Камчатка: SOS!
Save Our Salmon!
Спасем Наш Лосось!
Сохраним Лососей ВМЕСТЕ!

  • s1

    SOS – в буквальном переводе значит «Спасите наши души!».

    Камчатка тоже посылает миру свой сигнал о спасении – «Спасите нашего лосося!»: “Save our salmon!”.

  • s2

    Именно здесь, в Стране Лососей, на Камчатке, – сохранилось в первозданном виде все биологического многообразие диких стад тихоокеанских лососей. Но массовое браконьерство – криминальный икряной бизнес – принял здесь просто гигантские масштабы.

  • s3

    Уничтожение лососей происходит прямо в «родильных домах» – на нерестилищах.

  • s4

    Коррупция в образе рыбной мафии практически полностью парализовала деятельность государственных рыбоохранных и правоохранительных структур, превратив эту деятельность в формальность. И процесс этот принял, по всей видимости, необратимый характер.

  • s5

    Камчатский региональный общественный фонд «Сохраним лососей ВМЕСТЕ!» разработал проект поддержки мировым сообществом общественного движения по охране камчатских лососей: он заключается в продвижении по миру бренда «Дикий лосось Камчатки», разработанный Фондом.

  • s6

    Его образ: Ворон-Кутх – прародитель северного человечества, благодарно обнимающий Лосося – кормильца и спасителя его детей-северян и всех кто живет на Севере.

  • s7

    Каждый, кто приобретает сувениры с этим изображением, не только продвигает в мире бренд дикого лосося Камчатки, но и заставляет задуматься других о последствиях того, что творят сегодня браконьеры на Камчатке.

  • s8

    Но главное, это позволит Фонду организовать дополнительный сбор средств, осуществляемый на благотворительной основе, для организации на Камчатке уникального экологического тура для добровольцев-волонтеров со всего мира:

  • s9

    «Сафари на браконьеров» – фото-видеоохота на браконьеров с использованием самых современных технологий по отслеживанию этих тайных криминальных группировок.

  • s10

    Еще более важен, контроль за деятельностью государственных рыбоохранных и правоохранительных структур по предотвращению преступлений, направленных против дикого лосося Камчатки, являющегося не только национальным богатством России, но и природным наследием всего человечества.

  • s11

    Камчатский региональный общественный фонд «Сохраним лососей ВМЕСТЕ!» обращается ко всем неравнодушным людям: «Save our salmon!» – Сохраним нашего лосося! – SOS!!!

  • s12
  • s13
  • s14
  • s15
Добро пожаловать, Гость
Логин: Пароль: Запомнить меня

ТЕМА: Кировский рыбокомбинат

Кировский рыбокомбинат 28 дек 2009 09:47 #1561

  • Сергей Вахрин
  • Сергей Вахрин аватар
  • Не в сети
  • Живу я здесь
  • Сообщений: 1067
  • Спасибо получено: 5
  • Репутация: 2
Когда поселок разрушен до основания -- не у всякого появляется желание его вспоминать, ведь возродить уже невозможно. Лишь потом, с годами, появляется желание оказаться (хоть мысленно) рядом с родным пепелищем, чтобы вспомнить, ибо воспоминая мы познаем и осознаем САМИХ СЕБЯ.

Так что и с Кировском будет все нормально..
Администратор запретил публиковать записи гостям.

Кировский рыбокомбинат 17 янв 2010 09:13 #1665

  • Камчадал
  • Камчадал аватар
  • Не в сети
  • Живу я здесь
  • Сообщений: 1401
  • Спасибо получено: 4
  • Репутация: 0
Ольге:

Книгу Галины Николаевны Морозовой мы нашли и она скоро будет в нашей электронной библиотеке.

Сейчас мы опубликуем на сайте те главы, которые касаются непосредственно Кировского рыбокомбината и поселка Кировского. Кстати, все ли знают, что первоначально Кировском называлась не пятая, а вторая база?

кировский и кировчане
КИРОВСКИЙ
На одной из страниц Большой Советской Энциклопедии можно найти такое определение: "Кировский, посёлок городского типа в Соболевском районе Камчатской области, на берегу Охотского моря. Крупный рыбопромышленный центр Камчатки. Рыбокомби­нат". Директором комбината в ЗО-е годы был В. Ковтун. Начинал он приёмщиком плавсредств, предположительно на Воровских рыбных промыслах, организованных в 1929 году. Нелегко было в первые годы. Работали и жили в обложенных дёрном палатках. Электриче­ства не было, рыбу солили при свете факелов. Техники тоже почти не было. В 1939 г. пришёл гусеничный трактор, мотоцикл, машины. В 1942 г. инженер Н. Ф. Чернигин изобрёл рыбонасос, который осваи­вали здесь же, на пристани.
Смен не было, работали по 12—18 часов, продукты получали по карточкам. В 1948 году рыбу уже стали ловить морскими ставными неводами из моря, солили сухим посолом и всегда отправляли только первым сортом, хотя пароходы ходили редко. В эти же годы появились засольные и икорные цеха, а в 1949 году начали строить посёлок на песчаной косе, удобно расположенный по отношению к районному центру. В этом же году на РКЗ-38 был построен цех, который через год стал выпускать рыбные и крабовые консервы. Рыбокомбинат и его базы располагались на узкой песчаной косе на протяжении 40 километров. Слабые почвы позволяли морю размы­вать берег, промоины затрудняли связь, создавали бездорожье, и сезонные базы постепенно приходили в упадок, закрывались одна задругой. В марте 1955 г. и в ноябре 1957 г. штормами разрушило ряд жилых и производственных зданий, консервные заводы, склады. При этом погибло много рыбопродукции, убыток составил 12 млн.
рублей. Центр жизни переместился непосредственно в посёлок Ки­ровский, расположенный в 12 км от райцентра Соболево. Он стал морскими воротами района, получил статус посёлка городского типа. В 70-е годы здесь были построены 7 тысяч квадратных метров жилья, два 36-квартирных благоустроенных дома, ясли, два холо­дильника, электростанция, котельная, механический и бондарный цех, столовая. Строился консервный цех, водозабор. В то время в посёлке проживало чуть более тысячи человек.
Но море продолжало наступать. Были предприняты попытки за­щитить жилые и производственные объекты береговыми укрепле­ниями. Вдоль береговой полосы в песок вбивались брёвна, связан­ные канатами; вдоль больницы тянулся бетонный волнолом. У электростанции была сварена из металлических шпунтов глухая стена, поддерживаемая старыми, плашкоутами. Была предпринята попытка возвести бетонную стену у складов рыбкоопа, которые уже пострадали от штормов, но она обернулась трагедией — подмы­тая морем стена рухнула и погребла под собой четырёх строителей. Затем пришел в негодность волнолом, и больницу стало заливать водой и песком, но, ещё надеясь на лучшее, её очищали от песка и продолжали работать. В один из штормовых дней рухнула подмытая морем стена, и больницы не стало. Вымываемые из песка брёвна были неплохими таранными орудиями свирепых волн, пробивая стены бараков и деревянных домиков. Но завод продолжал рабо­тать, перенося оборудование из разрушенных цехов на морской стороне в здания и помещения на берегу реки. В 1977 г. рыбокомби­нат потерял свой статус и стал рыбозаводом. Началось постепенное, по мере строительства новых объектов на материковой части в селе Устьевом, его расформирование... В 1988 г. там были построены два холодильника, приёмо-разделочный цех, административно-быто­вой корпус, водовод, котельная, 6 221 квадратный метр благоуст­роенного жилья. Рыбу приходилось принимать и обрабатывать сразу в трёх точках: на сезонной базе Пымта, в недостроенных цехах Устьевого и в оставшихся мощностях Кировского. К 1990 г. плани­ровалось построить приёмную пристань, трёхэтажный детский сад, столовую, магазин. Планам этим сбыться не удалось.
Сегодня, проехав из Соболево по бетонному мосту на косу, можно увидеть жалкие остатки всего одного дома, который с бере­га реки вымыт на берег моря. Это всё, что осталось от посёлка Кировский, рыбопромышленного центра, морских ворот района, его красы и гордости.
Четверть века назад "Камчатский комсомолец" опубликовал мою бесхитростную оду Кировскому. "Ты стоишь на самом краешке земли, на маленьком песчаном кусочке, похожий на старый, хоро­шо послуживший людям кунгас. Охотское море плещет волнами в твои борта, засыпает тебя песком, но ты чудом держишься. Утром на песчаном листке прибоя отчётливо читаются иероглифы чаячьих писем, а длинная строка окающих и акающих следов пропадает за горизонтом — пограничники с собакой прошли. Молодые МРСки доверчиво прижимаются к тебе бортами, спасаются от непогоды, а ты мигаешь им разноцветными огнями — не трусьте, братцы, со мной не пропадёте. Любопытные нерпы заглядывают в двери до­мов: как живёте-можете? За рекой тундра разбросала свои пыш­ные, мягкие ковры, с неброскими узорами, корявые берёзки ма­шут ветками, делятся новостями, а ты слушаешь снисходительно. Откуда знать им суровый нрав моря: далеки они от него.
Как ты стал мал, как зияют пробоины в теле твоём! Но ты дорог всем и серый от пыли, и седой от снега. Я прохожу по единствен­ной твоей улице, и ты встречаешь меня любопытными глазами окон, за которыми люди живут наперекор стихиям. Невдалеке от тебя посёлки благополучные — живут спокойно, и даже цветами украшены их улицы, но ты роднее, дороже, памятнее. Смотри, люди не в силах тебя оставить, волею обстоятельств они поменяли тебя на благополучных, но едут и едут, чтобы постоять у старого дома, попить чаю с соседями и вспомнить былое. Они не предали тебя: в душе каждого ты живёшь прежний. Жизнь твоя так похожа на легенду, и в честь тебя слагают поэмы. Смотри, в яростный рёв осеннего шторма вплетается крик новой жизни — кировчанин ро­дился! Расти, малыш, будь смелым и добрым, береги этот посёлок в сердце твоём, ибо он дал тебе жизнь, заслонил ладонями от штормов и бурь. Смотри, море щедро одаривает тебя серебром, буд­то платит дань за все беды твои. Всё это твоё, мой Кировский: сущность и жизнь. И я склоняю голову перед мужеством твоим и не стыжусь невольных слёз".
Такого посёлка нигде и никогда не было. И не будет. Зажатый между морем и рекой, он жил отчаянно взахлёб, приговорённый к исчезновению. Он был похож на белый пароход, устремлённый в будущее, но застигнутый и потрёпанный штормами, ушёл на дно как Атлантида, славным прошлым.
Кого только не заносила судьба на этот кусочек суши! Но они не делились на сословия и слои, а оставляли единую великую общ­ность — кировский народ, который бросал в лицо невзгодам "Нас не пугают злобные цунами и на дома ползущая шуга. Наделены мы нервами из стали, сердцами из алмазов и огня". Вопреки поэтичес­кой метафоре сердца были живыми и добрыми, души отзывчивы­ми, а дружба — вечной. Расселённые, кировчане не растворились, не утратили своей особинки. Мечены они ею навек.
Администратор запретил публиковать записи гостям.

Кировский рыбокомбинат 17 янв 2010 09:14 #1760

  • Камчадал
  • Камчадал аватар
  • Не в сети
  • Живу я здесь
  • Сообщений: 1401
  • Спасибо получено: 4
  • Репутация: 0
ВОЖАКИ
Тридцать пять лет тому...
Открываю дверь небольшой комнаты в общежитии с вывеской "Комитет ВЛКСМ":
Здравствуйте. Мне бы на учет комсомольский встать.
Давай познакомимся. — Я секретарь Возисов Владимир. На
учет, говоришь? А что ты умеешь делать?
Лечить... — и растерялась, — стихи читать, петь...
П-е-е-ть? А ну, давай попробуем, только баян возьму.
Что — вот здесь, сейчас?
— Почему бы и нет? Ко Дню молодежи готовимся, артисты
нужны позарез.
Так и спелись. В Кировском — три комсомольских организации: школьная, территориальная и главенствующая — заводская. Вожак "территориальный" — Возисов на подъем легок, на решения скор, на лица и дела памятлив.
Из благодарственного письма: "В день вашего рождения примите поздравления и пожелания от имени всех комсомольцев. Желаем вам вечного комсомольского огонька в общественной работе и ус­пехов в труде на благо нашей Родины".
В клубе — общее собрание комсомольцев и молодежи. Удивило: без президиума и длинных речей. В конце его встал секретарь Артур Чегодаев и завершил прения просьбой:
— Ребята, заводу срочно нужны ящики для продукции, а они
под снегом. Поможем?
На заводских задворках — снежный Казбек. К нему и подсту­питься-то страшно. Но замелькали лопаты, полетел в стороны снег, и только треск вокруг — один за другим стали выстраиваться
штабеля ящиков. Руки, спина гудят от напряжения, но какой же субботник без песен до хрипоты и шуток?
Пока работа кипела, в огромном бачке бурлили запахи: для нас варили крабов — "морально-материальный стимул".
Не успела душа от одного субботника отойти, как на дверях клуба в человеческий рост объявление: "Комсомолец! Тебя ждет серебристый минтай. Он — валюта для страны и ценное лекарство. Приходи завтра к проходной завода к 9 часам." Ну как не пойдешь после такого призыва? В цехе холодно, ветер гуляет. Обработка минтая вручную, даже без ножей — чтобы не повредить печень и икру. Рвешь пальцами податливое брюшко: икру влево, печень вправо. Рыба, рыба, рыба... В глазах рябит, пальцы немеют. И вдруг: "Под железный звон кольчуги, под железный звон кольчуги, на коня верхом садясь", — запел один, другой подхватывает слова, и вот уже быстрее и быстрее движутся руки. Даешь валюту! Еле воло­ча ноги, вечером тянемся к проходной. А там директор И. А. Велиц-кий: "Спасибо, ребята! Что бы мы без вас делали, мои дорогие!" Гляди-ка, распрямились, грудь вперед, и гордой походкой вдоль улицы. А потом — забыта усталость, холод, рыба — танцы же в клубе! Поначалу убогость оркестра вызывала ехидные усмешки: баян, тарелка да пионерский барабан. Но глаза боятся — руки дела­ют. Художник Г. С. Викторов с Артуром Чегодаевым, недолго ду­мая, соорудили "контрабас" — огненно-яркий фанерный цилиндр, с натянутым шпагатом. В райцентре смеялись до упаду. Но зауважа­ли: "голь" на выдумки горазда!
Да, они не обладали блестящей эрудицией, но несли на себе бремя ответственности, долга и чести. Чего греха таить — в Артура была влюблена вся "слабая" половина комсомольской организации. Его прочно уважали парни. Да разве могло быть иначе? Все и вся — на равных. А когда наш секретарь выходил на сцену — зал замирал. Без микрофона, перебирая струны старенькой гитары, он начинал проникновенно: "Лодка диким давлением сжата. Дан приказ: диф­ферент на корму..."
И была в том несбывшаяся мечта о море, на берегу которого он жил. Любимое слово Чегодаева — надо. Не любил секретарь хвалить и хвалиться, не блистал ораторским искусством, но за ним шли в работу и в песню, слово его ценили. Когда проводили его "на мате­рик" — с ним ушло что-то цементирующее, не суесловное...
Та двухлетка была "нашествием" молодых специалистов. В школе появились Татьяна Фомченко (Судакова), Валентина Медкова (Бу-
такова), Вера Пономарева (Бугаева), Лариса Дурнова (Рабская). В детский сад получили распределение Нина Огурцова (Кислова), Татьяна Полякова (Кошелева), в больницу — Светлана Сахарова (Кузенко). Кстати, врачи тоже были выпускниками лучших вузов страны: супруги Малявины (МГМИ), Л. Н. Тимофеева (ЛГМИ), Л. В. Секарева (МГМИ).
...На смену Чегодаеву пришел Валерий Кучеренко. Петь, прав­да, не умел, но организаторскими способностями обладал сполна. С Валерием тоже ходили на субботники, но стало не хватать какой-то маленькой искорки для живого, стойкого огня. Юмора, что ли? Или мы уже стали взрослее? Даже тогдашний секретарь райкома комсомола Станислав Кожан заметил как-то на бюро: "Что-то сда­ли позиции, ребята!"
А секретари стали меняться как перчатки. Не успев осмотреться, взлетали вверх (Г. А. Суббота стал директором), становясь работни­ками районного масштаба, а повзрослевшие комсомольцы, кото­рых становилось все меньше и меньше (сокращался поселок), свое­го задора вслед идущим не привили...
Администратор запретил публиковать записи гостям.

Кировский рыбокомбинат 17 янв 2010 09:16 #1847

  • Камчадал
  • Камчадал аватар
  • Не в сети
  • Живу я здесь
  • Сообщений: 1401
  • Спасибо получено: 4
  • Репутация: 0
ДЕЛА МИНУВШИЕ
1969 г.
После декабрьского шторма, когда стихия вывела из строя ли­нию электропередачи, в посёлке замёрзли батареи центрального отопления в общежитиях, на почте, в некоторых домах. Но своё жильё кировчане не покинули, что позволило вовремя устранять утечку горячей воды из лопающихся батарей.
Десять часов не отходили от операционного стола хирург В. А. Малявин, детский врач Л. Н. Тимофеева и операционная сестра В. Зверева, спасавшие жизнь женщины с серьёзными проблемами. Первую кровь для переливания сдали операционная сестра и хи­рург, остальные необходимые её запасы были доставлены самолё­том из областного центра. Кризиса и потери больной удалось избе­жать благодаря неустанной круглосуточной заботе о больной сестёр Л. В. Годовиковой, М. К. Шарафутдиновой, Г. В. Бирюковой и аку­шерки Л. В. Хандусь. Об этом уникальном случае сложной операции
в условиях участковой больницы писала областная газета "Камчат­ская правда".
1972 г.
Инициаторов в Кировской школе всегда поддерживали и сло­вом, и делом. Пожелали восьмиклассники вечер поэзии — сделали. Открыла вечер Т. Копняева, которая рассказала об основных на­правлениях современной поэзии. А потом гости и хозяева вечера читали стихи современных поэтов и пели песни в сопровождении музыканта Н. И. Соловых. Лучшие чтецы были награждены. Это Га­лина Ким, Ирина Шеховцева, Олег Вавровский, Ольга Стригоц-кая. А на вечере красоты, организованном старшеклассниками, были и модные одежды, сшитые Ж. Р. Юнак, и модные причёски, подготовленные парикмахером Л. А. Суворовой, и разговор о красо­тах Камчатки с художником Г. С. Викторовым, и современные бальные танцы, показанные профессионалами районного Дома культуры.
Кировский и кировчане
Первым депутатом Верховного Совета СССР и первым кавале­ром ордена Ленина был кировчанин, капитан Н. И. Шапкин.
* * *
Председателем исполкома Соболевского Совета народных депу­татов был назначен начальник Кировского стройучастка С. И. Гав-риленко.
Первым, демократически избранным главой Соболевского рай­онного муниципального образования был секретарь парткома ры­бозавода им. Кирова В. А. Пущин.
Секретарем райкома КПСС по идеологии, а затем первым заме­стителем главы района была избрана Данилина Т. В., учитель био­логии Кировской школы.
Первой и единственной учительницей в районе, награжденной медалью "За трудовую доблесть", является математик Кировской школы В. И. Бугаева.
Администратор запретил публиковать записи гостям.

Кировский рыбокомбинат 17 янв 2010 09:17 #1925

  • Камчадал
  • Камчадал аватар
  • Не в сети
  • Живу я здесь
  • Сообщений: 1401
  • Спасибо получено: 4
  • Репутация: 0
КИРОВЧАНЕ ВЕЧНЫЙ МАРКОНИ
Радист — что артист: это на всю жизнь. Когда-то их было трое — лучших радистов полуострова: Матюшина, Кононенко и он. Живы ли остальные — бог весть. Пообщаться бы хотелось в эфире, но занедужил он в одночасье, и, пока восстанавливался, от любимой работы его отлучили. А рабочие задумки нынче покоя не дают, горбят. Растерялся он от безделья, стыдится на людей смотреть, будто виноват в чём. Неужто в том, что полвека, как муравей, таскал и таскал свои зёрнышки-изюминки, делая их жизнь немно­го краше?
В моторах понимаешь? Вот тебе два, и чтоб они у меня работа­
ли, хоть тресни! — главный инженер Сопочного рыбокомбината
И. И. Гусь шутить не любит. — А то пристроился, как девка, рыба­
кам кашеварить.
Да я на катер хотел попасть.
А это ещё посмотрим!
Спасибо святой женщине Елизавете Ивановне, что к чтению да разумению приохотила. Хоть мачехой прозывалась. По книжкам да по инструкциям совладал он, с моторами — заурчали, заработали. А раз башковит парень оказался — послали куда подальше: на одной из далёких баз радист занадобился, да чтобы ещё и механиком был. Электродвижок из строя вышел, а без него и рация замолчала. Опять он ткнулся в книжки да в инструкции — разобрал, собрал — пошло дело. А с рацией как? Опять носом в книжки да морзянкой к соседям в Тигиль и Усть-Хайрюзово — ти-ти-ти-та-та-та-выру-чайте.
Ночи текли, дни летели — глаза боятся — руки делают — к 18 годам уже свой позывной заимел — РЕВБ — узнаваемый. Скучно стало — станция работает, связь налажена. Книжки перечитаны — чем заняться? И попадись ему на складе старый колхозный ретран-
слятор — пир души! Перебрал, попаял, отрегулировал, попросил у директора помощников, протянули по посёлку линию и грянуло из динамиков: «Говорит Петропавловск-Камчатский. У микрофона Екатерина Бровенко. Передаём последние известия».
Вечером в столовой хлопали по плечам, руки жали, в гости приглашали и даже Иванычем величали — прославился. День, дру­гой, третий, неделя — опять скучно! Пароход подойдёт — радист туда — за книжками. И пластинки стал прихватывать. И когда связь не проходила, вместо диктора Бровенко пела Клавдия Шульженко. А как-то скумекал, что новости можно принять с ключа, а пере­дать с голоса, — сам вышел в эфир с чем-то важным. Вспотел весь, экал, мекал, но у кого первый блин гладкий выходит? Дальше уж само пошло как по маслу. А как-то ночью принял информацию Край ТАСС о хрущёвском займе, отнёс директору — надо как-то народу сообщить. Напечатали на машинке, расклеили. О, — удивил­ся народ, газета появилась со свежими новостями, — всё как у людей.
Рыбацкие деревянные кавасачки обычно от берега недалеко тол­кутся — гудком с берега их кличут, в рупор команды прокричат — и вся связь. А тут катера железные пошли, им на привязи болтаться не с руки — далеко в море уйдут, — не докричишься. И прислали в посёлок несколько маломощных радиостанций "Урожай" для сель-хозбригад. То ли девать было некуда, то ли ошибочка вышла, но не отправлять же их обратно. Засел Иваныч с местными умельцами за паяльники да за книги — поспорили, попаяли и выдали на-гора судовые радиостанции с дальностью 120 километров. Хватило и на катера, и в кабинет директора, и на базу — пошла связь. Удобно стало. Пришлось и в моря ходить — рации устанавливать, людей обучать. Соображалку напрягать, чтобы ладненько да складненько получалось. Ох и надоело всё! Жениться не на ком — девчат на всех не хватает. Перестукивался, правда, с одной радисткой из Киров­ского. Бывало и "88" (целую) проскакивало. Но это так, для блези­ру. Делать стало нечего. Всё — завтра заявление на отпуск и прости-прощай Камчатка, и получше места есть. Не тут-то было! Партия сказала... Ночью пришёл катер — и будь здоров отпуск, — новоор­ганизованному Кировскому тресту срочно нужен был опытный ра­дист.
И опять началось — радиостанция на сейнеры, связь на берегу. Расти начал: радист 1 класса, старший радист, начальник радио-
станции. В 27 лет его уже занесли в Книгу почёта рыбозавода имени Кирова. Да и вообще, жизнь повернулась совсем другим боком. Ра-дисточка-заочница оказалась ничего, симпатичная — чёрненькая, кареглазая, с модной причёской и каким-то цыганским привку­сом, даже фамилия — Мещанинова и подходящим именем — Галка. Околдовала! И пошли "галчата" один за другим. Первую — Ната­лью — вроде и не заметил, на втором — Борисе — уже споткнулся, и только с третьим — Вячеславом — осознал отцовство.
Но жизнь требовала своё — в практику стали входить эхолоты. И он опять навалился на книги, благо со всех концов страны их полу­чал. Пока сам до конца не разобрался, за дело не брался. А понял — стал и других учить: открыли для судоводителей класс, экзамены принимали, чтоб не стояла импортная игрушка без дела, а рыбу искала. Строптивых да консервативных приходилось и по-флотски обкладывать, хоть характер и терпеливый, — научились! Потом уж стали сейнеры оборудованные приходить — только успевай, осваи­вай. На редкость быстро новую технику Юрий Толстихин да Володя Чашников обкатали, потом и лучшими капитанами стали. Да лома­лась техника, хоть и железная. На ремонт сейнеры обычно приходи­ли по ночам. И, чтобы скрасить их ожидание, он потихоньку и к художественным книгам приохотился. Читал, читал да и понял — опыт есть, специальность освоил, нового не боится, в почёте, де­путатом избрали, а образования-то не хватает! И пошло-поехало: днём дети в школу, вечером папка за парту. Задал им перцу на всю жизнь — аттестат с отличием, похвальная грамота на руки и фото­аппарат — как лучшему ученику. Это в 43 года! Через год занесли в Книгу почёта Камчатрыбпрома, а свидетельство подписал будущий губернатор В. Бирюков.
Кировский был центром рыбодобычи, и каждый год в нём орга­низовывали штаб минтаевой экспедиции: он распределял сдачу, определял маршруты и так далее. Часто его возглавлял Виктор Пет­рович Потапенко — заместитель директора Камчатрыбпрома. И за­помнились они друг другу двумя качествами — чёткой и грамотной организацией работы: связь по всем параметрам безотказная, а экс­педиции, как правило, удачливые.
Чего только в эфире не наслушаешься во время путины! Всяк на свой лад переговаривается, порой и не разобрать — чего хочет. Умудряются даже на аварийную частоту залезать. Как и случилось однажды, когда терпел бедствие крупнотоннажный дальневосточный танкер "50 лет СССР", который повёз топливо для рыбаков острова Прибылова. Еле пробивался сигнал. "Тихо, вы", — рявкнул тогда Анатолий Иванович через мощный передатчик разом на все моря. И услышали 305 на всех широтах, поспешили на помощь, сначала американцы, а потом наш "Часовитин". Успели!
Детей приохотить к своему делу ему не довелось, взял было подросшего Бориса — учеником оформил. И как его учили в своё время: поди, мусор вынеси, передатчик протри, пол подмети. По­том смилостивился: вот тут клеммочку перепаяй. И ушёл, а когда вернулся — Борьки на голова за окошком торчала и девчатам зубы скалила. Тьфу! Так и остался при своих. На два радиста в семье — кулинар, рыбак и строитель. А может, это и к лучшему?
Двадцать лет назад из вдрызг разбитого штормами Кировского портовый пункт и радиостанцию перевезли в райцентр, а потом и вовсе передали в моррыбпорт. И стал Анатолий Иванович Сафонов просто радиотехником-монтажником. По сей час бы работал, да не пришлось.
Золотая звёздочка со знака "Почётный радист СССР", первым который получил знаменитый Кренкель, светит ему как маячок: "Не грусти, маркони. Ты прожил достойную жизнь". А кто-то в этом сомневается?
Администратор запретил публиковать записи гостям.

Кировский рыбокомбинат 17 янв 2010 09:19 #1996

  • Камчадал
  • Камчадал аватар
  • Не в сети
  • Живу я здесь
  • Сообщений: 1401
  • Спасибо получено: 4
  • Репутация: 0
ДОЛМАТОВЫ
О друзьях очень трудно писать: тонешь в фактах как мышь в молоке. Но, поднатужившись, можно масло сбить и на поверхность всплыть. Краткость — она хоть и мачеха гонорара, но, говорят, ещё и родственница таланта.
А вначале было слово. В Кировской библиотеке ждали пополне­ние. Звоню как-то своей подруге Фаине, а голос отвечает незнако­мый. Потом, когда трубку взяла она, я этак задиристо: "Что за мымра там у вас появилась?" Та сидит рядом, слышит. Спустя эн­ное количество времени покаяние моё было принято. Да я и сама убедилась, что библиотекари-библиографы высшей квалифика­ции, да ещё Ленинградского института культуры, мымрами не бы­вают. Зато они умеют вкусно готовить, ибо студент, как солдат, — из топора кашу сварит. А потом был он.
Среди сезонных рабочих случилась потасовка с лёгкой встряс­кой мозгов. И на больничной койке очутился этакий крепенький, бравенький, чубчик кучерявый. Здоровенные "бланши" под обо­ими глазами чёрными очками прикрыты. И так он мне поначалу не понравился! Нахальный — детективчик просит почитать. Где ж его взять в больнице? На мою просьбу обслужить лежащего-болящего, подруга, конечно, сердобольно откликнулась. Вот четверть века и носит ему, читаке, детективчики. Всё было за эти годы: и радости, и сладости, и горести, и "разные у нас автобусы, у тебя другой маршрут". Дал бог сына, да тут же и отнял. Так бы и жили, друг с другом воюя. Довелось Вере немного пожить на Ставрополье — об­стоятельства сложились, а там прилепился племянник Серёжа. То ли подарки понравились, что родичи привезли, то ли сами они, отличные от сельских казаков — он и сам не знает. Но стоило Вере заикнуться об отъезде, как тут же он решительно — я с тобой. Да и то сказать — детей в доме пруд пруди, отца уже нет, а матери, недужной "по-русски" — не до них. Не будь дедушки с бабушкой — пропали бы племянники.
Приехало нечто лопоухенькое, росточку небольшого, но при­жимистое! Всё считает: и сколько стоит, и сколько денег тратится, и как можно подешевле, а годов-то с гулькин нос. Ну, думаем, свернёт на материке парень в бизнес. Ан нет — ошибочка у нас вышла, чего-то ему тут понравилось: то ли барак с одной комнатой и тесной кухней, где они жили, то ли речка, где вот такие рыбы, но оставаться на Ставрополье он уже не захотел. А тут и беда при­спела, почти осиротели ещё двое: к тому времени и бабушки, и дедушки не стало, и роднее далёкой камчатской родни у них не оказалось. Подумали мои Долматовы, выкурили по пачке сигарет, да и привезли ещё двоих подростков до кучи. Многодетными сдела­лись.
Зайдешь на кухню — стульев уйма друг на дружке, а в комнате одни кровати. И найдёныш — кошка Клякса. Теснились недолго — колхоз квартирой одарил трёхкомнатной, благоустроенной. Много по этому поводу злопыхали досужие, да рассудительные им развер­нуться не дали. И пришлось Верочке моей сменить пищу духовную на колхозный пай, поумерить затраты на себя да кастрюли разме­ром поувеличить. Сказать, что было трудно — ничего не сказать. Сколько ночей недослано, сколько здоровья утеряно — не счесть. Привыкшие к вольнице — жили сами по себе, — тяжело приживались дети неблагополучия: здесь была семья, а она живёт по своим законам. Конфликт отцов и детей существует от веку, но тут слу­чай-то другой! Переживали опекуны, спорили за закрытой дверью, копий воспитательных переломали — не счесть. И я втянулась в эту орбиту, не соглашаясь с излишней суровостью слабой половины и прощающей мягкостью сильной. Трудно входил в семью старший Алексей. Сказывались и возраст, и вольная жизнь, и... По странно­му стечению он родился в тот же год и день, как их умерший Глебушка. И ей так хотелось видеть в нём сыночка-кровиночку, но желаемое было таким далёким от действительного, что конфликты вспыхивали мгновенно.
Не легче было и с младшей Валентиной. Болезненная, затуркан­ная, глядит мышонком — учительница чуть не заплакала, увидев в классе это "чудо". Её старались одеть не хуже других девчонок, научить необходимому. Поначалу уборка — с боем, стирка — с воем, мытьё посуды — с натугой.
У Веры порой руки опускались, корила себя за суровость, ведь Коля к детям добрее, мягче. Правда, видит их реже — больше в морях, но всё же... Но, видно, они прекрасно дополняли друг друга, если результат налицо — выросли дети. Старший Алексей уже обзавёлся домом и семьёй, ходит в моря. Средняя Валентина, как истинная казачка, — в семье — второго внука носит. А млад­ший Сергей такая дылдочка, что по лбу щёлкнет — мало не пока­жется. Готовили его в армии отправить на войну, да видно у судьбы в тот момент глаза открылись — не пустила. Вместе с Николаем (пардон — Василичем) в одном экипаже сети латают. Хотели было и Алексея сманить, да передумали — на большом корабле и плава­ние большое. Кто-то из ребят заикнулся было о смене отчества, но попытка была в корне пресечена — грех отца забывать. Так и живут: фамилия одна, а отчества другие.
Люблю я приезжать к ним на выходные. Тут тебе и новая кино­шка, и молодёжная тусовка, и детский сад. Кстати, у Коленьки-голубчика, бабушкиной отрады, можно узнать, что лучший чело­век на свете после мамы-папы — "дядя", а самый вожделенный его предмет — "тиси". А потом, проводив отраду, разослав мужичков по комнатам, сесть с Верой (для всех Сергеевной) на кухне и под чаёк говорить о новинках в "толстых" журналах, о семейных забо­тах и радостях, читать и слушать стихи. Правда, года уже не те — до утра не сиживаем. Но спится мне в их доме покойно и светло, как в детстве.
Р. 8. Устьевчане часто пеняли мне — почему не напишете о Дол­матовых? Люди же подвиг совершили, дело какое огромное сдела­ли. Уступив попрёкам, четыре года назад я и выдала на-гора эти заметы. Читали мы их с Верой, о чём-то спорили, с чем-то согла­шались. Но главное — нашли консенсус — не славы ради, дела для — на свете ещё немало обездоленных ребятишек. Уже не вспомнить, по какой причине рукопись легла в стол, но время неумолимо и порой жестоко. Нынешняя публикация — долг памяти и дань ува­жения той, что сумела вывести троих детей на светлую дорогу жиз­ни и тихо угаснуть в расцвете сил и лет. Жаль, не узнает она, что мальчишки стали уважаемыми людьми — один капитаном на боль­шом сейнере, а другой на малом. И ещё жаль, что у недавно родив­шегося Антошки Сергеича на одну бабушку меньше. Но сестрёнка Верочка у него появится обязательно!
Администратор запретил публиковать записи гостям.
Время создания страницы: 0.340 секунд