Камчатка: SOS!
Save Our Salmon!
Спасем Наш Лосось!
Сохраним Лососей ВМЕСТЕ!

  • s1

    SOS – в буквальном переводе значит «Спасите наши души!».

    Камчатка тоже посылает миру свой сигнал о спасении – «Спасите нашего лосося!»: “Save our salmon!”.

  • s2

    Именно здесь, в Стране Лососей, на Камчатке, – сохранилось в первозданном виде все биологического многообразие диких стад тихоокеанских лососей. Но массовое браконьерство – криминальный икряной бизнес – принял здесь просто гигантские масштабы.

  • s3

    Уничтожение лососей происходит прямо в «родильных домах» – на нерестилищах.

  • s4

    Коррупция в образе рыбной мафии практически полностью парализовала деятельность государственных рыбоохранных и правоохранительных структур, превратив эту деятельность в формальность. И процесс этот принял, по всей видимости, необратимый характер.

  • s5

    Камчатский региональный общественный фонд «Сохраним лососей ВМЕСТЕ!» разработал проект поддержки мировым сообществом общественного движения по охране камчатских лососей: он заключается в продвижении по миру бренда «Дикий лосось Камчатки», разработанный Фондом.

  • s6

    Его образ: Ворон-Кутх – прародитель северного человечества, благодарно обнимающий Лосося – кормильца и спасителя его детей-северян и всех кто живет на Севере.

  • s7

    Каждый, кто приобретает сувениры с этим изображением, не только продвигает в мире бренд дикого лосося Камчатки, но и заставляет задуматься других о последствиях того, что творят сегодня браконьеры на Камчатке.

  • s8

    Но главное, это позволит Фонду организовать дополнительный сбор средств, осуществляемый на благотворительной основе, для организации на Камчатке уникального экологического тура для добровольцев-волонтеров со всего мира:

  • s9

    «Сафари на браконьеров» – фото-видеоохота на браконьеров с использованием самых современных технологий по отслеживанию этих тайных криминальных группировок.

  • s10

    Еще более важен, контроль за деятельностью государственных рыбоохранных и правоохранительных структур по предотвращению преступлений, направленных против дикого лосося Камчатки, являющегося не только национальным богатством России, но и природным наследием всего человечества.

  • s11

    Камчатский региональный общественный фонд «Сохраним лососей ВМЕСТЕ!» обращается ко всем неравнодушным людям: «Save our salmon!» – Сохраним нашего лосося! – SOS!!!

  • s12
  • s13
  • s14
  • s15
Добро пожаловать, Гость
Логин: Пароль: Запомнить меня
  • Страница:
  • 1
  • 2
  • 3

ТЕМА: РЕЗАНОВ, ИЛИ Кто был руководителем первой русской кругосветки?

РЕЗАНОВ, ИЛИ Кто был руководителем первой русской кругосветки? 22 авг 2010 23:48 #1526

  • Камчадал
  • Камчадал аватар
  • Не в сети
  • Живу я здесь
  • Сообщений: 1401
  • Спасибо получено: 4
  • Репутация: 0
Испанская любовь графа Резанова или "Ты меня никогда не забудешь"
Мизурова Анна, студентка 1 курса Отделения истории КрасГУ

Ты меня на рассвете разбудишь,
Проводить необутая выйдешь
Ты меня никогда не забудешь,
Ты меня никогда не увидишь...

До боли знакомые слова знаменитого романса... Старая любовная история...

"Так трагически окончившийся короткий роман её - , писал в начале Второй Мировой войны русский эмигрант, писатель Н.Н. Сергиевский, - стал широко известен в обоих Калифорниях ( русской и испанской до 1867 г. ), а в последствии и во всей Америке, и имя её, окружённое романтической дымкой, стало символом той идеальной любви, о которой псалмопевец сказал, что водам многим не залить её и рекам её не потопить.И долго ещё потом в Америке, вплоть до начала этого века (20-го), излюбленным номером во всяких народных зрелищах была живая картина, изображавшая молодую красавицу-испанку, облокотившуюся о пушку у форта Сан-Франциско с глазами, устремлёнными в сторону океана, в тщетном ожидании своего русского жениха".

Эта история стала легендой и, наверное, каждый человек, почитающий себя ценителем искусства, не может не знать ставшей мировым достоянием рок-оперы Алексея Рыбникова и Андрея Вознесенского "Юнона и Авось", и никто не допускает мысли, которая могла бы заставить сомневаться в той великой любви, что осталась в вечное наследство человечеству... Было бы неверным сразу начать с изложения своих мыслей, доводов и умозаключений, сделанных после изучения истории Николая Петровича Резанова. Восстановим события "давно минувших дней"...

ЧАСТЬ 1. До экспедиции...
Николай Петрович Резанов - замечательная личность - государственный деятель, коммерсант, фаворит. По словам современников, он был хорош собою: статен, белокур, с благородным лбом, умным проницательным взглядом, прекрасно владел европейскими языками. Если верить историческому анекдоту, в 1793 году стареющая Екатерина Вторая "положила глаз" на своего личного докладчика по Сенатским делам, а всемогущий граф Платон Зубов, пользующийся благосклонностью императрицы, дабы не рисковать своим положением, поспешил отправить Резанова инспектировать Сибирь (ревизия торговой компании Голикова-Шелихова), да ещё и с условием, чтобы тот вернулся женатым.

Прибыв в Иркутск, Резанов сблизился с основателем Русской Америки, "Колумбом росским", известным купцом Григорием Ивановичем Шелиховым, деятельность которого заметно обогащала казну России. "Достоинства старшей дочери его привлекли ещё более меня к его дому. Взаимные наши склонности были родителями благосклонно приняты, я получил руку её". Николаю Петровичу тридцать, Аннушке Шелиховой - скоро пятнадцать. Стройная, грациозная, она обещала превратиться в изысканно красивую женщину... Провидению угодно было связать их судьбы. Резанов откровенен в письмах, и даже в незатейливом повествовании о делах домашних раскрывает душу, в которой сила и чистота любви: "Милостивый государь наш батюшка Григорий Иванович! В Петербург с любовью моей приехали здравы и невредимы за сто дней. И чудо из чудес - сверчок родительский прибыл с нами в столицу благополучно и, спущенный за печь, к хору поварни тотчас присоединился. Аннет уверяет, что голос его, исполненный сибирской дикости, и посейчас от прочих отличается..." (при переезде из родительского дома в дом мужа невеста по русскому обычаю брала с собой сверчка "на счастье").

Но недолгими были семейные радости... "Конец октября 1802 года.В столице Российской империи Санкт-Петербурге стояла на удивление пасмурная и холодная погода. Его Величество Император России Александр 1, Главнокомандующий русской армии, на белом коне, в окружение своих министров прибыл для встречи похоронной процессии. Хоронили супругу Обер-Прокурора Сената, командора и кавалера рыцарского ордена Мальтийского креста, Резанова Николая Петровича..." "Восемь лет супружества нашего дали мне вкусить всё счастие жизни сей как бы для того, чтобы потерею отравить наконец остаток дней моих".

Анна Григорьевна скончалась после вторых родов. Это до того поразило супруга её, что он пришёл в совершенное отчаяние. Дошло до того, что родные стали опасаться за его рассудок. Через полгода после смерти жены он напишет известному русскому поэту, ставшему впоследствии министром юстиции, Дмитриеву: "Любезный друг мой Иван Иванович! Вы, несомненно, уже известны, сколь много отягощена судьба моя. Так, почтенный друг мой, я лишился всего. Кончина жены моей, составлявшей всё счастье, всё блаженство дней моих, сделала для меня всю жизнь мою безотрадною. Примите, любезный друг, от меня то истинное почтение, которое всегда она к вам сохраняла... Я и теперь, мой милый друг, пролил слёзы и едва могу писать к вам. Шесть месяцев протекли уже для меня в сей горести, и я конца лучше не вижу, как вообще нам определённого".

Любовь к Анне Шелиховой Резанов сохранит до конца жизни.Эта любовь помогала ему одолевать тяготы, невзгоды, тупики. Хотя сама была непомерной ношей: любовь - боль, любовь - скорбь, любовь - разлука. Но, кто знает, каким образом развивались бы события в жизни Николая Петровича Резанова, неслучись тогда, в 1802 году, этой трагедии в личной его судьбе... Суждено ли было появиться истории Великой Любви, которой будет восхищаться весь мир, и о которой спустя столетия будут помнить в Старом и Новом Свете... истории любви, какой доселе не знал мир. Возникает достаточно справедливый вопрос: "А разве любовь к Анне Шелиховой нельзя назвать Великой Любовью, ведь Резанов до самой своей смерти не прекращал думать о жене; корил себя за то, что, по его мнению, он мало уделял внимания своей любимой, когда она была жива. Всё это правильно, и то, что память об Анне Резанов Николай Петрович хранил как неотъемлемую часть своей души до конца дней своих - его личный подвиг: нелегко мириться с утратой дорогого сердцу человека - это всегда великая боль и душевные страдания. Но когда двое влюблённых (нет! ...любящих) находятся в разлуке и в глубине души знают о невозможности своей любви, остаются верными друг другу - вот воплощение идеала, которому романтики дали имя "Великая Любовь". Людям необходимо верить, что такая любовь была, есть и будет... а вера должна подкрепляться примерами. Такова романтическая любовь двух людей - Резанова Николая Петровича и испанской красавицы Кончиты (полное имя: Мария де ла Консепсьон Марцелла Аргуэлло). Однако, как же развивались события в жизни Николая Петровича Резанова после смерти супруги?

ЧАСТЬ 2. Назначение Н.П. Резанова Главнокомандующим в первой российской экспедиции вокруг света
После кончины жены Резанов думал взять отставку и занятся воспитанием детей, но встретил препятствие."Государь вошёл милостиво в положение моё, сперва советовал мне рассеяться, наконец предложил мне путешествие; потом, доведя меня постепенно к согласию, объявил мне волю, чтоб принял я на себя посольство в Японию. Долго отказывался я от сего трудного подвига; милостивые его при всякой встрече со мной разговоры, наконец, призыв меня к себе в кабинет и настоятельные убеждения его решили меня повиноваться.Я признался ему, что жизнь для меня хотя тягостна, но нужна ещё для детей моих: многие обещал мне милости, но я просил не унижать подвига моего награждениями... Он дал слово покровительствовать сирот моих, а я подтвердил ему, что каждый час готов ему жертвовать жизнью". Итак, выбор был сделан. Резанов назначен начальником первой российской экспедиции вокруг света. Началась она 7 августа 1803 года и состояла из двух кораблей: "Надежды" под командованием И.Ф.Крузенштерна (на него было возложено и общее морское руководство) и "Невы" под командованием Ю.Ф. Лисянского. Как известно, по пути в Японию между Н.П.Резановым и И.Ф.Крузенштерном (1770-1846 гг.) произошла ссора. Но, зная Н.П.Резанова как человека тактичного, неконфликтного, настоящего дипломата как в сфере политической, так и в отношениях с людьми, мысли о том, что он мог с кем-то поссорится становится нелепой. Причина неприязненных отношений коренилась в вопросах самолюбия, т.е. подчинения Крузенштерна Резанову во время первого российского кругосветного путешествия. Крузенштерн неоднократно возражал в донесениях главному правлению РАК, что он призван по высочайшему повелению командовать над экспедицией, и что оная вверена Резанову без его ведения, на что он никогда бы не согласился, что "должность его не состоит только в том, чтобы смотреть за парусами". Следствием конфликта явилась угроза полного развала порученного камергеру Его Императорского Величества Н.П.Резанову государсвенного дела (посольства в Японии).

ЧАСТЬ 3. Калифорния.
Случилось так, что шестимесячная миссия Его Высокопревосходительства в Японию не увенчалась успехом. Разочарованный таким оборотом дела, Николай Петрович в сопровождении двух морских офицеров, Н.А.Хвостова и Г.И.Давыдова, а также личного врача Г.Лангсдорфа, на судне "Св.Мария" отправился из Петропавловска-Камчатского на Аляску ревизовать владения А.А. Баранова. Там, видя бедственное положение людей - "подданных Его Императорского Величества" - он решает отправиться в Калифорнию, чтобы попытаться наладить торговлю и тем самым спасти русские поселения в Америке от голодной смерти. Из письма к министру коммерции графу Н.П.Румянцеву: "Из последних донесений моих к вам, милостивому государю, довольно уже известно о гибельном положении, в каковом нашёл я Российско-Американские области; известно о голоде, который терпели мы всю зиму, при всём том, что ещё мало-мальски поддержала людей купленная с судном "Юноною" провизия: сведомы и о болезнях, в несчастнейшее положение весь край повергших, и столько же о решимости, с которою принуждённым нашёлся я предпринять путешествие в новую Калифорнию... Достигли мы к ночи марта 27-го числа губы Святого Франциска и за туманом, ожидая утра, бросили якорь". Резанов и не предполагал, какой подарок готовит ему Судьба в день 42-летия (он родился 28 марта) - встречу, о которой будут говорить через века, которая вдохновит не одного писателя и поэта. А пока... "Пользуясь удобным случаем, благоприятным ветром и приливом, утром марта 28-го я думал лучше всего итти прямо через ворота мимо крепости... Мне казалось бесполезным посылать и просить о позволении, ибо в случае отказа мы должны были погибнуть в море". Калифорния в те времена принадлежала Испании, а Сан-Франциско был небольшой крепостью. ...Отодвиним на второй план историю развития политических отношений Испании и России на Американском континенте, тем более, мы знаем, что блестящий дипломат Н.П.Резанов проявил себя в полной мере, благодаря чему достиг поставленной цели! (он заключил взаимовыгодную сделку с миссионерами Сан-Франциско и обменял товары на "Юноне" на продовольствие ). Знаменитая история любви! Как она начиналась?

ЧАСТЬ 4. Знакомство Резанова Н.П. и Кончиты
В парадном покое комендантского дома Николай Петрович, знакомясь с его обитателями впервые увидел Её. "Моя сестра Мария де ла Консепсьон, - представлял дон Луис" (сын коменданта президио, который в тот момент находился в Монтерее с визитом к губернатору Калифорнии дону Ариллаге), и гости (Резанов и морские офицеры) вежливо поклонились в ответ на реверанс девушки. Назывались новые имена..., звучал голос дона Луиса...но вряд ли до них доходило всё остальное происходящее после того, как им представили поразившую их необычайной красотой Марию де ла Консепсьон (1791-1857 гг.). Это была несомненно красавица двух Калифорний. Она сразу приковывала к себе внимание всякого, кто имел счастье видеть её. Природа щедро одарила её великолепными данными: удивительно пушистые ресницы, большие жгучие чёрные глаза, изогнутые линии бровей, стройные красивые длинные ноги, редкий золотистый цвет кожи, чёрные шелковистые волосы. Консепсьон отличалась от других своей живостью и жизнерадостностью, превосходной белозубой улыбкой, стройностью фигуры: мягкие женственные очертания её грациозного тела могли свести с ума кого угодно. Её глаза завораживали ласкающим бархатным блеском, и в них светилась какая-то Неземная одухотворённость,.. они воспламеняли любовь. С уверенностью и превосходством королевы глядела она на окружающих.Молодой Георг Лангсдорф, натуралист и личный врач Резанова, влюбившийся в Кончиту с первого взгляда, так описывает её в своём дневнике: "Она выделяется величественной осанкой, черты лица прекрасны и выразительны, глаза обвораживают. Добавьте сюда изящную фигуру,чудесные природные кудри, чудные зубы и тысячи других прелестей. Таких красивых женщин можно сыскать лишь в Италии, Португалии или Испании, но и то очень редко". У неё была совершенно естественная, ненаигранная манера держаться - черта, свойственная людям умным и знающим себе цену. Резанов был очарован, он почувствовал, как в груди его что-то тонко запело. Этому прелестному созданию было всего лишь 15 лет от роду. Что касается самой Кончиты, то она, как и все девушки её возраста во всём мире, грезила несбыточными мечтами о встрече со сказочным принцем, естественно, что Н.П.Резанов, командор и камергер Его Императорского Величества, сильный, высокий и красивый человек, произвёл на юную испанскую красавицу глубокое впечатление. Резанов был единственным из делегации русских, кто владел испанским языком, поэтому он мог разделить с Кончитой любую беседу. Он часто рассказывал ей, во многом по собственному её желанию, о Петербурге, Европе, дворе Екатерины Великой...

ЧАСТЬ 5. Помолвка
Он восхищал её своим благородством, образованностью, тактичностью, самообладанием, она этого восхищения и не пыталась скрывать.Именно непосредственностью, откровенностью и искренностью она его и завораживала. К тому же он увидел, как она умна (умна не по годам): Кончита давала ему много дельных советов и раскрыла ему глаза на политическую обстановку в Калифорнии.В разговорах они узнавали друг друга с каждой встречей всё больше и больше. Они понимали друг друга даже молча. Всё было бы хорошо, если бы не душевная боль Резанова за поселения и людей, оставленных им там, на Севере Американского континента, которые так его ждут... с продовольствием. Ведь главной целью этого являлось установление торговых отношений с Калифорнией, дабы не допустить вымирание русских поселений из-за голода. Эта мысль никак не оставляла Резанова, ведь долг перед отечеством, перед людьми для него был превыше личной жизни. Это был очень ответственный человек, он знал, что в нём и в его помощи нуждается Россия (Народ!), и он готов был пожертвовать своей жизнью, но тем самым оправдать надежды на него уповающих. Так вот, видя, что положение с доставкой хлеба на борт "Юноны" не меняется в лучшую сторону и со дня на день ожидая известия о начале войны между Россией и Испанией, что разрушило бы все планы относительно сделки (по обмену хлеба на товары, находящихся на борту "Юноны"), Резанов решил идти на крайние меры. Из донесения министру коммерции: "Видя положение моё не улучшающееся, ожидая со дня на день больших неприятностей и на собственных людей своих ни малой надежды не имея, решился я на серьёзный тон переменить свои вежливости. Ежедневно куртизируя гишпанскую красавицу, приметил я предприимчивый характер её, честолюбие неограниченное... Наконец, нечувствительно поселил я в ней нетерпеливость услышать от меня что-либо посерьёзнее до того, что лишь предложил ей руку, то и получил согласие". Столь циничное признание никак не клеится с душевным состоянием, с чувства- ми, переполняющими Резанова. Ведь Кончита ему давно нравилась, и просто так сложились обстоятельства, слишком много тогда зависило от Резанова; он не мог, не имел права, хотя бы перед своей совестью, упустить счастливый случай, который являлся спасительным для всех русских поселений в Америке. И, конечно, он, опытный, умудрённый жизнью человек, уже догадывался о любви Кончиты к нему. Она полюбила Резанова всем сердцем, горячим испанским сердцем. Когда он сделал ей предложение, она не на минуту не задумываясь, согласилась. "Предложение моё сразило воспитанных в фанатизме родителей её (Кончиты). Разность религий и впереди разлука с дочерью были для них громовым ударом. Они прибегли к миссионерам, те не знали, на что решиться. Возили бедную Консепсию в церковь, исповедывали её, убеждали к отказу, но решимость её наконец всех успокоила... Святые отцы оставили разрешение Римского престола, и я нежели не мог окончить женитьбы моей, то сделал на то кондиционный акт и принудил помолвить нас... С того времени поставя себя коменданту на вид близкого родственника, управлял уже я портом Католического Величества так, как того требовали пользы мои..." Из письма Резанова к министру коммерции (Н.П. Румянцеву) видно, что родители Кончиты были поражены, узнав о намерении Николая Петровича жениться на их дочери. В ещё больший ужас они пришли, когда поняли, что Кончита ни за что не откажется от своей любви, несмотря на все уговоры святых отцов, которые, указывая на невозможность брака ввиду различия религий, надеялись "образумить" упрямую девушку, делая упор на её чувство преданности и верности католической вере. Кончита, самоотверженно защищая свою любовь к Резанову, и не думала "изменять" вере, ведь ей казалось, что Бог поймёт их чувства, для неё различие религий не являлось препятствием к браку. В итоге, было решено "испросить разрешения" на данный ("смешанный", т.е. между католичкой и православным) брак у святого Римского Престола. Но Резанов на этом не остановился и добился помолвки, которая в отличие от обручения и венчания не являлась церковным обрядом, поэтому о помолвке было объявлено немедленно. Разумеется, что прежде, чем сделать предложение, Резанов многое обдумал. Разница в возрасте его смущала не так сильно, как столичная молва. В ту пору в России процветали браки по расчёту, и разница в возрасте мало принималась во внимание. Так что это обстоятельство не волновало командора. Бывала и более значительная разница в летах. Что же касалось столичной молвы, то ту
т дело обстояло серъёзнее.Мнение света на Руси всегда значило очень много, поэтому следовало опасаться молвы. Потому Резанов напишет в письме своему покровителю и другу, министру коммерции графу Николаю Петровичу Румянцеву о том, что причиной, побудившей его предложить руку и сердце юной испанке являлась польза Отечеству, ради чего он был готов поступиться многим в личной жизни. Это правда, но не полная. Вся правда состояла в том, что он полюбил Кончиту. Хотя, вышерассмотренные письменные признания Н.П.Резанова дают повод говорить о его прогматическом отношении к браку с "фавориткой Калифорнии". Не согласиться с этим нельзя, но нам известно, что Резанов оказался в достатачно щекотливом положении... Интересно, а как бы мы поступили на его месте ?

ЧАСТЬ 6. "Юнона" покидает Калифорнию.Гибель Н.П. Резанова
Однако, приближался день, когда "Юнона" должна была покинуть испанскую Калифорнию. Состоялся прощальный бал в президио. "Помолвленные сидели рядом и молчали. Им так много надо было сказать друг другу и, наверное, они вели мочаливый разговор. Без слов... Нежное чувство к этому юному существу наполнило его (Резанова) душу. Но сердце его оказалось занято другой любовью. Оно всё ещё принадлежало его первой возлюбленной, нашедшей вечный покой в Александро-Невской Лавре далёкого Петербурга". (по Трофимову В.П.) Недаром, Резанов в своём последнем письме, адресованном свояку Михаилу Булдакову, напишет: "...Из калифорнийского донесения моего не сочти, мой друг, меня ветреницей. Любовь моя у вас в Невском под куском мрамора, а здесь - следствие энтузиазма и новая жертва Отечеству. Консепсия мила, как ангел, прекрасна, добра сердцем, любит меня; я люблю её и плачу о том, что нет ей места в сердце моём, здесь я, друг мой, как грешник на духу, каюсь...". Расставаясь с Кончитой, Резанов обещал вернуться через два года с радостной вестью о разрешении Папы Римского на их брак, и, несомненно, он вернулся бы... но этому не суждено было случиться. А Кончита обещала ждать, что бы не случилось. В 6 часов пополудни 10 мая 1806 года "Юнона" снялась с якоря и отправилась на Аляску. Оставив груз (продовольствие) на Аляске, Резанов прибыл в Охотск. Там он не стал ждать весны и решился ехать до Петербурга через Сибирь в зиму, он очень спешил. Его личный врач Георг Лангсдорф пытался отговорить командора, но тот и слушать никого не хотел, хотя и понимал весь риск сего путешествия. Путь был очень тяжелым. Николай Петрович и так здоровьем не отличался: конфликт на судне "Надежда" вымотал его настолько, что на нервной почве у него развилась болезнь желудка. К этому надо добавить ужасное падение в холодную воду, когда при переправе через таёжную речку конь Резанова, чего-то испугавшись, встал на дыбы, и подскользнувшись на камнях, рухнул в воду, чуть-чуть не придавив седока. Вымокший, Резанов в течение нескольких часов скакал верхом до ближайшего жилья. Это ещё больше усугубило состояние Николая Петровича. Правда, прибыв в Иркутск, он немного воспрянул духом: он вспомнил свою супругу Анну Шелехову. В Иркутске его очень хорошо принимали.В уже упомянутом письме свояку М.Булдакову, Резанов изливает душу: "Наконец я в Иркутске! Лишь увидел город сей, то и залился слезами. Милый, безценный друг мой (Анна Ш.) живёт в сердце моём! Сегодня день свадьбы моей (24 января), живо смотрю я на картину прежнего счастья моего, смотрю на всё и горько плачу... силы мои меня оставляют. Я день ото дня хуже и слабее. Не знаю, могу ли дотащиться до вас. Разочтусь с собою и со временем...". 1 марта 1807 года камергер Его Императорского Величества, кавалер и командор Николай Петрович Резанов скончался в городе Красноярске, временами приходя в сознание ("...ослабленный, он на подъезде к городу выпал из саней под копыта лошадей"). В метрической книге соборной Воскресенской церкви Красноярска священник Иван Слопцов 14 марта записал: "Генерал-майор и кавалер Николай Петров Резанов. 40 лет (42 года). Умер от горячки. Исповедан и приобщён. Погребён при соборной церкви".

ЧАСТЬ 7. Судьба Кончиты
Обращаясь к историческому роману В.П. Трофимова, проследим дальнейшую судьбу Кончиты: "Через год после кончины командора в президио Сан-Франциско Кончита получила письмо, доставленное кружным путём через Монтерей. Правитель Русской Америки Баранов сообщал о печальной участи командора Резанова. Мир померк в глазах Кончиты". Гордая испанка навсегда надела чёрное платье. В романе "Утраченная империя" Гектор Шевиньи так напишет о первой красавице Калифорнии: " Консепсион оказалась не только внешне прекрасной, своевольной и страстной женщиной. Она оказалась сильной духом, способной вынести всё с гордо поднятой головой и без жалоб и компромиссов прийти к своему горькому концу". Она пережила всё, что было ей мило и дорого в этом мире, и в 1851 году постриглась в монахини под именем сестры Марии Доминги (Доменики), став первой "христовой невестой" в Бениции (Бенишии), на берегу реки Сакраменто. Умерла она 23-го декабря 1857 года и была канонизирована.

Заключение
В данной статье, главным образом, делается упор на сравнение любви Н.П. Резанова к Анне Шелиховой и любви его к Кончите, также довольно часто задаётся вопрос о том, кем являлась Кончита для Резанова: любовью или жертвой Отчизне? Возможно, что эта чисто субъективная точка зрения покажется несправедливой по отношению к Николаю Петровичу Резанову, но тем не менее всё указывает на тот факт, что Кончита явилась скорее "жертвой Отечеству", хотя при этом искренние и тёплые чувства Резанова к испанской красавице опровергать невозможно. Согласитесь, не для того он так спешил в Петербург, чтобы ходатайствовать разрешения на брак, дабы впоследствии реализовать какие-то корыстные планы. С другой стороны, мысли о пользе для Отечества торговли с Калифорнией не покидали его, и не исключено, что он был прагматиком, но так ведь не о себе думал, а о России.

Литература

1. Трофимов В. Кастильские розы командору Резанову:Исторический роман.- Красноярск:Изд-во "Кларетианум",2002.-364с.
2. Алехин Ю.В. Вечный подвиг любви. www.russdom.ru
3. Сурник А.Ты меня никогда не забудешь... gazeta.navy.ru
4. Николай Резанов www.vokrugsveta.com
5. Русская Америка и испанская любовь графа Резанова www.nestor.minsk.by
6. Резанов Николай Петрович beautiful-way.narod.ru

http://lib.krasu.ru/
Администратор запретил публиковать записи гостям.

РЕЗАНОВ, ИЛИ Кто был руководителем первой русской кругосветки? 22 авг 2010 23:51 #1636

  • Камчадал
  • Камчадал аватар
  • Не в сети
  • Живу я здесь
  • Сообщений: 1401
  • Спасибо получено: 4
  • Репутация: 0
Одна «НАДЕЖДА» на двоих
Минувшим летом исполнилось 200 лет с момента начала первого русского кругосветного плавания. История этой экспедиции изобилует «белыми пятнами», неоднозначными событиями и интригующими происшествиями. Поэтому каждая новая находка документов, имеющих к ней отношение, вызывает огромный интерес как у специалистов, так и у любителей отечественной истории. Во время этого исторического плавания разгорелся серьезный конфликт между капитан-лейтенантом Иваном Федоровичем Крузенштерном, командовавшим отрядом кораблей экспедиции — «Надеждой» и «Невой», и камергером Николаем Петровичем Резановым, следовавшим с посольской миссией в Японию. В 2003-м, юбилейном году, в архивах были обнаружены важные материалы, проливающие свет на некоторые обстоятельства плавания. Среди них особого внимания заслуживает путевой дневник старшего офицера судна «Надежда» лейтенанта Макара Ивановича Ратманова.
Предыстория

Чтобы приблизиться к пониманию того, что происходило на борту «Надежды», нужно обратиться к истории замысла и подготовки первой русской кругосветной экспедиции. В 1799 году Крузенштерн направил в военно-морское министерство предложение об организации кругосветного плавания. Необходимость такого предприятия назрела давно. Американские владения России остро нуждались в регулярном и быстром снабжении продуктами, которые до сих пор доставлялись посуху по ужасным дорогам через всю Сибирь в Охотск, где их перегружали на суда и только после этого переправляли в Новый Свет.

Столь же непростым был путь американских меховых товаров на рынки Китая. Все это отнимало колоссальное количество времени и средств. По замыслу Крузенштерна, кругосветная экспедиция должна была доказать возможность и целесообразность подобных плаваний для России. А главное, позволяла вплотную заняться изучением Мирового океана и встать в один ряд с такими морскими державами, как Великобритания, Испания и Франция.

Проект Крузенштерна долгое время оставался без ответа и оказался востребованным лишь тогда, когда со схожим предложением к императору обратилась влиятельная и богатая Российско-американская компания (РАК).

Объективности ради надо сказать, что авторство проекта первой русской кругосветной экспедиции не принадлежит ни Крузенштерну, ни РАК, ни уж тем более Резанову — одному из членов Правления РАК. Это продукт коллективного творчества, в разработке которого принимало участие очень много людей. В том числе не последнюю роль сыграли идеи министра коммерции графа Н.П. Румянцева, исследовательская же программа и некоторые инструкции готовились российской Академией наук.

Летом 1802 года высочайшее одобрение проекта организации экспедиции было наконец получено и подготовка к походу началась. В августе состоялось назначение Крузенштерна начальником кругосветного плавания. Интересно, что поначалу он от него отказался — обстоятельства его личной жизни изменились, он женился «и ожидал скоро именоваться отцом». Позднее Крузенштерн вспоминал, что назначение он принял лишь после разговора с морским министром адмиралом Н.С. Мордвиновым, «объявившем мне, что если я не соглашусь быть сам исполнителем по своему начертанию, то оно будет вовсе оставлено».

Сегодня то значение, которое придавалось согласию возглавить экспедицию морского офицера, носившего всего лишь звание капитан-лейтенанта, может показаться преувеличенным. На самом же деле на тот момент Крузенштерн, а также капитан-лейтенант Юрий Федорович Лисянский являлись лучшими капитанами русского флота. Судами такого класса, как «Надежда» и «Нева», Россия почти не располагала, и каждый капитан, способный командовать подобным кораблем, был на виду, вращался в высшем свете, словом, являлся человеком известным и авторитетным. Крузенштерну же благоволил сам Александр I.
Две главы одного проекта

Снаряжалась экспедиция на средства РАК, личный состав Крузенштерн набирал по своему усмотрению и только среди добровольцев. Командование вторым судном он поручил Лисянскому, а своим помощником назначил лейтенанта Макара Ивановича Ратманова — опытного, хорошо образованного офицера, отличившегося в войнах со шведами и французами. Для покупки экспедиционных кораблей в Англию был откомандирован Лисянский.

В феврале следующего, 1803 года возникла идея направить с экспедицией посольство в Японию — для установления торговых и дипломатических отношений. Эту миссию и должен был возглавить Резанов, который одновременно становился руководителем экспедиции наравне с Крузенштерном.

С этого момента и началась та непростая коллизия, которая впоследствии привела к раздорам и попыткам Резанова утвердить свое единоначалие.

В период подготовки к плаванию и Крузенштерн, и Резанов получали многочисленные инструкции от военно-морского ведомства, министерства коммерции, Правления РАК, большая часть которых была одобрена императором. Практически во всех этих документах Крузенштерн и Резанов фигурируют как первые лица экспедиции, равные друг другу, хотя их взаимоотношения были прописаны столь нечетко, что могли трактоваться весьма вольно. Об этой двойственности и Резанов, и Крузенштерн знали, но она их не смущала — первый считался коммерческим и хозяйственным главой экспедиции, второй должен был ведать морской частью, включая и научные исследования. Беда в том, что инструкции, выданные Резанову, вступали в прямое противоречие с морским уставом, который действовал на идущих под Андреевским флагом кораблях, укомплектованных военными моряками. Согласно его положениям, принятым еще Петром I и актуальным до сего дня, вся власть на корабле принадлежит капитану. Он определяет внутренний режим жизни, распоряжается судном по своему усмотрению, а все, находящиеся на борту, будь то гражданские или военные лица, вне зависимости от их должности, ранга, звания и положения, находятся в его полном подчинении. Поэтому для экипажей «Надежды» и «Невы» кроме Крузенштерна не могло быть никакого другого начальника.

Недоразумения начались уже во время размещения огромной свиты Резанова на «Надежде». Ратманов, занимавшийся этим хлопотным делом, отметил в своем дневнике: «… прибыли к нам Двора Его Императорского Величества Действительный Камергер и кавалер Резанов, который назначен чрезвычайным послом и уполномоченным министром в Империю Тензин-Кубоскаго величества, в Японию и с довольным числом свиты, и весьма корабль стеснили; о чем известясь Его Императорское Величество через графа Строганова и мыслящий как отец о своих подданных, прислал немедленно коммерц-министра графа Румянцева и товарища (заместителя. — Прим. авт.) министра морских сил Чичагова, которые, найдя излишества, донесли Государю и резолюция последовала излишних отослать по своим командам…»

Но и это было еще не все. Незадолго до выхода в море Резанов получил царский рескрипт, первый пункт которого извещал камергера, что «сии оба судна с офицерами и служителями, в службе компании находящимися, поручаются начальству вашему». Правда, в дальнейшем тексте этого документа говорилось, что все решения Резанов обязан принимать совместно с Крузенштерном, но именно к этому рескрипту будет впоследствии апеллировать Резанов, пытаясь утвердить свое верховенство в экспедиции. Крузенштерн о царском указе не знал, его содержание не было доведено до экипажей кораблей, и, следовательно, по выходе в море в силу он не вступил. Более того, никто из высшего руководства Резанова как главного начальника экспедиции офицерам не представил, наконец, сам Резанов, прибыв на судно, о своих полномочиях не объявил.

Итак, 26 июля 1803 года «Надежда» и «Нева» вышли из Кронштадта, а офицеры и матросы пребывали в полной уверенности, что их единственным начальником является Крузенштерн. И лишь один человек думал иначе — в кармане его камзола лежал документ, дающий ему, как считал он, неограниченные права на руководство экспедицией.
Первое столкновение

Начало экспедиции не предвещало никаких осложнений. Все решения принимались по взаимному согласию Крузенштерна и Резанова. Впрочем, у наблюдательного Ратманова еще во время стоянки в Копенгагене сложилось не слишком лестное мнение о Резанове, и он был явно не в восторге от предстоящего совместного плавания с этим человеком: «Посол жил на берегу… и мало сделал чести, ибо я несколько раз напоминал ему о его звании и снял бы знаки отличия их гоняясь за непотребными женщинами в садах и на улице. Тут я мог заметить, что мало будет делать чести его превосходительство, и чем более были вместе, тем более находили в нем и в свите подлости».

Тем временем плавание продолжалось. Все насущные вопросы экспедиционной жизни по-прежнему обсуждались двумя руководителями сообща. Но едва корабли покинули пределы Европы, между ними возникли серьезные противоречия. Сегодня трудно судить о том, что могло произойти во время стоянки судов на Тенерифе, одном из Канарских островов, или сразу же после их выхода в море, но тот факт, что Резанов заявил о своих правах на верховенство, повергнув Крузенштерна в изумление и негодование, сомнений не вызывает. Об этом свидетельствует письмо, направленное Крузенштерном в Правление РАК. Из этого послания видно, что претензии Резанова явились для Крузенштерна полной неожиданностью — он никогда не согласился бы находиться в подчинении у камергера и не понимал, на чем основаны его притязания. В нем Крузенштерн объявил, что по прибытии на Камчатку готов «здать команду мою, кому угодно вам будет приказать». Поскольку Резанов ничем не подкрепил свое заявление — царский рескрипт так и остался неоглашенным, то Крузенштерн не собирался выполнять его распоряжения и, требуя объяснений от Правления РАК, писал, что «ежели бы угодно было Главному Правлению лишить меня команды всей Експедиции, то… быв подчинен Резанову, полезным быть не могу, бесполезным быть не хочу». Что же касается других участников экспедиции, то в их записях никаких упоминаний о разгоравшемся конфликте на тот момент не было.
Камергерские привилегии

27 октября оба корабля покинули Канарские острова, а спустя месяц пересекли экватор. Пока разногласия в ее руководстве не предавались гласности, жизнь на обоих судах шла своим чередом, видимость благополучия сохранялась. Ратманов даже отметил приязненные отношения посланника и Крузенштерна на празднике Нептуна, но, видимо, не питая иллюзий насчет Резанова, живописал камергера во всей красе: «За обедом пили здоровье Императора и Императриц порознь и палили из пушек; пили здоровье патриотов, и всех россиян, и… — довольно надрызгались, так что господин посол валялся по шканцам, задирая руки и ноги до небес, крича безпрестанно: Крузенштерну ура!!! Потом превосходительство начал уверять, что много у него присутствия духа и что он хоть и не англичанин, но также от радости хочет броситься за борт, держась за грот-ванты; я, хоть и показывал ему в пространство, где пошире и ванты и выбленки, надеясь при том, что не бросится, ибо он не говорит правду, а его окружающие уговаривали, и надворный советник Фоссе и Американской компании 1-й прикащик, уговаривали со слезами и целовали руки, а как тут же в это время починивался большой парус, то с великим присутствием духа грандиссимо амбасадер, счел его за мягкую постель и разлегшись на оном, уснул. Я, быв на вахте, приказал отнести его в каюту, где он проспал до другого дня и безсовестно всех заверял, что он не был пьян и что он сам дошел в каюту».

21 декабря, оставив позади Атлантику, «Надежда» и «Нева» швартовались в гавани острова Святой Екатерины, отделенного от Американского континента проливом. Роскошь тропической природы, великолепие бразильских ландшафтов, необычность облика местных жителей, богатство флоры и фауны произвели на участников экспедиции огромное впечатление. Ратманов в своем дневнике высказался следующим образом: «…места наилучшие Земного Шара, климатом, видом, богатством и во всем изобилие; жаль что не нашим рукам оное принадлежит...».

Ученые, сопровождавшие экспедицию, совершали экскурсии вглубь острова и на материк, пополняли гербарии, коллекции насекомых, рыб, животных. Крузенштерн, так же как и во время плавания, руководил многими научными работами, сам нередко принимая непосредственное участие в гидрографических и иных исследованиях. Морские офицеры занимались астрономическими определениями, съемкой местности, промеряли глубину воды, пеленговали и на основе всех этих данных составляли морскую карту.

Однако не все проводили время в трудах. Ратманов по поводу жизни Резанова в Бразилии замечает: «А у нашего посла украли на берегу 49 талеров и золотую табакерку — ничего странного слышать, что сие попалось в те руки, которые доставали послу и белых и черных непотребных женщин — в бытность посла на берегу мало делал России чести, ибо которым было отказано от португальцев общества, а его превосходительство ежудневно делал ему визиты, для того чтобы утолить свое сладострастие».
Начальник без подчиненных

К этому моменту конфликт между Крузенштерном и Резановым принял открытую форму, и на обоих кораблях сложилась крайне тяжелая, нервозная обстановка. Резанов требовал от офицеров подчинения, пытался отдавать приказы Лисянскому, не согласовывая их с Крузенштерном. Однако все его распоряжения игнорировались — иного и невозможно было ожидать от морских офицеров. Тем не менее Резанов, ни разу до того не бывавший в море, не оставлял попыток руководить экспедицией. Он решил, что слишком поздно пускаться в плавание вокруг мыса Горн, а, следовательно, нужно идти на восток, мимо африканского побережья, в Японию, похоронив планы кругосветной экспедиции. Возможно, это стало последней каплей для Крузенштерна и офицеров флота — Резанову прямо заявили, что его не признают главой экспедиции и его приказы выполнять не будут.

То, как вели себя в этом конфликте офицеры, поддержавшие Крузенштерна, и лица, сопровождавшие Резанова, доподлинно установить трудно. Резанов в своих дневниках утверждает, что на протяжении почти всего плавания подвергался постоянным унижениям и оскорблениям со стороны экипажа «Надежды». Однако доверять сообщениям Резанова безоговорочно нельзя. Сличение разных источников показывает, что камергер в своих записях порой не придерживался истины, а иной раз не гнушался и откровенной ложью. Очевидно, что и личные его качества никак не способствовали росту его авторитета в глазах офицеров. Даже ученые, формально находившиеся в подчинении Резанова, были не слишком расположены к нему, а со всеми нуждами обращались к Крузенштерну.

Через некоторое время, судя по записям Ратманова, между Крузенштерном и Резановым произошел окончательный разрыв — живя на одном корабле, они общались лишь путем переписки. Часть этих писем Ратманов воспроизводит в своем дневнике. Об атмосфере же, царившей на борту «Надежды», дает представление одно из писем Крузенштерна Резанову, написанное в декабре 1803 года: «Письмо Ваше, которое я получил сего утра, привело меня в большое изумление. Оно в себе содержит, что не признавая Вас начальником Експедиции, Вы не можете ожидать от меня никакого повиновения; окроме сего слух носится, что ваше пр-во вознамерились писать к Государю, что Вы не в состоянии будете выполнять Его повелений от моих поступков, почему я щитаю долгом уведомить Вас письменно о том, что Вы словесно уже много раз от меня слышали, то есть: что я признаю в Вас особу уполномоченную от Его Императорского Величества, как для посольства так и для разных распоряжений в восточных краях России; касательно же до морской части, которая состоит в командовании судами с их офицерами и экипажем, такоже пути, ведущего к благополучному исполнению прожектированнаго мною вояжа, как по словам самого Императора, так и по инструкциям мне данным по Высочайшему соизволению от Главного правления Американской компании, я должен щесть себя командиром… Я не требую ничего, как с чем отправился из России, то есть быть командиром экспедиции по морской части…»

4 февраля «Надежда» и «Нева» покинули берега Бразилии. И Крузенштерн, и Резанов отослали в столицу письма, сообщив о сложившейся ситуации. Экспедиция, раздираемая внутренними противоречиями, продолжила путь, направляясь к мысу Горн. Приближалась развязка конфликта.
Громкий скандал в Тихом океане

3 марта корабли вышли в воды Тихого океана. Пасмурная погода, сопровождаемая мелким моросящим дождем, ухудшала видимость. Вскоре в густом тумане, спустившемся на море, суда потеряли друг друга из виду. «Нева», как было условлено ранее, пошла к острову Пасхи, а «Надежда» направилась к группе Маркизских островов.

К началу мая «Надежда» добралась до острова Нукагива. Через несколько дней к ней присоединилась и «Нева». Это были первые острова, которые посетила экспедиция за пределами цивилизованного мира — настоящий рай для натуралистов, собравших интереснейшие материалы о природе и местных племенах. Описывая жителей Нукагивы, Ратманов отмечает: «…мы в первый раз увидели голых, рослых статных мужчин и с большим искусством расписанных наподобие лат древних рыцарей. ...Оне удивлялись, что мы пугами (ружьями) их не убиваем, как прежде бывшие по нескольку истребляли».

На кораблях экспедиции, несколько месяцев находящихся в плавании, по прибытии к Маркизским островам стала ощущаться нехватка продовольствия. Поэтому Крузенштерн, рассчитывая пополнить запасы продуктов на Нукагиве, запретил самовольную торговлю с островитянами. Он издал письменный приказ, воспрещающий выменивать какие-либо предметы у местных жителей, пока экспедиция не будет снабжена свежим продовольствием. Резанов проигнорировал приказ капитана, а Крузенштерн, не церемонясь, решительно воспрепятствовал самочинному торгу. Этот инцидент и явился поводом к последовавшему столкновению, ставшему кульминацией конфликта. Непосредственные участники этих событий — Резанов и Ратманов — приводят довольно подробное описание произошедшего.

Вот версия Резанова. «Чувствуя такие наглости, увидя на другой день на шканцах Крузенштерна, что было мая 2-го числа, сказал я ему: «Не стыдно ли вам так ребячиться и утешаться тем, что не давать мне способов к исполнению на меня возложенного». Вдруг закричал он на меня: «Как вы смели мне сказать, что я ребячусь». — «Так сударь мой, сказал я, весьма смею, как начальник ваш». — «Вы начальник! Может ли это быть? Знаете ли что я поступлю с вами, как не ожидаете?» — «…Матросы вас не послушают, я сказываю вам, что ежели коснетесь только меня, то чинов лишены будете. Вы забыли законы и уважение, которым вы и одному чину моему уже обязаны». Потом удалился я в свою каюту. Немного спустя, вбежал ко мне капитан, как бешеный, крича: «Как вы смели сказать, что я ребячусь, знаете ли, что есть шканцы? Увидите, что я с вами сделаю»… Потом капитан ездил на «Неву» и вскоре возвратился, крича: «вот я его проучу». Спустя несколько времени, приехал с «Невы» капитан-лейтенант Лисянский (командир «Невы») и мичман Берг (Берх), созвали экипаж, объявили что я самозванец и многия делали мне оскорбления, которыя, наконец, при изнуренных уже силах моих повергли меня без чувств. Вдруг положено было вытащить меня на шканцы к суду… послали лейтенанта Ромберга, который пришед ко мне, сказал: «Извольте идти на шканцы, офицеры обоих кораблей вас ожидают». Лежа, почти без сил, отвечал я, что не могу идти по приказанию его. «Ага! Сказал Ромберг, как браниться, так вы здоровы, а как к разделке, так больны».

Я сказал ему, чтобы он прекратил грубости, которые ему чести не делают и что он отвечать за них будет. Потом прибежал капитан. «Извольте идти и нести ваши инструкции, кричал он, оба корабля в неизвестности о начальстве и я не знаю, что делать». Я отвечал, «что довольно уже и так вашего ругательства, я указов государевых нести вам не обязан, они более до вас нежели до офицеров касаются, и я прошу оставить меня в покое», но слыша крик и шум: «Что трусить? Мы уже его!» решился я выдти с высочайшими повелениями. Увидя в шляпе Крузенштерна, приказал ему снять ее, хотя из почтения к императору и прочтя им высочайшее мне поручение начальства, услышал хохот и вопросы, кто подписал? Я отвечал: «Государь ваш Александр». — «Да кто писал?» «Не знаю», сказал я . — «То-то не знаю, кричал Лисянский, мы хотим знать кто писал, а подписать-то знаем, что он все подпишет». Наконец все, кроме лейтенанта Головачева, подходили ко мне со словами, что я бы с вами не пошел и заключили тем: «ступайте, ступайте с вашими указами, нет у нас начальника, кроме Крузенштерна».

А вот видение этих же событий, зафиксированное в дневнике Ратманова. «Здесь господин амбасадор обнаружил вовсю свой характер и открыл черную свою душу — он назвал капитана ребенком за то, что капитан приказал от прикащика Американской компании отобрать топоры, которые он начал диким продавать за безделушки, отчего совершенная остановка сделалась в покупке свиней. Но сам сказавши все сии грубости, упомянул, что он все, а капитан ничего; с которым мы отправились из России и которой шеф экспедиции; мы слыша от посла, что он всем начальствует, требовали, чтобы объявил имянное повеление, но он не хотел, я думаю, что он сие выдумывает, и более потому, что должен бы объявить вступая на корабль, что он начальствует, а не спустя 10 месяцев; зделал мои предложения, чтобы с ним поступить, как с нарушителем общественного спокойствия; которой своими выдумками разделяет согласие, выдавая себя начальником, когда не имеет чем доказать. Когда он по третьей прозбе вышел на шканцы в туфлях без чулок, лучше сказать совершенной неряхой и в таком то образе прочитал именное Его Императорского Величества повеление, которым он начальствует. — Итак в тех островах, куда отправлялись еще ребяческие свои желания, наконец достигнув их, и к сожалению нашел нестоющее новое начальство. Но инструкция подписана «Александр», и мы с благоговением повянуемся.

Посол, еще подходя к Бразилии, прошел ко мне в каюту... и, за секрет показал свою инструкцию; и я, увидев государев рескрипт — ужаснулся что в таком небрежении, и что его давно уже не объявил, но он в ответ сказал, что еще будет время, с которого времени я осмелился иметь подозрение; и по сему то подозреватель я настаивал всех более объявить вслух, и если бы не объявил может быть поступлено бы было как с самозванцем».

В процитированных документах есть два важных момента, на которые стоит обратить внимание. Во-первых, Резанов начинает публично выяснять отношения с Крузенштерном на шканцах — месте, особо почитаемом на корабле. Любые пререкания с капитаном корабля на шканцах, а уж тем более оскорбления или намек на неповиновение команды, считаются тяжелейшим проступком. Для Крузенштерна, боевого морского офицера, прилюдные оскорбления на шканцах были просто невыносимы. Поэтому он не смог удержать себя в руках и последовал такой взрыв. Во-вторых, Резанов еще у берегов Бразилии в частной беседе показал Ратманову царский рескрипт, поставив того в крайне двусмысленное положение — указ не был оглашен официально и не вступил в силу, хотя, узнав о его существовании, Ратманов не мог с ним не считаться. Именно поэтому он упорнее других настаивал на объявлении указа, подозревая, что Резанов демонстрировал ему фальшивку.

Более того, Ратманов не остался равнодушным к откровениям Резанова и постарался через военно-морское начальство изменить решение императора, направив из Бразилии следующее письмо товарищу министра военно-морских сил П.В. Чичагову: «Ваше Превосходительство Милостивый Государь Павел Васильевич, распри, происходящие чрез господина действительного камергера Резанова, которому желательно получить начальство над экспедициею, порученной капитан лейтенанту Крузенштерну, понудило меня утрудить В.П. (ваше превосходительство. — Прим. авт.) письмом сим: ежели сверх моего чаяния, предписано будет приказать первому командование, — уверен будучи, что последний под начальством господина Резанова остаться не согласится, и из того места отправится в Россию. А как я предпринял вояж сей по дружбе с капитан лейтенантом Крузенштерном, которую издавна к нему имею, то сим покорнейше прошу В.П. и меня, как старшего морского офицера, от начальства господина Резанова избавить, и вместе с капитан лейтенантом Крузенштерном возвратить в Россию, ибо поступки его с капитаном для всех благородных душ весьма не нравятся.

А посему к несчастию оставшись командиром уже непременно и со мною тоже воспоследует, причем моя непорочная пятнадцатилетняя в лейтенантском чине служба от такого человека может пострадать. А при том характер его от времени до времени открывается и обнаруживает его душу. Не стыдится уже он заранее делать угрозы, что выучит и покажет свою власть в Японии и в Камчатке!..»

После скандала, произошедшего у Маркизских островов, Резанов, по его словам, тяжело заболел и не покидал своей каюты до прибытия в Петропавловск. Между тем в дневниках «узника», к которому якобы даже не допускали врача, мы найдем весьма пространное описание Гавайских островов, посещенных кораблями экспедиции в июне 1804 года. Отсюда «Нева» отправилась к берегам Аляски, а «Надежда» взяла курс на Камчатку.
Худой мир после доброй ссоры

По прибытии в Петропавловск Резанов вызвал к себе камчатского коменданта Павла Ивановича Кошелева и потребовал суда над Крузенштерном. Подобного рода дела, конечно, не были прерогативой камчатского коменданта, который тем не менее должен был как-то реагировать на требования Резанова. Однако генерал-майор Кошелев не стушевался перед высоким царским сановником и столь разумно, и спокойно провел расследование всех обстоятельств дела, что сумел примирить конфликтующие стороны.

В 1877 году историк, капитан первого ранга А. Сгибнев, используя записи Резанова, вкратце изложил его версию этого примирения: «Как не старался Крузенштерн оправдать свои поступки, но когда дело дошло до очных ставок и намерения Кошелева отрешить его от командования судном, он сознался в своей виновности и просил Кошелева принять на себя посредничество в примирении с Рязановым. Кошелев, будучи и сам поставлен этим делом в неприятное положение, с готовностью принял на себя роль примирителя, и успел в этом. Рязанов согласился забыть все прошлое, но с тем непременным условием, чтобы Крузенштерн и все остальные офицеры, оскорбившие посланника, извинились перед ним в присутствии Кошелева. Крузенштерн согласился и на это предложение. 8 августа 1804 года командир корабля «Надежда» и все офицеры явились в квартиру Резанова в полной форме и извинились в своих проступках».

Любопытно, что ни в дневниках и письмах участников экспедиции, ни в письмах Кошелева, ни в записках служащих РАК, сопровождавших Резанова, о покаянии Крузенштерна нет ни слова. Зато существует письмо Крузенштерна Президенту Академии наук Н.Н. Новосильцеву, в котором рассказывается о его злоключениях на Камчатке: «Его превосходительство господин Резанов, в присутствии областного коменданта и более 10-ти офицеров, называл меня бунтовщиком, разбойником, казнь определил мне на ешафоте, другим угрожал вечною ссылкою в Камчатку. Признаюсь, я боялся. Как бы Государь не был справедлив, но, будучи от него в 13000-х верстах, — всего от г. Резанова ожидать мог, ежели бы и областной командир взял сторону его. Но нет, сие не есть правило честного Кошелева, он не брал ни которую. Единым лишь своим присутствием, благоразумием, справедливостью — доставил мне свободное дыхание, и я уже был уверен, что не ввергнусь в самовластие г. Резанова. После вышеупомянутых ругательств, которые повторить даже больно, отдавал я ему шпагу. Г. Резанов не принял ее. Я просил чтоб сковать меня в железы и как он говорит, «яко криминальнаго преступника» отослать для суда в С.-Петербург. Я письменно представлял ему, что уже такого рода люди, как назвал он меня, — государевым кораблем командовать не могут. Он ничего сего слышать не хотел, говорил, что едет в С.-Петербург для присылки из Сената судей, а я чтоб тлел на Камчатке; но когда и областной комендант представил ему, что мое требование справедливо, и что я (не) должен быть сменен тогда переменилась сцена. Он пожелал со мною мириться и идти в Японию.

Сначала с презрением отвергнул я предложение его; но, сообразив обстоятельства, согласился… Экспедиция сия есть первое предприятие сего рода Россиян; должна-ли бы она рушиться от несогласия двух частных (лиц)?.. Пусть виноват кто бы такой из нас не был, но вина обратилась бы на лицо всей России. И так, имев сии побудительные причины, и имея свидетелем ко всему произошедшему его превосходительства Павла Ивановича (Кошелева), хотя против чувств моих, согласился помириться; но с тем, чтоб он при всех просил у меня прощения, чтоб в оправдание мое испросил у Государя прощение, что обнес меня невинно. — Я должен был требовать сего, ибо обида сия касалась не до одного меня, а пала на лицо всех офицеров и к безчестию флага, под которым имеем честь служить. Резанов был на все согласен, даже просил меня написать все, что только мне угодно: он все подпишет. Конечно, он знал сердце мое, он знал, что я не возьму того письменно, в чем он клялся в присутствии многих своей честью. На сих условиях я помирился…»

Как ни странно, пребывание на Камчатке довольно скупо отражено в дневнике Ратманова. Не уделил он внимания и «следствию», возбужденному по требованию Резанова. А ведь в списке «бунтовщиков» и притеснителей Резанова Ратманов числился одним из первых и, казалось бы, должен был волноваться за свое будущее.

Думается, что Ратманов, да и другие офицеры попросту сочли события, происходившие на Камчатке, неважными, а потуги Резанова учинить над моряками суд — ничтожными. Они знали, что за ними стоит мощная, влиятельная организация, с высокопоставленными лицами при дворе, которым симпатизирует император Александр, и что в обиду их не дадут.

Россия в XIX веке была достаточно военизированной страной, и любой офицер казался гораздо ближе императору, чем гражданский человек, пусть даже и камергер. Офицерство являлось основной опорой государя. Поэтому представить себе суд над Крузенштерном — офицером, который впервые совершил такое плавание, было невозможно. У Резанова же, видимо, хватило благоразумия не продолжать конфликт, выйти из которого победителем у него не было никаких шансов. Конфликт казался исчерпанным, стороны примирились.
Утомленные восходящим Солнцем

Простояв шесть недель в Петропавловской гавани, «Надежда» покинула Камчатку и направилась в Японию. 15 сентября участники экспедиции праздновали день коронации императора Александра I. По этому случаю Резанов выступил с речью и раздал всем членам экипажа медали, на которых с одной стороны было изображение императора, а на другой надпись: «Залог блаженства всех и каждого — Закон». В дневнике Ратманова приведена копия той торжественной речи. Воспроизводить ее целиком нет необходимости, несколько начальных строк дают определенное представление о ее авторе: «Россияне! Обошед вселенную видим мы себя наконец в водах Японских! Любовь к отечеству, искусство, мужество, презрение опасностей суть черты изображающие российских мореходов; суть добродетели всем россиянам в общем свойственные. Вам опытные путеводцы принадлежит и теперь благодарность соотчичей! Вы стежали уже ту славу, которой и самый завистливый свет никогда лишить вас не в силах. Вам достойные сотрудники мои, предлежит совершение другого достохвального подвига и открытие новых источников богатства. А Вы! Неустрашимые чада морских ополчений, восхищайтесь успехами ревностного вашего содействия. Соединим сердца и души наши ко исполнению воли монарха, пославшего нас, монарха столь праведно нами обожаемого, что мы давно уже их съединили…»

Вблизи Японских островов путешественники испытали жесточайший шторм, при котором ртуть в барометре вообще была не видна. 8 октября 1804 года «Надежда» встала на якорь в гавани Нагасаки, и там русские моряки узнали, что во время испытанного ими шторма было землетрясение, то есть скорее всего «Надежда» попала в зону цунами. В порту на борт сразу прибыли японские вельможи и голландский посланник.

Японцы потребовали сдать все оружие, находящееся на корабле, лишь Резанову оставили шпагу. Русским морякам не только не разрешили сходить на берег, но даже запретили плавать по заливу. В начале XIX века Япония оставалась совершенно закрытым государством, не идущим ни на какие контакты с внешним миром. Все попытки европейских стран установить отношения с Японией были тщетны. Лишь голландцам удалось как-то закрепиться в этой стране и наладить весьма незначительную торговлю.

В 1793 году русская экспедиция под началом Адама Лаксмана смогла договориться с японским правительством о некоторых уступках — одному русскому кораблю дозволялось зайти в гавань города Нагасаки. Этот успех Лаксмана и предстояло развить миссии Резанова. Восточная торговля всегда привлекала Россию, а морское министерство было весьма заинтересовано в возможности захода русских кораблей в японские порты. Однако миссия Резанова потерпела фиаско — полгода посольство жило на клочке японского берега, огороженном глухим забором, после чего японцы отказались от каких бы то ни было переговоров, не приняли подарков русского императора и передали Резанову грамоту, в которой российским судам запрещалось даже приближаться к берегам Японии.

В одном из своих писем Ратманов так охарактеризовал «дипломатические усилия» российского посланника: «...фарсы господина действительного камергера Резанова то наделали, что мы потеряли те права, которые были в 793м году Лаксманом получены».

18 апреля «Надежда» оставила Нагасаки и пошла Японским морем, где путешественники, не приставая к берегам, описывали по пути острова, заливы и мысы. О дальнейших действиях экспедиции Ратманов пишет: « ...дошед до мыса Терпения острова Сахалина далее следовать не позволили большие льды, а как посол хотел скоро отправиться в С.Петербург, для чего и пришли в Гавань Св. Петра и Павла 23 мая, где нашли казенный транспорт и Американской компании судно — Господин действительный Камергер Резанов, получа здесь депеши, переменил намерение, что для нас не новое, и к тому уже мы зделали большую привычку — а 13 июня на компанейском судне отправился на Кодьяк, с нами распрощавшись вовсе. Не думаю, чтобы о сей разлуке кто-либо из нас надел траур. Мы ходили окончать… опись и сюда возвратились 17-го августа, куда прибыл и казенный транспорт из Охотска, чрез которой получены депеши, и к удовлетворению нашему, капитан наш Крузенштерн Всемилостивейше пожалован Орденом Св. Анны 2-ой степени…»

9 октября «Надежда» отбыла с Камчатки — ей предстояло пересечь Индийский океан и, обогнув Африку, вернуться в Россию. Обратное плавание было относительно благополучным и бесконфликтным, хотя его в немалой степени омрачило неожиданное самоубийство в районе острова Св. Елены второго лейтенанта судна Петра Головачева. В качестве непосредственной причины этой трагедии Ратманов называет информацию об объявлении войны России с наполеоновской Францией — Головачев, являвшийся поклонником французской культуры и Наполеона, не представлял себе возможности оставаться офицером боевого корабля, перед которым была поставлена задача топить французские суда. Такова трактовка Ратманова, которую он сам не счел нужным каким-либо образом доказывать. На решении Головачева свести счеты с жизнью, возможно, сказалась его особая позиция в конфликте Крузенштерна с Резановым. Головачев был практически единственным офицером «Надежды», поддерживавшим камергера. Нельзя также сбрасывать со счетов громадную усталость всех членов экспедиции, которая, кстати, проявилась в последних дневниковых записях самого Ратманова, сделанных им при подходе к Кронштадту, они выглядят бессвязными и свидетельствуют о его крайнем нервном истощении. 19 августа 1806 года «Надежда» бросила якорь в Кронштадтском порту. Двумя неделями раньше из похода вернулась «Нева». Первое русское кругосветное плавание, длившееся 3 года, благополучно завершилось. Оба судна посетил император, а 27 августа он принял в своей резиденции на Каменном острове И.Ф. Крузенштерна, уже награжденного к тому времени орденом Святого Владимира III степени.

Основываясь на материалах Ратманова, можно с уверенностью сказать, что экспедиция достигла успеха именно благодаря действиям Крузенштерна, который как капи
Администратор запретил публиковать записи гостям.

РЕЗАНОВ, ИЛИ Кто был руководителем первой русской кругосветки? 22 авг 2010 23:52 #1734

  • Камчадал
  • Камчадал аватар
  • Не в сети
  • Живу я здесь
  • Сообщений: 1401
  • Спасибо получено: 4
  • Репутация: 0
В поисках утраченного
Наталья СЕДОВА

Казалось бы, история поселений на берегах Невы давно и хорошо известна,
но публикации о селе Анненском показали, что это не так
(«Санкт-Петербургские ведомости» от 18 мая и 22 июня 2007 года).
Сегодня по просьбам читателей мы дополняем рассказ о прошлом Анненского...

С. А. Кокошкин.В начале июня нынешнего года в Красноярске был установлен памятник Николаю Петровичу Резанову, а здесь, на невском берегу, где в 1800 году он основал сельцо Резановское-Анненское, о знаменитом путешественнике ничто не напоминает. Село, названное им в честь жены Анны, было уничтожено в годы войны, как и храм, построенный камергером Резановым по завещанию любимой супруги. И даже никаких графических изображений этой церкви пока не выявлено, зато имеются материалы по истории храма и прихода со времен Н. П. Резанова и даже описи церковного имущества. Поэтому так важны для нас любые детали, любые свидетельства очевидцев.

Полтора десятка лет назад один из местных старожилов вспоминал, что Анненская церковь была изумительно красива. Она была круглая, а сбоку были две колонны и под сводами стояли два памятника темного гранита. На них были металлические шлемы с перекрещенными саблями или шпагами, на граните была надпись: «Поручик лейб-гвардии Преображенского полка Кокошкин». Были похоронены два брата... Много было склепов, но их разрушили во время войны. Один из памятников Кокошкиным долго валялся в кювете, но и его в 1960-х годах увезли...

Церковь служила очень долго, до 1938 – 1939 годов. Перед войной церковь была передана под клуб. Настлали деревянные полы, а алтарь использовали как сцену.

«Во время войны 6-го сентября 1941 года поздно вечером деревня загорелась, – вспоминал А. Карпов, – началась беспорядочная перестрелка и все стихло через некоторое время. Наутро мы побежали смотреть, что осталось от села. Мы шли по завалам деревьев, домов, телеграфных столбов к церкви. Она была не тронута...»

После войны на месте храма остались только груды кирпича и надгробные плиты церковного кладбища, да и те вскоре растащили. Был уничтожен деревянный дом – школа, стоявшая на площадке перед церковной колокольней, ограда с воротами дома причта и сосны на невском берегу. Может быть, уцелели склепы в церкви? Может быть, хотя и тут наверняка не обошлось без искателей кладбищенских сокровищ.

Но сохранились точные сведения о семейной усыпальнице Кокошкиных в церкви Тихвинской Богоматери. Кладбище в Анненском было обследовано в 1910 году, а через три года данные о нем великий князь Николай Михайлович и историк В. И. Саитов опубликовали во втором томе «Петербургского некрополя». И вот печальный список перед нами.

В церкви села Анненского была похоронена Ольга Николаевна, дочь Н. П. Резанова. Ее появление на свет 6 октября 1802 года стоило жизни матери Анне Григорьевне, урожд. Шелеховой. Известно, что осиротевшим детям Н. П. Резанова покровительствовал сам государь, возможно поэтому избранником Ольги Резановой стал флигель-адъютант императора полковник С. А. Кокошкин. Она же, как гласила эпитафия, «добродетелями своими составила примерное счастие неутешного супруга», в браке с которым состояла 6 лет 11 месяцев и 14 дней. Ольга Николаевна умерла после родов в ночь с 20 на 21 января 1828 года, прожив всего 25 лет с небольшим.

Наследниками имения Ольги Кокошкиной стали ее дети и супруг Сергей Александрович Кокошкин (1785 – 1861), впоследствии петербургский обер-полицмейстер, генерал-майор императорской свиты, генерал от инфантерии, сенатор. Говорили, что он сильно пострадал, упав в ров на улице, и скончался 11 августа 1861 года. В Анненском С. А. Кокошкин был погребен вместе с дочерью Софией, умершей 1 мая 1836 года на 15-м году жизни.

Словно злой рок преследовал семейство Н. П. Резанова и его потомков, уходивших из жизни так рано! Совсем молодыми умерли в Петербурге и были похоронены в Анненском внуки Н. П. Резанова. Виктор Сергеевич Кокошкин, поручик лейб-гвардии Преображенского полка, покинул этот свет 8 февраля 1848 года на 25-м году жизни. Служивший прапорщиком в том же полку Владимир Сергеевич Кокошкин скончался 16 мая 1846 года на 26-м году жизни.

Помещик Анненского Сергей Сергеевич Кокошкин был титулярным советником, почетным мировым судьей Шлиссельбургского уезда, жертвователем церкви в Анненском. Он намного пережил своих братьев и умер 20 мая 1883 года. Управление отцовским имением Сергей Сергеевич доверил писцу штата полиции И. А. Гилевичу, который успешно разорил имение, отчего наследник С. С. Кокошкина Николай Сергеевич в 1894 году был объявлен несостоятельным...

В начале XX века, по свидетельству Н. Н. Врангеля, в Анненском от старины «осталась лишь маленькая хорошенькая церковь 1808 года при старом кладбище да покосившийся неприветливый Кокошкинский дом...»

К началу XXI века остался только высокий берег Невы...

2007.09.07 Сан-Петербургские ведомости
Администратор запретил публиковать записи гостям.

РЕЗАНОВ, ИЛИ Кто был руководителем первой русской кругосветки? 23 авг 2010 00:07 #1821

  • Камчадал
  • Камчадал аватар
  • Не в сети
  • Живу я здесь
  • Сообщений: 1401
  • Спасибо получено: 4
  • Репутация: 0
Хотя исследователи пишут, что Резановы -- обедневший дворянский род, но этот род был вовсе даже не захудалым -- Резановы происходили от знаменитого литовина Нетши, основоположника многочисленных и знаменитых дворянских фамилий России.
Вот, в частности, одна из них:

Родословная роспись дворян и графов Дмитриевых-Мамоновых
Рюрик, князь Новгородский
|
Игорь Рюрикович +945
|
Святослав I Игоревич, великий Киевский 942-972
|
Владимир I, великий князь Киевский +1015
|
Ярослав I Мудрый, великий князь Киевский 978-1054
|
Всеволод I, великий князь Киевский 1030-1093
|
Владимир II Мономах, князь Киевский 1053-1125
|
Мстислав I, великий князь Киевский 1075-1132
|
Ростислав, великий князь Киевский +1168
|
Давид, князь Смоленский 1120-1197
|
Мстислав, князь Смоленский +1230
|
Ростислав, князь Смоленский
|
Константин
|
Юрий
|
Александр Нетша
№ Имя № отца
1 Дмитрий Александрович
2 Андрей, боярин 1
3 Иван, боярин Великого Князя Василия Васильевича Тёмного, "муж высокого ума". Находясь с великим князем в Орде в 1432 г. по словам летописи "благоразумием и мужеством своим преклонил хана и вельмож татарских утвердить Великого князя Василия Васильевича на московском и владимирском престоле".
4 Михайло
5 Семён, умер иноком
6 Семён Плот 2
7 Василий Виселица
8 Григорий Мамон ?-1510, окольничий при Иване III.
9 Данило ?-1501, окольничий. Родоначальник угасшей фамилии Даниловых. 3
10 Дмитрий
11 Иван 4
12 Григорий
13 Василий Платица 6
14 Семён Дмитриев 7
15 Константин Дмитриев, воевода в Смоленске (1549 г. и 1556 г.), в Юрьеве (1564, 1565 гг.)
16 Иван Больший Мамонов ?-1505, окольничий при Иване III. Посол в Крыму (1500-1502) 8
17 Фёдор Мамонов
18 Иван Меньшой Мамонов
19 Михаил 10
20 Пётр
21 Иван
22 Фёдор
23 Юрий, казначей при Великом князе Василии Васильевиче
24 Григорий Услюм
25 Семён Внук, родоначальник Внуковых 12
26 Александр Белый
27 Иван Старый
28 Михаил 14
29 Никифор 21
30 Григорий, воевода в Карачеве в 1557 г.
31 Пётр 24
32 Василий, воевода в Рославле в 1567 г. 26
33 Пётр
34 Василий 27
35 Самсон 30
36 Михайло. Был в числе доблестных сподвижников кн. Пожарского. При Михаиле Фёдоровиче был послан с войском против черкес и пал в битве с ними в 1617 году. 35
37 Михайло 36
38 Василий 37
39 Илья, стольник
40 Афанасий
41 Гавриил 38
42 Иван Старший 1681-1730, служил при Петре I генерал-майором, гвардии майором и сенатором; при Анне Иоанновне -- генерал-аншеф и гвардии подполковник. Кавалер ордена Св. Александра Невского. 39
43 Иван Средний, убит при взятии Шлиссельбурга в 1703 году
44 Иван Младший, гвардии капитан
Ж. Аграфена Автомоновна Иванова
45 Василий ?-1739, адмирал, командовал Черноморским флотом при императрице Анне Иоанновне. 40
45а Анастасия
М. барон Василий Петрович Поспелов, шталмейстер 42
46 Фёдор 1723-1805. Начав службу в лейб-гвардии Семёновском полку, дослужился до бригадира. На досуге занимался историей, астрономией, философией и литературными опусами. Одним из его литературных творений был перевод поэмы Ж.Лафонтена "Любовь Психеи и Купидона", на сюжет екоторой И.Ф. Богданович написал свою поэму "Душенька". Называя себя "дворянином-философом", Фёдор Иванович пытался даже создать собственную теорию мироздания, которая у его современников могла вызвать разве что горькую усмешку. Но мания величия Фёдора Ивановича была беспредельной. Один из самых ярких оригиналов своего времени, он отдал дагь исторической хронологии, переводам римских поэтов, переложениям псалмов, математическим расчётам, химическим опытам и даже пытался "изучать" историю Китая. Чудачества смоленского помещика в конечном итоге привели к полному разорению всех его имений. Современники приписывали ему жестокое обращение с крепостными, и его поступки, эпатировавшие публику, привлекли наконец внимание Екатерины II. В результате дознания "дворянин-философ" был признан "человеком вне здравого рассудка" и над его имениями учредили опеку.
Ж. кнж. Александра Семёновна Волконская (1733-1793) 44
46а Прасковья
М. Александр Иванович Сатин
47 Матвей 1724-1810, находился при Екатерине II сенатором, президеном вотчинной коллегии. Действительный тайный советник, кавалер орденов Св. Андрея Первозванного и Св. Владимра I-ой степени. В Москве ему принадлежали большие владения в районе Мамонова переулка (переулок Садовских, недалеко от Тверской).
Ж. Анна Ивановна Бабарыкина (1723-1792) 45
47а Елена
М. барон Александр Григорьевич Строганов, генерал-поручик
47б Екатерина
М. Иван Александрович Фонвизин. Их дети црославились в екатерининскую эпоху -- Денис Иванович Фонвизин (между 1743 и 1745—1792) стал великим драматургом, автором двух бессмертных пьес «Бригадир» и "Недоросль", а его брат Па вел (ум. в 1803) — директором Московского университета. Их родной племянник Михаил Александрович (1787-1854) принимал деятельное участие в движении декабристов. Сестра Дениса Фонвизина — Феодосия вышла замуж за премьер-майора Василия Алексеевича Аргамакова, сына первого директора Московского Университета (1755-1757) Алексея Михайловича Аргамакова (1711-1757).
48 Иван ?-1812, генерал-майор
Ж. 1) Лачинова; 2) гр. Елена Васильевна Толстая 46
49 Александр 1758-1803, адъютанту Г. А. Потёмкина, ставшему одним из фаворитов Екатерины II. По свидетельствам современников, Александр Дмитриев-Мамонов отличался не только красотой, но.и умом, образованностью, честностью и скромностью, никогда не пользовался своим влиянием для сведения личных счётов. Милости сыпались на него непрерывно: камергер, генерал-адъютант, наконец, граф Священной Римской империи. В подарок от императрицы он получил замечательное подмосковное имение Дубровины, ранее принадлежавшее князьям Голицыным. Но фавор Мамонова длился недолго. Александр Матвеевич оказался единственным из фаворитов Екатерины, сумевшим сохранить добрые отношения с Павлом I.
Возведён Императором Германским Иосифом II в графское Римской Империи достоинство 9 мая 1788 г., с 5.04 1797 г. -- граф Российской империи. Генерал-лейтенант, кавалер ордена Св. Александра Невского.
Ж. кнж. Дарья Фёдоровна Щербатова (1762-1801) 47
49а Прасковья 1750-1823
49б Анастасия 1759-1803
49в Мария
49г Анна
50 Александр 1787-1836, действительный статский советник. Генерал-майор, участвовал в русско-французских войнах при Александре I, сражался на Бородинском поле. Современники отмечали его изрядные способности рисовальщика.
Ж. София Ивановна Яфимович 48
51 Матвей 1790-1863. Человек трагической судьбы, оставил заметный след в истории русского дворянства первой половины XIX века. «Человек изящных и редких качеств, скромный, нравственный. Математик и рисовальщик», он пробовал свой силы и в поэзии. Генерал-майор. В 1812 г. вооружил и содержал за собственный счёт целый казачий полк,получивший официальное название «Московский казачий графа Дмитриева-Мамонова полк». В полку служили, в частности, В. А. Жуковский и кн. П. А. Вяземский. В декабре 1812 года Матвей Александрович был награждён золотой саблей с надписью.-За храбрость»; участник Бородинского сражения, заграничных походов русской армии. Был причастен к деятельности декабристских тайных обществ; писал стихи. В 1816 г. вышел в отставку, поселился в своём подмосковном имении Дубровицы, где вскоре стал проявлять признаки психического расстройства: решил организовать тайное общество, чему способствовали и его масонские связи. Это общество под названием «Орден русских рыцарей» в действительности никогда не функционировало, что, однако, не помешало некоторым советским историкам называть его одной из самых крупных преддекабристсюй организаций. К декабристам Матвей Александрович отношения не имел. Проведенные исследования позволяют полагать, что он намеревался основать в России рыцарркий орден по типу Ордена тамплиеров. В свои соратники он зачислил очень разных людей, среди них были М.Ф. Орлов, Н.И. Тургенев, граф Ф.П. Толстой (впоследствии вице-президент Академии Художеств), Денис Давыдов, и даже небезызвестный А.Х. Бенкендоф.Желание Мамонова окружать всё ореолом тайном порождало неверное представление о якобы разветвлённой и сильной организации, готовой к решительным действиям. Образ жизни графа лишь множил загадки. Совершенное затворничество щрцводило в недоумение.Постепенно деятельность Матвея Александровича стала носить отчётливый донкихотский характер. Он приступил к строительству в Дубровицах крепостных стен, вооружил своих крестьян и начал свозить в имение пушки. «Военные забавы» графа окончились его арестом, поводом к которому послужило избиение им своего управляющего. Мамонов оказал бурное сопротивление полиции. Его доставили в Москву и подвергли медицинскому освидетельствованию, а потом и принудительному лечению.
У него началась мания величия, он провозгласил себя истинным наследником русского престола и в 1825 году отказался принести присягу императору Николаю I. После этого он был взят под опеку и помещён под медицинский надзор. Последние 30 лет его жизни прошли на Мамоновой даче, в Воробьёвых горах, здесь же он и погиб 11 июня 1863 г., вылив на себя горящий спирт. 49
51а Мария
52 Эммануил 1824-1880, оставил графические портреты Гоголя, Хомякова, Языкова и других деятелей культуры того времени 50
53 Ипполит
54 Александр 1847-1915. Был известным историком и учёным. Составил Первое описание Великого Сибирского пути (Транссибирской магистрали), издал работы по истории пугачёвщины и пребывания декабристов в Сибири и Зауралье, являлся председателем Западно-Сибирского отделения Русского Географического общества и действительным членом Общества любителей естествознания,антропологии и этнографии при Московском университете. В 1913 году ему был пожалован графский титул (с передачей старшему в роде). 53
55 Василий, незадолго перед революцией издал руководство по банковскому делу. После 1917 года он эмигрировал заграницу. 54
56 Александр, скончался в Брюсселе в 1992 г.
Администратор запретил публиковать записи гостям.

РЕЗАНОВ, ИЛИ Кто был руководителем первой русской кругосветки? 23 авг 2010 00:08 #1900

  • Камчадал
  • Камчадал аватар
  • Не в сети
  • Живу я здесь
  • Сообщений: 1401
  • Спасибо получено: 4
  • Репутация: 0
Дмитриевы-Мамоновы
Дмитриевы-Мамоновы - русский дворянский и графский род, происходящий от князя Константина Ростиславовича смоленского, внук которого, Александр Юрьевич Нетша, был родоначальником Дмитриевых, Дмитриевых-Мамоновых и Даниловых. Григорий Андреевич Мамон-Дмитриев (умер 1510) был окольничим; Михаил Самсонович Дмитриев был воеводой и наместником звенигородским, убит в бою с казаками в 1617 г. Сын его Михаил Михайлович был стольником и воеводой. Его сыновья в 1689 г. получили дозволение именоваться Дмитриевыми-Мамоновыми. - Матвей Васильевич Дмитриев-Мамонов (1724 - 1810) был правителем Смоленского наместничества и сенатором. О сыне его Александре, фаворите императрицы Екатерины II, см. Словарь. Со смертью, в 1863 г., его единственного сына пресекся род графов Дмитриевых-Мамоновых, дворянская же отрасль существует доныне. В. Р. Именным Высочайшим указом 1913 г. дозволено представителю дворянской линии того же рода, Александру Матвеевичу Дмитриеву -Мамонову, пользоваться графским титулом с передачей его старшему в роде. Род Дмитриевых-Мамоновых внесен в V и VI части родословной книги Московской губернии. - См. А. И. Дмитриев-Мамонов и В. А. Дмитриев-Мамонов "Дмитриевы-Мамоновы" (Санкт-Петербург, 1912).
Дмитриев-Мамонов, Александр Матвеевич(1758 - 1803)
Дмитриев-Мамонов, Александр Матвеевич, граф - один из фаворитов Екатерины II (1758 - 1803). С детства был записан на службу в Измайловский полк и, покровительствуемый князем Потемкиным, в 1784 г. назначен к нему адъютантом. Потемкин, заботясь о том, чтобы во время его продолжительных отлучек около государыни находился человек ему преданный и покорный, представил в 1786 г. Дмитриева-Мамонова Екатерине, которой он очень понравился своей красивой внешностью и скромностью. В 1786 г. Дмитриев-Мамонов был произведен прямо в полковники и сделан флигель-адъютантом императрицы; в том же году пожалован чином генерал-майора и званием действительного камергера и получил помещение в Зимнем дворце. Первое время он не играл видной роли, но в 1787 г. Екатерина взяла его с собой в путешествие в Крым, и фавориту пришлось участвовать в беседах императрицы с разными сановниками и, наконец, присутствовать при ее свиданиях с императором Иосифом II и польским королем Станиславом-Августом. С этого времени Дмитриев-Мамонов начал принимать участие в делах государственных, хотя весьма ничтожное, так как не обладал ни умом, ни дарованиями. Императрица, однако, в 1788 г. назначила его своим генерал-адъютантом, обеспечила его имущественное положение, исходатайствовала ему графское достоинство Римской империи и, наконец, повелела присутствовать в совете. Положение Дмитриева -Мамонова казалось упроченным; но он неожиданно сам поколебал его, влюбившись в фрейлину, княжну Щербатову. Недоброжелатели фаворита поспешили довести об этом до сведения императрицы. 20 июня 1789 г. в "Дневнике" статс-секретаря Храповицкого записано следующее: "...перед вечерним выходом сама ее величество изволила обручить графа А. М. Мамонова с княжной Щербатовой; они, стоя на коленях, просили прощения и прощены". Жениху пожаловано 2250 душ крестьян и 100000 рублей и приказано на другой же день после свадьбы выехать из Петербурга. Поселившись в Москве, Дмитриев-Мамонов сначала был доволен своей судьбой, но через год им овладевает сожаление о потерянном блестящем положении; он решается напомнить о себе Екатерине, пишет ей жалостные письма, просит ее возвратить ему прежнюю благосклонность, позволить приехать в Петербург. Ответ императрицы скоро убедил его, что его надежды напрасны. Император Павел, к которому Дмитриев-Мамонов во время "фавора" относился почтительно, по восшествии своем на престол возвел его в 1797 г. в графское достоинство Российской империи, но не вызвал ко двору.
Дмитриев-Мамонов Матвей Александрович(1790 - 1863)
Дмитриев-Мамонов, граф Матвей Александрович - масон, сын фаворита императрицы Екатерины II, графа Александра Матвеевича Дмитриева-Мамонова (1790 - 1863). Получил домашнее образование. Служил в московском сенате. В 1812 г. Дмитриев-Мамонов сформировал на свой счет конный полк, за что был произведен в генерал-майоры и назначен шефом полка. Отличился в сражениях под Тарутином и Малоярославцем. В 1814 г. Дмитриев-Мамонов находился с полком за границей и здесь, вследствие, по-видимому, какого-то столкновения с местным населением в великом герцогстве Баденском, полк Дмитриева-Мамонова был, по повелению императора Александра I, расформирован. Вернувшись в Москву, Дмитриев-Мамонов присоединился к обширному "кружку недовольных". Сблизившись с М. Ф. Орловым и став членом французской масонской ложи, он вместе с Орловым задумал основать орден рыцарей русского креста. В составленной Дмитриевым-Мамоновым программе, озаглавленной: "Пункты преподаваемого во внутреннем ордене учения", выставлялось требование ограничения самодержавной власти посредством сената. Членами сената должны были быть лица, частью имеющие на это право в силу своего происхождения (200 наследственных магнатов), частью выборные от дворянства и городов. Без согласия сената государь не может создавать новые законы и отменять старые, устанавливать налоги, объявлять войну, заключать договоры, назначать на высшие должности. Предполагалась отмена крепостного права, введение "вольного книгопечатания", упразднение винного откупа и соляной монополии, уменьшение числа монастырей, наделение солдат землей по выслуге лет. В 1816 - 1817 годы Дмитриев-Мамонов составил новую программу преобразований, в которой проектируется учредить народное вече из двух палат: вельмож и мещан. Палата вельмож состоит из наследственных и выборных членов (свыше 600 членов). Нижняя палата в составе до 3000 человек, избирается от всех сословий, включая и сельское. Проект, по-видимому, предполагает республиканскую форму правления; о монархе в нем не упоминается. Орлов и Дмитриев-Мамонов делали некоторые шаги для привлечения членов в организуемый ими орден русских рыцарей, но, узнав о существовании тайного общества - "Союза спасения" (см. Декабристы), - отказались от своего проекта. Последние 40 лет жизни Дмитриев-Мамонов, страдая психически, жил очень уединенно в своем подмосковном имении. - См. В. Семевский, "Политические и общественные идеи декабристов" (1909).
Администратор запретил публиковать записи гостям.

РЕЗАНОВ, ИЛИ Кто был руководителем первой русской кругосветки? 24 авг 2010 00:52 #1972

  • Камчадал
  • Камчадал аватар
  • Не в сети
  • Живу я здесь
  • Сообщений: 1401
  • Спасибо получено: 4
  • Репутация: 0
Дмитриев-Мамонов (Иван Ильич) - родился в 1680 г., служил сперва стольником, а затем, при образовании гвардейских полков, зачислен в Преображенский полк. Участвуя в войне со Швецией, он несколько раз был ранен и обратил на себя внимание Петра Великого , который в 1709 г. произвел его в майоры гвардии. В 1719 г. он был назначен в военную коллегию советником и под наблюдением государя составил "Воинский регламент". В персидском походе командовал гвардейским отрядом. С согласия Петра, сочетался морганатическим браком с царевной Прасковьей Ивановной , третьей дочери царя Ивана Алексеевича . При возведении на престол Екатерины I , Дмитриев-Мамонов был отправлен в Москву для принятия мер на случай ожидавшихся народных волнений. 21 мая 1725 г., в день учреждения ордена святого Александра Невского, он получил его в числе первых девятнадцати кавалеров, а в следующем году назначен сенатором. Императрица Анна Ивановна произвела его в 1730 г. в генерал-аншефы. Благодаря родству своему с государыней, Дмитриев-Мамонов занял видное положение при дворе; но скоропостижная смерть, в том же 1730 г., прервала его дальнейшую карьеру. С. Ш.
Прасковья Иоанновна - царевна, младшая дочь Иоанна Алексеевича и Прасковьи Федоровны (см. ниже; 1694 - 1731). Несмотря на свою хворость, царевна тотчас же после смерти матери тайно обвенчалась с сенатором Иваном Ил. Дмитриевым-Мамоновым , которого пережила только на один год.
Прасковья Федоровна - царица (урожденная Салтыкова, 1664 - 1723), жена (с 1684 г.) царя Иоанна Алексеевича, мать императрицы Анны Иоанновны . Овдовев, она проживала со своими дочерьми преимущественно в с. Измайлове. Воспитанная на началах старинного дореформенного быта, царица Прасковья едва знала грамоту, была полна суеверий, предрассудков и ханжества: "двор невестки, - говорил про нее Петр Великий , - госпиталь уродов, ханжей и пустосвятов". Тем не менее она сознавала необходимость преобразований, умела примеряться к обстоятельствам и уступала современному духу в воспитании своих дочерей, в препровождении времени, в забавах и развлечениях. За это Петр Великий не только снисходил к некоторым ее слабостям, но даже питал к ней любовь и уважение. См. монографию о ней М.И. Семевского , вышедшую в 1888 г. вторым изданием. В. Р-в.
Дмитриев-Мамонов Александр Матвеевич
________________________________________
ПРЕДЫДУЩИЕ СТАТЬИ [начало]
[конец] ПОСЛЕДУЮЩИЕ СТАТЬИ

Дмитриев Федор Михайлович (техник)
Дмитриев-Мамонов Иван Ильич

Дмитриев Федор Михайлович (историк-юрист)
Дмитриев-Мамонов Матвей Александрович

Дмитриев Николай Дмитриевич (Оренбургский)
Дмитриев-Мамонов Федор Иванович

Дмитриев Николай Дмитриевич
Дмитриев-Свечин Николай Дмитриевич

Дмитриев Михаил Александрович
Дмитриева Валентина Иововна

(-10) (-50) (-100) (-500) (-1000)
(+10) (+50) (+100) (+500) (+1000)

________________________________________

Дмитриев-Мамонов, Александр Матвеевич, граф - один из фаворитов Екатерины II (1758 - 1803). С детства был записан на службу в Измайловский полк и, покровительствуемый князем Потемкиным , в 1784 г. назначен к нему адъютантом. Потемкин, заботясь о том, чтобы во время его продолжительных отлучек около государыни находился человек ему преданный и покорный, представил в 1786 г. Дмитриева-Мамонова Екатерине, которой он очень понравился своей красивой внешностью и скромностью. В 1786 г. Дмитриев-Мамонов был произведен прямо в полковники и сделан флигель-адъютантом императрицы; в том же году пожалован чином генерал-майора и званием действительного камергера и получил помещение в Зимнем дворце. Первое время он не играл видной роли, но в 1787 г. Екатерина взяла его с собой в путешествие в Крым, и фавориту пришлось участвовать в беседах императрицы с разными сановниками и, наконец, присутствовать при ее свиданиях с императором Иосифом II и польским королем Станиславом-Августом. С этого времени Дмитриев-Мамонов начал принимать участие в делах государственных, хотя весьма ничтожное, так как не обладал ни умом, ни дарованиями. Императрица, однако, в 1788 г. назначила его своим генерал-адъютантом, обеспечила его имущественное положение, исходатайствовала ему графское достоинство Римской империи и, наконец, повелела присутствовать в совете. Положение Дмитриева-Мамонова казалось упроченным; но он неожиданно сам поколебал его, влюбившись в фрейлину, княжну Щербатову. Недоброжелатели фаворита поспешили довести об этом до сведения императрицы. 20 июня 1789 г. в "Дневнике" статс-секретаря Храповицкого записано следующее: "...перед вечерним выходом сама ее величество изволила обручить графа А.М. Мамонова с княжной Щербатовой; они, стоя на коленях, просили прощения и прощены". Жениху пожаловано 2250 душ крестьян и 100000 рублей и приказано на другой же день после свадьбы выехать из Петербурга. Поселившись в Москве, Дмитриев-Мамонов сначала был доволен своей судьбой, но через год им овладевает сожаление о потерянном блестящем положении; он решается напомнить о себе Екатерине, пишет ей жалостные письма, просит ее возвратить ему прежнюю благосклонность, позволить приехать в Петербург. Ответ императрицы скоро убедил его, что его надежды напрасны. Император Павел , к которому Дмитриев-Мамонов во время "фавора" относился почтительно, по восшествии своем на престол возвел его в 1797 г. в графское достоинство Российской империи, но не вызвал ко двору.
Дмитриев-Мамонов Матвей Александрович
________________________________________
ПРЕДЫДУЩИЕ СТАТЬИ [начало]
[конец] ПОСЛЕДУЮЩИЕ СТАТЬИ
Дмитриев-Мамонов Иван Ильич
Дмитриев-Мамонов Федор Иванович

Дмитриев-Мамонов Александр Матвеевич
Дмитриев-Свечин Николай Дмитриевич

Дмитриев Федор Михайлович (техник)
Дмитриева Валентина Иововна

Дмитриев Федор Михайлович (историк-юрист)
Дмитриевский Алексей Афанасьевич

Дмитриев Николай Дмитриевич (Оренбургский)
Дмитриевы

(-10) (-50) (-100) (-500) (-1000)
(+10) (+50) (+100) (+500) (+1000)

________________________________________

Дмитриев-Мамонов, граф Матвей Александрович - масон, сын фаворита императрицы Екатерины II , графа Александра Матвеевича Дмитриева-Мамонова (1790 - 1863). Получил домашнее образование. Служил в московском сенате. В 1812 г. Дмитриев-Мамонов сформировал на свой счет конный полк, за что был произведен в генерал-майоры и назначен шефом полка. Отличился в сражениях под Тарутином и Малоярославцем. В 1814 г. Дмитриев-Мамонов находился с полком за границей и здесь, вследствие, по-видимому, какого-то столкновения с местным населением в великом герцогстве Баденском, полк Дмитриева-Мамонова был, по повелению императора Александра I , расформирован. Вернувшись в Москву, Дмитриев-Мамонов присоединился к обширному "кружку недовольных". Сблизившись с М.Ф. Орловым и став членом французской масонской ложи, он вместе с Орловым задумал основать орден рыцарей русского креста. В составленной Дмитриевым-Мамоновым программе, озаглавленной: "Пункты преподаваемого во внутреннем ордене учения", выставлялось требование ограничения самодержавной власти посредством сената. Членами сената должны были быть лица, частью имеющие на это право в силу своего происхождения (200 наследственных магнатов), частью выборные от дворянства и городов. Без согласия сената государь не может создавать новые законы и отменять старые, устанавливать налоги, объявлять войну, заключать договоры, назначать на высшие должности. Предполагалась отмена крепостного права, введение "вольного книгопечатания", упразднение винного откупа и соляной монополии, уменьшение числа монастырей, наделение солдат землей по выслуге лет. В 1816 - 1817 годы Дмитриев-Мамонов составил новую программу преобразований, в которой проектируется учредить народное вече из двух палат: вельмож и мещан. Палата вельмож состоит из наследственных и выборных членов (свыше 600 членов). Нижняя палата в составе до 3000 человек, избирается от всех сословий, включая и сельское. Проект, по-видимому, предполагает республиканскую форму правления; о монархе в нем не упоминается. Орлов и Дмитриев-Мамонов делали некоторые шаги для привлечения членов в организуемый ими орден русских рыцарей, но, узнав о существовании тайного общества - "Союза спасения" (см. Декабристы), - отказались от своего проекта. Последние 40 лет жизни Дмитриев-Мамонов, страдая психически, жил очень уединенно в своем подмосковном имении. - См. В. Семевский "Политические и общественные идеи декабристов" (1909).
Администратор запретил публиковать записи гостям.
  • Страница:
  • 1
  • 2
  • 3
Время создания страницы: 0.461 секунд