Комаров, В. Л. Путешествие по Камчатке в 1908-1909 гг. Петропавловск-Камчатский: Холдинговая компания "Новая книга", 2008.
(Б-ка "Новой книги". Серия "Камчатка в описаниях путешественников").
1908 г.
Мы переехали эту последнюю в чудную погоду, следуя целым караваном: впереди -- паровой катер, за ним кунгас с грузом, затем гуськом три лодки. Я ехал в лодке с С. Н. Поршняковым, геологом С. А. Конради, направлявшимся в Паратунку на один-два дня в поисках за лошадьми, Г. Т. Подпругиным и двумя членами Приамурского военно-окружного суда Б. А. Ренгартеном и М. С. Латернером. Г. Т. Подпругин -- одна из достопримечательностей Петропавловска и Камчатки вообще. Он переселился сюда еще при Завойко, около 1850 г., был участником обороны Петропавловска в 1854 г., основал значительное торговое дело и славился долгое время как выдающийся охотник на медведей. Мне говорили, что он первый пустил в ход магазинные карабины Винчестера. У него полное хозяйство в Паратунских ключах и торговый склад в гавани; каждую зиму Подпругин совершает торговое путешествие в глубь страны ради скупки мехов. Об его оборотистости и умении зашибить деньгу ходят в Петропавловске многочисленные анекдоты. Теперь, по-видимому, он пригласил Б. А. Ренгартена и М. С. Латернера к себе в Паратунку покупаться в ключах. Последнее составляет обязательный номер для лиц, приезжающих в Петропавловск; без этого знакомство с последним считается неполным.
…июня я с С. В. Атласовым ходил в сел. Паратунские ключи (короче -- в Паратунку, хотя сами жители свое селение называют всегда Ключами)…
С. Атласов, бывший нашим первым проводником, помогал нам очень мало и заметно тяготился нашим обществом, почему дня через три по приезде в Паратунку отпросился на побывку в родную Сероглазку, проведать больную жену, и более не возвращался. Его место занял Николай Корнилов, молодой парень, в общем достаточно симпатичный и охотно знакомивший нас с окрестностями.
Здесь принял нас староста селения Тюменцев, красивый, высокий и стройный, худощавый человек, с заметной примесью камчадальской крови. За чаем мы приступили к обсуждению условий, на которых жители согласятся перевезти нас из Тарьи сюда. Если бы не было прямого предписания начальства сделать это, то, по всей вероятности, они бы совсем не согласились помочь нам ни на каких условиях. Большинство приглашенных на совещание хозяев всеми силами отклоняло от себя предстоящую работу. Но сам староста и три других хозяина все-таки согласились перевезти нас и обещали через день, т. е. 10 июня, приехать в Тарью с шестью лошадьми и одной маленькой тележкой.
Мы прожили в Паратунке с 13 июня до 6 июля, т. е. более трех недель. Это был, так сказать, фундамент моего знакомства с Камчаткой, на основе которого и по сравнению с которым развертывалась впоследствии перед моими глазами картина этой своеобразной страны.
Перейду теперь к очерку самого селения. Обстроено оно лишь несколько лет тому назад, когда было признано, что необходимо расселить все население Николаевской. Николаевская основана губернатором В. А. Завойко {* Правильные инициалы Завойко: В. С. -- Прим. ред., 2008 г.} (см. Дитмар, стр. 589) на берегах Паратунки, ниже впадения в нее Паратунской Быстрой, как образцовая земледельческая колония. Колония эта развилась в большое селение, но, к сожалению, рядом с крестьянами было поселено несколько якутов, выписанных из Якутской обл. уже зараженными проказой. Их изолировали, но дома для больных поставили рядом с селением, хотя и в сторонке; хоронили их также рядом, у речного берега, в аллювии, и в половодье река размывала места погребения. Новые заболевания никогда не прекращались, и по временам число их даже усиливалось; одной из причин признали заражение через воду и постановили выселить отсюда всех жителей. Колонию для прокаженных перенесли в глубь Раковой бухты, а здоровое население переселили частью к горячим ключам, частью -- к устью Микижинской речки, где был некогда хутор начальника Камчатки Голенищева. Образовалось сельское общество из двух селений -- Ключи и Микижина, к которым причислен еще хут. П. Яковлева на истоке Ближнего озера и, само собою разумеется, летовка на Дальнем озере. При нас староста В. Тюменцев и писарь П. Подпругин (бывший ученик городского 4-классного училища в Петропавловске) были из Ключей, а кандидат к старосте -- из Микижиной.
В Ключах имеется часовня, где в большие праздники служат священники из Петропавловска, так как и эти, и другие окружные селения принадлежат к Петропавловскому приходу. При нас жители Ключей достраивали большую, похожую скорее на церковь, новую часовню. Главными мастерами были два плотника, уроженцы Московской губ., заехавшие в Петропавловск на заработки. Однако и жители Ключей чуть ли не поголовно участвовали в постройке и материалами, и рабочими днями. Камень на фундамент (большие сланцевые плиты) возили зимой от подножия Бархатной сопки; лес -- местный: эрмановская береза и тополя с Паратунской Быстрой. Теперь уже расписывали купола, и жители очень гордились постройкой, высказывая надежду, что у них будет самая красивая часовня во всей Камчатке.
Остальные здания в селении невелики и неказисты снаружи, так как построены из неважного леса, но внутри очень чисты и хорошо обставлены. Зато амбарчики, сделанные из остатков, прямо смешны и похожи скорее на карикатуры, чем на здания. Скот проводит зиму на открытых дворах. Огороды вокруг домов, преимущественно картофельные, очень невелики.
Самое селение разбито без всякой правильности: каждый селился, где ему понравилось. Три усадьбы разбиты на правом берегу Ключевой, большинство (10 усадеб) раскинулось на речной террасе у левого ее берега, ближе к часовне и горячим ключам, а еще две усадьбы ушли совсем в сторону, на край террасы над Молочным ключом.
Заготовка рыбы производится до половины июля на Дальнем озере, а позднее -- на небольших заимках, разбросанных по течению реки. Главная заготовка в Ключах -- июньская, пока продолжается ход красной рыбы, причем ловля ее, как показывают прилагаемые рисунки (см. табл. 3), проста до крайности. Такой рыболовный запор, кажется, только здесь и есть.
Микижинцы должны уже перегораживать реку, что можно сделать лишь после половодья, т. е. нередко в начале или даже около середины июля, и требует большого напряжения от всего населения деревни. Кроме того, в июне по большей части мало дождей и сушка рыбы идет беспрепятственно, причем юкола получается первосортная; в июле больше дождей, рыба сохнет медленнее и чаще загнивает. Все это создает для Ключевских паратунцев особо привилегированное положение. В последнее время, кроме юколы, они стали готовить еще и балыки, для чего устроили примитивные коптильни.
Другая привилегия, на этот раз уже для обоих селений, та, что они лежат в стороне от тракта и им крайне редко приходится отбывать подводную или, по-местному, каюрную повинность -- едва ли не главное зло в жизни камчатского населения.
На зимние промыслы (главным образом добыча соболя) обитатели Паратунской долины ездят частью в верховье своей реки к Мутновской сопке, частью на Быструю, частью, наконец, на р. Жупанову, уезжая нередко из дому на несколько месяцев. Для таких дальних поездок необходимы склады провизии, так как на нартах много не увезешь, и потому приходится еще заблаговременно ездить на так называемую "осеновку" -- ловить в р. Жупановой рыбу и стрелять медведей, мясо которых подвешивается на ветру и на солнце и складывается в так называемые шайбы (деревянный ящик -- сруб на четырех высоких столбах). Эти поездки и есть главная функция местных лошадей, которых в Ключах всего девять, а в Микижине -- одна.
Все жители Паратунской долины числятся официально крестьянами и являются потомками выходцев из Европейской России и Сибири; однако частые браки с коренными камчадалами многим из них придали нерусские черты лица.
Осмотревшись в окрестностях Ключей, я стал хлопотать о лошадях для более дальних поездок. Староста высказал полную готовность помочь нам, но, при общем нежелании жителей отрываться от работы или давать лошадей без личного своего надзора, мог снабдить нас лишь пятью лошадьми, и не тогда, когда нам было надо, а когда находились лица, согласные дать лошадей.
Первая поездка была предпринята вверх по р. Паратунке. 22 июня я, Савич и Поршняков, в сопровождении Корнилова, В. Г. Подпругина и еще одного местного крестьянина, жившего в работниках у старосты Тюменцева, с пятью лошадьми выехали, держась увалов, по левому берегу реки.
24 июня мы с Поршняковым предприняли восхождение на Бабий камень с юго-восточной его стороны, со стороны Каримчиной. В. П. Савич, который накануне лазил уже на северный уступ этой горы в сопровождении Н. Корнилова, теперь отправился собирать водоросли на горячем ключе.
Второй, более значительной экскурсией было восхождение на гору Зайкин мыс, которое мы предприняли с Савичем 28 июня в сопровождении Н. Корнилова.
Утром на следующий день я пошел вниз по Сельдевой речке; в полуверсте ниже стоянки и упоминаемого выше увала долина сразу сужается и приобретает более крутое падение; справа и слева выступают большие скалы; чащи ольховника преобладают над другими зарослями. У подножия скал масса ключей с t 2--6° в месте выхода из земли. Поминутно встречаются снеговые мосты и значительные снеговые поля, благодаря которым во многих местах растительность еще не проснулась. Я вернулся с середины течения Сельдевой речки, а Савич с Корниловым дошли до устья ее и экскурсировали даже по морскому берегу. Путь по речке для лошадей невозможен, так как тальвега в этой долине почти нет, часты упавшие сверху крупные глыбы скал или подходят к воде осыпи. Вообще долина очень узка, хотя скалистых теснин на ней и нет. Кучи дресвы 1907 г. везде очень значительны; местами они совершенно засыпают одинаково и заросли ольховника, и каменные россыпи и, будучи всхолмлены ветром, напоминают миниатюрные дюны.
На летовье мы могли теперь ближе познакомиться с заготовкой рыбы, так как сезон был уже в разгаре. Работали целой партией, но порядок и справедливость в разделе добычи были образцовыми, согласно издревле заведенным обычаям. Запор имеет следующее устройство: по обеим сторонам речки поставлено по большому бревенчатому плоскому ящику, плотно укрепленному сваями; между ними по дну речки настлан пол, у краев которого спереди и сзади опущены в воду прутяные решетки -- "атыры". При лове нижняя решетка немного приподымается, и рыба, идя против течения, входит в запор, выйти же из него не может, натыкаясь на верхнюю решетку. Тогда люди, стоящие на краю запора с обеих сторон его, особыми крючками выхватывают рыбу и бросают ее на ящики, где другие палкой, или "дрыгалкой", ударяют каждую отдельную рыбу по голове, чтобы прекратить сильные подчас движения, которыми рыба пробует вернуться в воду. Кнаружи от ящиков сделаны перпендикулярно к их наружной стенке еще как бы низкие стойла, по 6 с каждой стороны, куда складывают рыбу, когда делят улов на паи, причем известную долю получает каждая семья, участвовавшая в постройке и ремонте запора, хотя бы ее представители в сегодняшнем лове и не принимали участия. К старым способам заготовки рыбы, сушке ее на вешалах и замедленному гниению в ямах теперь в Паратунке прибавилось изготовление балыков и соленых брюшков, которые находят себе хороший сбыт в бедном вообще провизией Петропавловске.
В настоящее время ремесла мало распространены на Камчатке -- некому починить сапоги, затвор ружья и пр., что заставляет часто переплачивать, покупая новое. Есть уже очень хорошие мастера, например Степан Подпругин в Паратунке, прекрасный слесарь, но их мало.
Зато еще на очень долгое время, если не навсегда, останется Камчатка страной резко выраженных вулканических явлений, страной чудес природы, своего рода Иоллонстоунским парком. Красивая горная страна с мягким сравнительно климатом, она будет со временем деятельно посещаться туристами и учеными.
Может быть, такая перспектива и безотрадна, но все же лучше знать, чего можно ожидать и чего можно достигнуть, чем обманывать себя иллюзией мнимого благополучия и потом приходить в отчаяние от того, что она не оправдалась.
Для меня воспоминание о Камчатке навсегда связано с мягким гармоничным пейзажем начала лета, с величественной картиной вулканических конусов, с глубоким интересом к связанным с ними явлениям, наконец, с большой симпатией к независимым, смелым и умным жителям этой страны, которые в борьбе с окружающей их природой выработали и большую наблюдательность, и недюжинную смекалку, и даже юмор. Правда, все это заметишь не сразу, быт их слишком отличается от нашего, чтобы было легким взаимное понимание, и много высказывают нареканий на них люди, не вошедшие в их психологию, но все же я не могу придумать лучшего конца для этой книги, как высказав пожелание, чтобы их участь изменилась к лучшему {Выводы автора о трудностях переселения на Камчатку, о бесперспективности развития здесь сельского хозяйства основываются, как правильно им отмечено, на данных, полученных в рамках существовавших в то время приемов культуры, и отвечают условиям того времени.
Эти выводы не могут быть распространены, конечно, на условия настоящего времени, коренным образом изменившиеся в результате Октябрьской революции.}.
