганалы – Дурынины, Лукашевские, Осьминины; Малки – Абакумовы, Волковы, Пановы, Пермяковы; Толбачик – Метевские, Слободчиковы; Ушки – Жировиковы, Клочевы, Ощепковы, Тюменцевы; Еловка – Турнаевы, Чурины; Камаки – Кузнецовы, Расторгуевы; Харчино – Клочевы, Сновидовы; Щапино – Беляевы, Краснояровы, Мерлины; Кирганик – Мерлины, Пермяковы, Чуркины; Машура – Докучаевы, Красильниковы, Пермяковы, Потаповы; Козыревск – Кречетовы, Рыковы, Сысоевы, Чуркины.

До 1917 года практически в первозданном (как в 18-ом – 19-ом веках) виде сохранялись и русские остроги и села Камчатки с их населением – казаками (Нижнекамчатск, Верхнекамячатск, Большерецк, Усть-Камчатск, Сероглазка и Тигиль) и крестьянами (Мильково, Ключи, Николаевка, Паратунка). В 1908 – 1912 годах в связи с началом массового переселения жителей центральной России в Сибирь и на Дальний Восток и началом развития рыбной промышленности в области появляются новые села и поселки на Камчатке – Запорожье, Тарья, Николаевка (в шести верстах от Усть-Камчатска), Перфильевка (с. Жупаново), Утербергерово (п. Озерновский) и другие.
В 30-х годах в связи с мощным развитием прибрежного рыболовства на Камчатке возникают десятки новых поселков – рыболовецких колхозов и рыбоперерабатывающих комбинатов. Население Камчатки стремительно росло, и коренное население полуострова (камчадалы) потерялось среди приезжих, которые, прожив на полуострове не один десяток лет, став старожилами Камчатки, тоже стали называть себя камчадалами.
Династий старожилов на полуострове уже даже не десятки, а многие сотни, и каждая из них также заслуживает особого внимания и изучения, так составляет часть нашего общего исторического наследия.

С. И. Вахрин
ИЗ ИСТОРИИ ПРОИСХОЖДЕНИЯ КАМЧАТСКИХ ФАМИЛИИ
В настоящее время коренное население п-ва Камчатка — ительме­ ны— проживают только на территории Тигильского района: в Тигиле, Ковране и Хайрюзове. Несколько семей осталось в с. Усть-Хайрюзове, Седанке, Кочевой, Палане. Сравните: по первой Всероссийской перепи­си населения 1897 г. ительмены проживали в 35 населенных пунктах. Это Пущино, Шаромы, Кирганик, Машура, Щапино, Толбачик, Козы-ревск, Ушки, Харчино, Еловка, Камаки, Коряки, Явино, Голыгино, На-чики, Апача, Ганалы, ]1алки, Утка, Кихчик, Кол, Воровское, Колпако-во, Крутогорово, Облуковина, Ича, Сопочное, Морошечное, Белоголовое, Хайрюзово, Ковран, Утхолок, Напана, Седанка, Аманино [1].
Но так как на ительменском языке говорили только жители послед­ них восьми сел, то только их по сей день и считают ительменами, что же касается остальных сел, то там «жили так называемые камчадалы, которые очень близки по быту, материальной культуре и даже внешне­му облику с изучаемой нами народностью» (ительменами.— С. В.) [21.
Но кто же такие камчадалы и к какой нации или народности они должны относиться?
Известно два толкования слова «камчадалы»: во-первых, так назы­ вали коренных жителей Камчатки — ительменов — казаки в XVIII в.; во-вторых, так называли потомков русских жителей Камчатки (казаков, крестьян, торговцев, священников), рожденных от смешанных браков с местным коренным населением.
В таком случае камчадалы — это либо ительмены, либо русские с ительменской, курильской, корякской, чуванской или чукотской кровью [31.
Каким же образом можно установить, кто на самом деле проживал в этих селах (ительмены или русские), если для исследователей это не представлялось возможным из-за общего сходства быта, материальной культуры, внешнего облика жителей Камчатки? За основу для объек­тивной оценки в этом случае был взят язык, на котором говорили жи­тели того или иного населенного пункта: на родном, ительменском, го­ворили, таким образом, ительмены, на русском — русские. Поэтому жи­тели всех неительменоязычных камчадальских сел полуострова были записаны русскими.
На наш взгляд, дифференциация камчадалов на русских и итель­ менов по одному только языковому признаку была достаточно катего­ричной, тем более, что на полуострове за 200 лет со времени прихода первых русских землепроходцев сложился особый разговорный язык — камчатское наречие [41.
Но не это главное. Давайте прежде всего ответим на вопрос о том, какие причины могли побудить ительменов забыть родной язык и пе­рейти на русский. В период массового крещения ительменов на Камчат­ке была создана целая сеть школ, преподавание в которых велось толь­ко на русском языке и «новокрещенные инородцы» обучались русской грамоте, чтобы читать церковные книги.
В 1745 г. первые школы были открыты в русских казачьих острогах — Болыиерецком, Нижнекамчатском и Верхнекамчатском, в
156 С. И. ВАХРИН
1746 г.— в ительменском Шемячинском острожке, в 1748--в Тигиль-ской крепости и Петропавловской гавани, затем — в русском селе Клю­чи и ительменских острожках Машура и Хайрюзово.
В 1770 г. на Камчатке действовали Машуринская, Камаковская, Ааменская, Ключевская, Паратунская, Утхолокская, Ичинская, Хайрю- зовская, Еловская школы. «Камчатка в середине XVIII в. в отношении сети школ выглядела самым культурным, самым образованным уголком Российской империи» (Браславец К. М. С. 58). Правда, это был все-таки не очень продолжительный период в истории камчатского просвещения, но тем не менее он сыграл свою, возможно, исключительную по важно­сти роль в ассимиляции языков, постепенной утрате ительменского в ряде населенных пунктов Камчатки, в первую очередь в долине р. Кам­чатки, и выработке общекамчатского наречия русского языка.
В таком случае, за основу определения национальных признаков необходимо брать не тот язык, который был зафиксирован в том или ином селе исследователями конца прошлого и начала нынешнего сто­летий, а тот, что исконно принадлежал его жителям в начальный пери­од заселения Камчатки русскими.
Согласно исследованиям С. П. Крашенинникова [51, все перечислен­ные выше села являлись ительменскими или курильскими, о чем свиде­тельствуют их названия: Апачин (Каликии), Начикин (Мышху), Утка (Усаул), Кихчик (Чаапынгак, Кыгынумт, Чачамжу), Кол, Воровское, Паратунка (Камырчин), Ганалы (Чаничев), Машура (Кунупочич), Шапин (Шепен), Толбачик (Тулуачь), Козыревск (Накшин, Колю), Колпаковский (Шкуажчь), Крутогоровский (Тахлютаынум, Тахлааты-нум), Оглукоминский (Такаут), Ичинский (Оаут), Сопочный (Сичикан), Морошечный (Адагут), Белоголовый (Мильхия, Мильх), Хариузовский (Гунтын-Макайлон), Брюмкин (Ковранский), Камаки (Пеучев; Швано-лом), Харчинский (Усть-Еловский), Еловка (Верхнееловский, Колилю-нуч), Напана, Аманино, Утхолокский, Кахтана. У Крашенинникова не указаны только с. Шаромы, Кирганик, Ушки, Явино, Голыгино, Малки, Седанка и Коряки. О последнем есть упоминание у И. Огрызко: «Ста­рейшина авачинского корякского острожка Имашху Вельля поведал в 1738 г. С. П. Крашенинникову о том, что «их в здешней стороне прежде завоевания Камчатки жило немалое число, а как русские взяли Камчат­ку, то де прочие все откочевали к Пенжинскому морю» [61.
Но если поднять все последующие перечни камчатских сел, то мы легко отыщем и эти названия в списке инородческих острожков, муж­ское население которых платило ясак русскому царю.
Что же изменилось за последующие годы и почему после Полярной экспедиции 1926—1927 гг. жители этих исконно ительменских сел стали сначала камчадалами, а затем русскими?
Не изменилось ровным счетом ничего.
У И. Огрызко приводятся данные о соотношении коренного и рус­ ского населения в этих селах за 1887, 1897 гг. (см. табл. 1).
Эти данные свидетельствуют о том, что роль русского населения в ительменских селах, как правило, случайна. Статистика в данном слу­чае отражает появление здесь временных людей — учителей, священни­ков, торговцев. Что же касается местного коренного населения, то Кам­чатка до 1912 г. была закрыта для свободного заселения, и люди жили в строго определенных местах. Переселение производилось только по раз­решению властей. Русское население в середине XVIII в. состояло при­мерно, из 700, в 1897 г.— из 2 584 человек [71. Все эти меры ограничения притока русского населения производилось именно в целях пресечения или замедления процесса ассимиляции, для того, чтобы в казну исправ­но поступал камчатский ясак, который платили только «инородцы».

Статистика на 1887 и 1897 годы. Соотношение коренные -- русские, коренные -- русские

Малки
62
6
103
6
Ганалы
87
—
84
—
Пущино
14
5
24
—
Шаромы
39
2
40
9
Кирганик
36
1
62
—
Машура
85
1
99
—
Щапино
39
1
49
3
Толбачик
29
—
57
18
Козыревск
78
—
59
—
Ушки
40
—
48
9
Камаки
16
6
нет
сведений
Харчино
38
14
53
3
Еловка
47
—
58
—
Аманино
59
4
77
9
Седанка
87
—.
109
—
Напана
48
—
66
—
Утхолок
66
[ch9632]—.
91
—
Ковран
84
—
113
—
Хайрюзово
199
—
268
—
Белоголовое
40
—
47
—
Морошечное
87
_
117
5
Сопочное
81
.—•
90
—
Ича
54
16
76
—
Облуковина
98
23
94
31
Крутогорово
41
5
85
—
Колпаково
84
5
98
14
Воровское
98
1
129
3
Коловское
49
1
67
1
Кихчип
60
1
70
—
Утка
40
1
53
—
Апача
99
9
122
9
Начики
43
3
41
—
Явино
40
8
33
3
Голыгино
31
8
57
1
Коряки
41
28
нет
сведений
Н. В. Слюнин [81 приводит данные о количестве «плательщиков» ясака в ительменских селах за 1880, 1890 гг. (см. табл. 2).
Но самым главным доказательством национальной принадлежно­сти жителей каждого ительменского села являются, на мой взгляд, их фамилии.
До появления на Камчатке русских местное население не имело фа­милий— собственных имен, передаваемых по отцовской линии из поко­ления в поколение, от родоначальника династии до его прямых потомков, живущих в наше время. Поэтому изучение истории происхождения кам­чатских фамилий может помочь нам более детально разобраться в во­просе о действительной национальной принадлежности камчадалов 27 селений, располагавшихся на территории современных Усть-Камчат-ского, Елизовского, Усть-Большерецкого, Мильковского и Соболевского районов. На Камчатке фамилии у местных жителей появились в начале XVIII в., и связано это было с крещением «инородцев». Фамилии они получали от своих крестных отцов — священников, казаков, принимав­ших участие в походах миссионеров или крестивших самостоятельно, согласно специальному указу, а также промышленников, купцов, море­ходов.